Заново

      — Так мы, типа, будем делать вид, что ничего не происходит?       Ларри встрял в дверях, опираясь на костыль. Так происходило каждый раз, как он выходил из палаты. Но дело было отнюдь не в том, что ему было неудобно проходить на костылях.       — А что ты хочешь сделать? — Салли просочился сквозь стену, глядя в том же направлении, что и Ларри.       — Не знаю. Помочь им. — Он скользил взглядом вдоль коридора.       Длинная, безликая сущность следовала за какой-то девушкой. Ноги чудовища, похожие на щупальца, оплели ее щиколотки — девушка едва передвигала ноги. Мимо на инвалидной коляске прокатили маленького мальчика. Большая тварь взгромоздилась ему на колени, а массивное подобие хвоста легло на ссутуленные плечи. Несколько особей, похожих на падальщиков, клевали голову какому-то мальчику-подростку, бездумно стоящему у окна. И таких людей, обремененных этими странными сгустками тьмы, здесь было пруд пруди. Но все они ничего не замечали. Будто не видели, не чувствовали этих монстров.       — Лучше даже не пробуй, — Салли пожал плечами, отошел чуть поодаль и обернулся. Ждал.       За последние пару дней общения они выяснили, что Салли не может далеко отходить от того карманного зеркала. Так что пока Ларри мялся в дверях, а зеркальце лежало в кармане его сорочки, Салли был вынужден торчать где-то рядом.       — Ты хочешь оставить всё так? — Ларри подковылял к середине коридора. Перед размытой, длинной ногой какого-то чудовища, чье тело было почти под потолком, его сердце затрепетало. — Почему они игнорируют меня? И тебя.       Салли подошел ближе. Он задрал голову, разглядывая тень, неторопливо плетущуюся с каким-то мальчиком. Тень то и дело тянула малыша к себе, дергала, так что он шатался, едва не падая.       — Они не привыкли, что их видят. Да и ты ничего не сделаешь им. — Салли почему-то смотрел на Ларри очень странно, как будто набирался смелости о чем-то сказать. Похоже, ему удалось: — Да и ты… У тебя… Тоже такой есть.       — Что? У меня? Что это вообще за хрень?! — Ларри чуть не уронил костыли. В этот раз его голос был таким громким, что не затерялся в шуме коридора. Многие подняли на него глаза. Ларри поспешил сделать вид, что ничего не происходит, но был готов разорваться от паники.       — Сзади, — смазанным голосом это прозвучало просто леденяще. — У тебя тоже висит на плечах. Не переживай. Пошли, посмотрим в зеркало.       Внутри Ларри всё похолодело, а лицо стало белым от ужаса. Не переживай — как же! Запросто. Он побрел дальше по коридору, силясь сделать вид, что не в курсе, что на нем висит какая-то хрень. К тому же стараясь не привлекать дополнительного лишнего внимания. Ему пора было научиться скрывать, что он всё еще видит свои «постреанимационные» галлюцинации.       Они зашли в больничный туалет. Обстановка оставляла желать лучшего. Уставшие стены, плохое освещение, да и пахло поганенько. Ларри неуверенно шагнул к зеркалу. На его плечах действительно висела какая-то штука. Это было похоже на мешок, намертво вцепившийся в плечи, образующий причудливый горб. Он был покрыт подобием спутанных черных волос, которые сально блестели, и выглядел… уныло. Как густая капля, которая никак не могла стечь. Ларри попытался схватить его, но ладонь прошла насквозь, а тварь даже не дрогнула. Ларри попробовал еще и еще, но безуспешно.       — Я же говорил: бесполезно. Они почти не чувствуют, — Салли подступил ближе, глядя на унылого монстра.       — И он давно тут? — Ларри не мог отвести взгляд от зеркала. Теперь было страшно потерять из виду эту штуковину.       — Тебя таким привезли. — Салли снова пожал плечами. Он часто так делал. Всё у него было как-то просто.       — Ты можешь как-то исправить это? Ну, ты же разбираешься во всей этой херне, и… И… Ты можешь его снять, наверное… Можешь же? — Салли немного потоптался. — Сал, чувак…       Ларри хотел сказать, что ему страшно. Но это было бы не совсем правдой. Он был скорее… Раздосадован? Его монстр — понурое подобие рыбы-капли, похожее на горб. Даже не стервятники, не чудовище до потолка. Просто школьный рюкзак, сгусток волос из слива в ванной. Может, глупый повод для переживаний, но его монстр совсем не брутальный. Даже наоборот. Это — монстр неудачника, подстать Ларри.       — Ну, эм… — Он снова помялся. Будто Ларри уговаривал его стащить конфетку из магазина: Салли хотел сладость, но остерегался ребяческого воровства. В конце концов он сипло вздохнул. Он всегда звучал сипло, как если бы у него в горле запеклась кровь. — Ладно, давай я… попробую.       Ларри всё еще не мог отвести взгляд от зеркала. Он смотрел, как Салли шагнул ближе, не зная, с какой стороны подступиться, и… просто обнял Ларри? Тогда же он почувствовал, как нечто наполняло его жизнью, начиная с ног и поднимаясь выше. Как напитывается ею кровь, плоть и кости, как она пронизывает каждую клетку. Словно по сосудам пустили березовый сок. Тогда же существо лениво сползло по спине, напоминая расплавленный воск, и бесформенной кучей поползло прочь. А с Ларри сняли груз. Буквально. Он почувствовал, что наконец мог расправить плечи, а на сердце вдруг стало так легко, что больно. И ушли на это считанные секунды у зеркала.       — Охренеть, — Салли отстранился. — И всё? Так просто?       Призрачные ладони Салли дрожали и выглядели заметно прозрачнее остального тела. Он немного сипло покашлял в ладонь, но Ларри был слишком впечатлен, чтобы задумываться о том, умеют ли призраки вообще кашлять. Он только беспокойно взглянул на слабого мальчика.       — Ну, не совсем… У тебя там что-то типа… раны.       — Рана? Эта хрень типа ранила меня, когда уходила? — К нему вернулся бойкий настрой.       — Ты не понял? — Этого не было видно за повязками, но Ларри готов был поклясться, что Салли вскинул брови. — Эта рана там от чего-то другого. А оно… Оно питалось. Ну, чем-то внутри тебя.       Ларри снова попытался повертеться у зеркала, силясь разглядеть «рану», но у него быстро закружилась голова.       — И че, она теперь заживет?       Но Салли покачал головой.       — Не-а, она останется. Ну, знаешь, это… Что-то, что не заживает само. — Он задумчиво поднял глаз к потолку, но сдался. — Я не знаю, как объяснить…       Пожалуй, Салли был слишком мал. Он умер рано и многого не видел, не знал. Допытывать его не было толку, но Ларри решил выяснить, как залатать эту дыру, самостоятельно.       — И че ж с ней пока будет?       — Будет приманивать их. Ну, они как акулы. Ты знал, что они могут учуять кровь на расстоянии около пятисот метров? Это же пол километра! — Ларри странно посмотрел на него, и Салли поспешил переключиться. — Короче, у тебя там подтекает, и… Они будут это чувствовать. Это будет их привлекать.       — Ага. Супер. Я течная сучка, а вокруг кобели с гоном, — мрачно констатировал Ларри.       — Чего? Как это?       — Забей.       Теперь он смотрел на больных иначе. Они с Салли вернулись в палату.       Когда пришел доктор Родип, Ларри попросил его не пускать к нему друзей. Он пока не был готов к встрече. Ему и так было сложно смотреть маме в глаза (но от нее никуда не спрячешься), появление друзей надавило бы на него еще сильнее. К тому же если Лизе знать о духах не следовало, то по крайней мере с друзьями Ларри мог бы поделиться. Но он должен был придумать, как.

