Взгляд сквозь лед

Даня Я не хотел открывать глаза. В целом, я ничего не хотел и не понимал, почему Ярослав не дал мне умереть в том подъезде, почему не нанес последний удар? Вместо этого я оказался у них дома, в окружении врачей. Я помнил весь вчерашний вечер, хотя отчаянно желал забыть его как самый страшный сон в своей жизни. Тело все еще сильно болело, каждая клеточка ныла, но я уже мог приподняться и чувствовал себя хоть немного лучше. Опираясь на локти, я с трудом сел, что вызвало новую волну боли, и тут же понял, что нахожусь в вещах Ярослава. Это было все же лучше, чем оставаться лежать голым. Мне было стыдно. Стыдно за то, что меня увидели в таком состоянии, что я испортил им вечер. Наверняка у них были свои планы, ведь впереди Новый год. Я уже собирался встать, когда увидел в дверях Катерину Николаевну. Она обеспокоенно смотрела на меня. — Проснулся? Как себя чувствуешь? — ее тихий и мягкий голос нарушил утреннюю тишину. Взглянув на часы, я понял, что проспал школу. Точнее, через десять минут уроки уже заканчивались. — Нормально, извините, что так вышло. Я пойду к себе домой, уже лучше себя чувствую. Вещи Ярослава занесу завтра, не переживайте, — тихо проговорил я, глядя в пол. Мне всегда было трудно смотреть людям в глаза, особенно в подобных ситуациях. — Дань, — не меняя тона, сказала Катерина Николаевна, — останься пока у нас, ладно? После зимних каникул уже пойдешь. Если хочешь, я могу поговорить с твоими родителями. — Не надо! — резко вскрикнул я, поднимая взгляд, а затем, вернув прежний тон, добавил: — Я не думаю, что они обрадуются, узнав, что кто-то теперь знает о случившемся. И спасибо за предложение, но не стоит. Мне на работу надо, да и школу прогуливать неправильно. В целом, как-то все неправильно вышло. — Даня, — чуть повысив голос, сказала Катерина. — Извините, — сказал я и попытался встать, но почувствовал слабость. Руки слегка дрожали, и я опустил их на колени. — Тебе надо восстановиться, и тогда пойдешь домой, и в школу, и на работу, и куда тебе еще надо. Сейчас тебе лучше отдохнуть. Я молчал. Я не хотел сидеть у этой семьи на шее. А что скажет Ярослав? Он явно будет не рад предложению своей мамы, он не будет рад мне. Каждый вечер, скорее всего, будет бить. Я сглотнул и, посмотрев на Катерину Николаевну, попытался встать. Мне это удалось, но тут же закружилась голова. Прислонив руку к виску, я почувствовал бинт и повязку. Мама Ярослава тут же подошла ко мне и усадила обратно на кровать, после чего, вздохнув, вышла из комнаты. Я не хотел оставаться, но душой все же мечтал. Я не хотел возвращаться в тот ад, но и доставлять лишние неудобства тоже не хотел. Я не хотел уже ничего. Лишь один вопрос был в голове: почему я не умер тем вечером? Почему? Ради чего я вообще живу? Чтобы съехать от родителей, поступить в университет мечты и начать спокойно жить? Но разве это у меня получится? Если такие вечера повторятся еще пару раз, я вряд ли выживу после них. Так есть ли смысл моего существования? Не думаю. Я просто никто для всех них. Через пару минут я услышал, как Ярослав вошел в квартиру. По приветствию его мамы я понял, что это он. Я напрягся. Наверное, он думает, что я уже ушел. Сейчас он зайдет в комнату, увидит меня в его одежде и… — Дань, пошли завтракать, — раздался голос Ярослава, лишенный какой-либо злобы или грубости. Я не ответил. Лишь когда он подошел ближе, я напрягся еще сильнее. Ярослав сел рядом. Он тоже молчал. Я, свесив руки на колени и опустив голову, смотрел в пол. — Не переживай, побудешь зимние каникулы у нас, а дальше мы решим проблемы с твоей семьей, — вновь спокойно произнес Ярослав, и я не верил своим ушам. Мои глаза расширились. Значит, это их совместное решение? — Нет, я сегодня уйду, не хочу доставлять вам неудобства, — честно признался я, тихо произнося эти слова, хотя хотел лишь выразить благодарность и кричать от счастья. — Дань, — тихо, прямо как его мама, начал он и занес руку. Я дернулся, но он лишь положил ее мне на голову, касаясь повязки. — Чего ты? — чуть громче спросил Яр, а я опять не ответил. — Дань, не буду я тебя трогать, я лишь помочь хочу, понимаешь? Просто перестань быть таким упрямым, м? Восстановишься, побудешь пару дней у нас и пойдешь куда тебе надо, окей? Ты не доставишь нам проблем, если не будешь упираться. Ну серьезно, пойдем на кухню. Под конец Ярослав перевел тему и, встав с кровати, остался рядом со мной. Я попытался вновь встать, что получилось все так же с трудом, потому что все тело болело, в висках вновь запульсировало, а в глазах потемнело. Ярослав взял меня под руки и усадил обратно. — Плохи дела, ну и куда ты в таком состоянии собрался