***

      Яркий свет резанул глаза. Ларри застонал от внезапной головной боли. Как ножом полоснули…       — Тебя еще мучает постреанимационный синдром? — Доктор Родип ощупал его голову, надавил на виски, проверяя реакцию зрачков. Потом отстранился, сделал какую-то пометку в медкарте и внимательно посмотрел на Ларри поверх квадратных очков, державшихся на кончике носа. Они напоминали маленькие аквариумы для рыбок — до того толстыми были стекла. Интересно, мог ли он разглядеть лицо Ларри?       — Э? — Ларри перевел взгляд перед собой. Сидящий на кровати у его ног Салли покачал головой. — …Нет, уже нет.       Доктор хмыкнул, сделал новую пометку. Потом каким-то непривычным жестом снял очки.       — Мы не сможем помочь тебе, если ты не будешь честен. — Без очков-аквариумов лицо у него сделалось слишком пустым, и Ларри впервые увидел его глаза. Слишком открытые, честные в своей усталости. Понимающие. Он спрашивал не как доктор Родип, а как Родип Клайд — какой-нибудь старый знакомый мамы, которого ты случайно встречаешь на улице, а он интересуется, как у тебя дела. То была не профессиональная обязанность, а его личный интерес. Он положил теплую руку Ларри на плечо. Они встретились глазами. Ларри отвел взгляд. Больше всего его раздражало, когда кто-то вроде него делал вид, что понимает.       — Я понимаю, док. Я честен. — Ларри оставался непреклонен, и доктору ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и отпустить его плечо. Как и большинство подростков, Ларри считал, что понимает больше взрослых. И пока он так думает, договариваться с ним — бесполезное и неблагодарное занятие.       Он сделал еще какие-то записи и собирался выйти, но остановился у двери.       — К слову, новости. У тебя положительная динамика. Ты здесь уже почти две недели, результаты тестов хорошие. К концу следующей недели ты сможешь поехать домой. — Он взглянул на Ларри, но не смог разглядеть в его лице намек на радость или облегчение. Даже наоборот, тот немного нахмурился, явив миру тревожную морщинку, унаследованную от мамы.       — Так скоро?       Дома всё как обычно. Как до аварии. Там его вещи в страшном беспорядке, гитара с лопнувшей струной, тесты по английскому, мама, которая тихо плачет на кухне, когда думает, что Ларри не слышит. Грядущие экзамены, а за ними совершеннолетие. Будущее, в которое его выгоняют.       — Да. Что не так? Ты плохо себя чувствуешь?       — Да нет, — Ларри поспешил визуально приободриться, даже раздосадованно улыбнулся. Как объясниться? — Просто не хочу возвращаться в школу. Еще и сраный английский…       Доктор рассмеялся. Может, Ларри был хорошим актером, а может, доктор Родип просто не был особенно внимательным. Что неудивительно — иногда он работал почти круглые сутки и даже чем-то напоминал Лизу. Такое пристрастие и любовь к работе, тем не менее, делали из него плохого врача. Если бы проблема Ларри была более материальной, может, уставший врач всё равно ничего бы и не заметил.       — Ну уж тут я тебе не помощник. — Но он не торопился выйти, сомневаясь. И всё же продолжил: — Знаешь, Ларри, снаружи тоже есть помощь. Не только врачи и таблетки. Просто люди, с которыми можно поговорить.       Без очков Ларри напоминал ссутулившуюся бесформенную кляксу. Но даже так доктор понял, что слова не достигли адресата. Ларри отгородился от него толстой стеной подросткового цинизма, так что даже самые правильные слова не просочились бы сквозь нее. Клайд Родип вздохнул, надел очки, натягивая вместе с ними прежнюю профессиональную маску, и снова стал доктором Родипом. Он сделал то, что мог.       — Хорошего дня, Джонсон. — Доктор покинул палату, и без его участливого присутствия в комнате снова стало как-то пусто.       Тишина растянулась на несколько минут. Салли болтал ногами, сидя на кушетке, и не решался прервать что-то, чего не мог понять. То была идиллия или гнетущее молчание? Наконец Ларри подал голос.       — Надо что-то сделать. — Тут же он сел, тоже свешивая ноги. Лицо его исказила мучительная гримаса. Снова разболелась башка.       — Ой, ну куда ты? — Салли тут же встревожился, соскакивая с кровати.       — Не знаю, просто не могу здесь сидеть. Мне так хуже. Может, ты мне что-нибудь покажешь? Ты ж давно здесь…       Салли замялся. Он постоянно мялся, когда речь заходила о чем-то неприятном. За это он Ларри нравился. Никогда не поймешь, о чем он думает, но что чувствует — запросто.       — Ну… Есть кое-что. Может, тебе будет интересно…       В сопровождении неритмичного стука костылей они прошли к концу коридора. Лестница. Ларри никогда там не был. Во-первых, он не находил ничего увлекательного в ступеньках, а во-вторых, куда ему с костылем? Но Салли торопливо скользнул сквозь дверь. А вот Ларри пришлось намучиться с дверью.       Но когда он чудом выбрался на лестничную клетку, она была… Пустой?       — Сюда, — Салли рукой поманил его пролетом выше.       — Чувак, мне не настолько скучно, чтоб развлекаться марафонами по лестнице. — Казалось бы, всего тринадцать ступеней, но перед Ларри они выросли непреодолимой преградой.       — Давай, ты поймешь. — Салли уже поднялся к середине лестницы и взволнованно торопил Ларри. Тот, в свою очередь, занял себя мыслями о том, не холодно ли Салу бродить всюду босиком(он топтался на лестничной плитке голыми ногами), но решил всё же взбираться.       Прошло минут семь, прежде чем Ларри преодолел лестницу, с которой в обычном состоянии управился бы за считанные секунды. Голова кружилась.       — Еб. Твою. Мать. — После всего, что он уже видел, Ларри пора перестать удивляться. К тому же стоило догадаться, что Салли не единственный призрак на всю больницу. Но когда перед Ларри возникла тучная, понурая фигура с разбитой головой, он невольно выпустил из рук костыль. Тот со страшным стуком упал на пол, эхо разнесло звук удара в каждый уголок.       — Тихо, а! — Салли безуспешно попытался пихнуть Ларри, но рука прошла насквозь. — Ты пугаешь его. Он и так переживает!       Новый призрак выглядел как молодой, пухлый юноша. Младше Ларри на несколько лет, с неловкими пальцами, плотно обтянутыми кожей, и болезненно румяным лицом. Он явно серьезно болел. Но смерть настигла его не там, где все ждали.       — Ларри, это Дэнни. Дэнни, это Ларри, — Салли представил их так, будто знакомил своих друзей. Ларри посмотрел на нового знакомого с явным сомнением, Дэнни ответил ему безразличием и гнусавым «угу». — Дэнни умер, пока шел в столовую. Оступился, упал. Так и остался голодным! Кажется, у него был отек мозга, как у тебя? Но его поздно нашли, врачи не успели. В общем, я подумал…       — Ты опять за свое? — Дэнни перебил его. У него был на редкость неприятный тон голоса, будто он тайно обижен на собеседника. — Я же просил тебя бросить это дело.       Ларри он, как ни странно, почти не раздражал. Хотя раньше наверняка страшно выбесил бы. Он думал о словах Салли о смерти и о том, что Дэнни, в общем-то, есть на что обижаться. В первую очередь — на свою неблагодарную судьбу.       — Ты не понимаешь. Ларри может по крайней мере попробовать помочь! Не торчать же тебе здесь целую вечность. — Салли уставил большущий голубой глаз на Дэнни, и тот тут же замялся, жалея, что нагрубил. Всё же он был мягкохарактерным. — Другого шанса может и не быть!       — Эй, я еще ни на что не согласился, — Ларри безуспешно попытался поднять костыль. Дэнни обратил на него взгляд, и едва воскресшая надежда в его глазах снова дрогнула. Ларри даже стало немного стыдно. — Да лан. А че надо сделать?       Салли заметно воодушевился. Как он умудрялся быть настолько эмоционально очевидным даже с напрочь замотанным лицом?       — Круто! Блин, класс. Ты лучший. — То, как легко Салли разбрасывался словами, неожиданно резануло по чему-то внутри. Уже не впервые за этот разговор. — Мне кажется, нужно просто принести Дэнни что-нибудь из столовой. Ну, знаешь, как последнее желание! Я читал об этом в книжке. Ну… давно-о еще.       Когда еще мог держать в руках книгу. Когда еще был жив. Он не сказал этого вслух, но слова повисли в воздухе. Ни Дэнни, ни Салли эта истина уже не смущала, но Ларри чувствовал себя неуютно.       — Аа, да, видел чет типа того. Ну и… Чего ты хочешь? Раз это последний ужин, то почему б не оторваться. — Дэнни было жалко. Он совсем не был таким вредным, каким казался на первый взгляд. Но Ларри мысленно приготовился договариваться с мамой на какую-то запрещенку. Однако Дэнни оказался еще и гораздо скромнее, чем ожидалось. Он переминался с ноги на ногу, еле заметно улыбаясь.       — Вообще… В столовой такие вкусные сдобные булочки… Можно мне парочку?       Мда. «Оторваться» и Дэнни явно не стояли в одном предложении.       — Не вопрос, чувак, — Ларри оперся на перила и хотел похлопать его по плечу, но рука прошла насквозь. Вышло неловко. — Ээ. Короче, да…       Теперь у Ларри появилась мелкая миссия и шанс не загрызть себя к чертовой матери. А еще ответственность перед маленькими глазками Дэнни, за которыми пряталась слишком большая надежда.       — Кто-нибудь из вас может помочь мне поднять костыль или нет? Нет? Пиздец…