идти, а? Сиди. Сейчас принесу тебе поесть. Через минуту Ярослав вернулся с тарелкой теплого супа. Он сел рядом и поднес ложку к моему рту, но я лишь скептически посмотрел на него. — Я не голоден, — тихо, но уверенно произнес я. Мои руки немного дрожали, и это было заметно. Вероятно, поэтому Яр решил кормить меня сам, но его помощь я не оценил. Не хотел быть обузой. Его забота, конечно, нравилась, но… я не заслуживал ее. Я в чужой семье, в чужой одежде, в чужом доме – этого не должно было быть. — Дань, не заставляй меня запихивать еду насильно. Врачи сказали, тебе сейчас лучше набирать вес и пару дней провести в спокойствии. Я молчал. После слов о насильном кормлении в горле встал противный ком, а в голове всплыли воспоминания, как я ел собственную блевотину, смешанную с мочой. Все же через мгновение я принял еду. Наконец, когда нормальная пища попала в желудок, я почувствовал тепло, разлившееся в груди, и в тишине позволил Яру себя кормить. Когда Ярослав поставил пустую тарелку на стол, он принес стакан воды и различные таблетки. — Врачи вчера прописали. Честно, мне смотреть на них тошно, но тебе лучше выпить. Я не стал спорить, просто выпил лекарства. После чего Яр отнес посуду на кухню и сел за стол, видимо, делать уроки. Я продолжал сидеть на кровати, погруженный в свои мысли, прокручивая вчерашние события вновь и вновь, вспоминая и то, что произошло только что. Я все перебирал в голове, пока не почувствовал легкий толчок в плечо. — Я нихуя не понимаю, — сказал Яр, показывая мне учебник и тыкая пальцем в одну из задач по алгебре. Я внимательно прочитал задачу, попросил листок бумаги и все еще дрожащими руками написал решение. Затем принялся объяснять, как пришел к этому ответу. — Яр, правда, не надо этого всего, — переключился я на тему пребывания в их доме. — Я не знаю, как тебя и твою маму отблагодарить. — Маме главное, чтобы ты был послушным и вел себя адекватно, — как-то раздраженно проговорил Яр. — В этом я, к сожалению, не преуспеваю. А что насчет меня… если ты прямо хочешь отблагодарить, то побудь моим репетитором. Я понимаю, что у меня есть мама, но с ней как сядешь делать эти задачи, так свихнуться можно! «Ярослав, ты совсем от рук отбился!», «Это простые примеры, почему ты их даже не знаешь?», «Вместо того чтобы гулять, лучше бы сел и порешал!» — кривлял Яр свою маму. — Ну, давай тогда такой уговор сделаем, — заключил Яр и пожал плечами. Я лишь кивнул. В целом меня все устраивало, и если это устраивает Ярослава, то пусть будет так. Следующий час мы провели за решением задач. Я все еще чувствовал легкое недоумение, но решил не задавать лишних вопросов. Усталость накатывала волнами, сонливость брала свое, и, прорешав еще полчаса, я сдался и уснул. Пробуждение было резким. Казалось, прошло не больше часа, когда я почувствовал толчок в плечо. Открыв глаза, я увидел Катерину Николаевну. — Мы ненадолго, буквально на часик, — сказала она. — Постараемся вернуться поскорее. Перед Новым годом нужно купить продукты. Ты отдыхай. Если что, таблетки на столе. Я подписала, от чего что принимать, и через пятнадцать минут тебе нужно будет выпить некоторые. Я лишь слабо кивнул. Через минуту выходная дверь захлопнулась, и я услышал щелчок замка. Полежав в полной тишине, я встал. На этот раз это далось мне гораздо легче, чем раньше. Не спеша, я подошел к столу и принял таблетки, оставленные Катериной Николаевной. Головная боль утихла, и я решил пройтись – целый день лежать в постели было не для меня. Я неторопливо бродил по квартире, осматривая ее. Прислонившись спиной к стене, я вслушивался в тишину. Внезапно, прямо над ухом, раздался голос Макса. Я вздрогнул и отшатнулся. Оглядевшись, я никого не увидел. В следующую секунду послышался голос Ромы: — Ничтожество! — крикнул он. Я снова стал озираться, дыхание стало прерывистым. Но вокруг никого не было. Дома я был один. Тем не менее, я ощущал чье-то присутствие. В следующий миг мне показалось, что на меня несется Макс. Я отпрянул назад, но врезался в стену и упал на спину. В ушах звенело. Сидя на полу, я пытался восстановить дыхание, когда голос Макса снова зазвучал: — Ты не уйдешь! Грязная шлюха! — Хватит! Прекратите! — громко крикнул я. В ответ — лишь тишина. Я сошел с ума? Не знаю, но страх сковал мое тело. Следующие полчаса я провел в тишине, сжавшись в углу комнаты Яра. Я закрыл уши руками, боясь каждого шороха. Мне казалось, что кто-то ходит по квартире, что вот-вот Рома распахнет дверь и схватит меня за воротник, ставя на колени. И в этот момент мне действительно показалось, что дверная ручка опускается, дверь со скрипом приоткрывается, и из темноты на меня смотрит Нонна…