Возвращение

Чуть позже вечером они сидят в полупустой закусочной, обложившись фастфудом, и рассматривают вырванную из ежедневника страничку, исписанную на четверть ровным круглым почерком. Это не просто безликие имена и фамилии – напротив каждой стоит та или иная пометка, помогающая разобраться в образе жизни и интересах Уилла Росса. – Подозреваю, – Холдер намеренно тычет в пустое пространство на бумаге, – что нашего плохиша здесь нет! – Да? Откуда такая уверенность? – Линден осторожно отхлебывает из бумажного стаканчика с кофе и чуть пристальнее, чем следовало, вглядывается в своего напарника. Ей кажется, что у них идеальный тандем. Кто-то всегда оказывается прав, даже когда другой с упрямой бравадой тащит их обоих по ложному пути. – Сама подумай, – деловито рассуждает Стивен, – наши ребята из отдела наверняка пробежались по близкому кругу подозреваемых. Неужели никто бы из них не раскололся, имея такой груз на шее? Он вдруг становится серьезным и сосредоточенным, отодвигая дальше по столу свой вегетарианский бургер без котлет. – Эмили Кокс, подружка из колледжа, – читает он с листа, – вряд ли она промышляет тем, что режет своих дружков по четвергам? Холдер вытягивает губы в лёгкую ухмылку, довольный собственным остроумием. – Или вот этот, – он тычет в следующее имя в списке, – Роберт Уайт, какой-то кореш из качалки. Зуб даю: этот маменькин упитанный пирожок убивал! И не раз! Но только собственную поясницу, когда пытался оторвать пятидесятикилограммовый блин от пола. Линден не может не рассмеяться в ответ: – Толстяк? Ты уже можешь считывать внешность с листа бумаги? – Ой, брось, – отмахивается от неё Холдер и смачно макает картошку фри в томатный кетчуп, – ты видела Уилла Росса? У таких всегда в товарищах парочка неудачников, чтобы поддерживать их и без того раздутое самомнение! – Хорошо! – Линден вынуждена согласиться с ним и к тому же чувствует прилив нелепого азарта. – Ставлю десять баксов, что этот Роберт Уайт вовсе не такой здоровяк, каким ты его описываешь! Затем она демонстративно лезет за бумажником и кладет его перед Стивеном. – Вот как! – Холдер щурится и начинает рыться в карманах, доставая оттуда мятые бумажки с Линкольном на аверсе. – Давай сюда свои деньги! Завтра вечером заедем к нашему толстяку, а затем я угощу тебя на эти призовые чем-то по-настоящему стоящим! Он слишком нетерпелив, а потому бесцеремонно вытряхивает на стол все содержимое ее скромного кошелька и успокаивается только тогда, когда в его руках оказывается нужная сумма. – Кстати! – Линден смешно вытягивает губы, стараясь придать лицу беззаботное выражение, и тоже тянется за долькой картошки. Холдер прихлебывает из стаканчика с выражением самого живого интереса. – Что там насчет свидания? – Сара невольно задерживает дыхание на пару секунд. – Не хотелось бы, чтобы мое новое платье побила моль! Холдер вдруг давится кофе и начинает отчаянно стучать кулаком по своей груди. – Черт, Сара! – его щеки слегка розовеют, а взгляд становится затравленно виноватым. – Тебе обязательно быть такой? – Я умею быть дотошной! – она берет новый кусочек картошки и с самым невинным видом отправляет его себе в рот. Стивен наконец приходит в себя, его лицо привычно бледнеет и возвращает вид лукавого превосходства: – Ты любишь викторины?.. – Холдер! – Сара закатывает глаза. – Что? – он улыбается ей одной из своих самых очаровательных улыбок. – В Джорджтауне есть классный бар с офигенными кукурузными хот-догами в меню. – И какая связь с викторинами? – Линден намеренно поддается на его провокацию. – Часть их вечерней программы… – невозмутимо поясняет Стивен. – Знаешь, мы бы с тобой точно разнесли там всех в пух и прах! – Так скромно… – недовольно бурчит Линден. Скорее себе, чем ему. Но Холдер ее не слышит и самозабвенно продолжает: – А потом мы могли бы с тобой потанцевать… – Ты и это умеешь? – она не может сложить в своей голове этот пазл – долговязую и неуклюжую фигуру Стивена с грациозностью и утонченностью хореографических па. – Нет, конечно! – без тени колебания выдыхает Холдер. – Разве это важно? Он говорит это с неопровержимой очевидностью, и Линден не может не поддаться его уверенности. Она обожает в нем эту черту – кидаться в любой омут без страха и сомнений. Она невольно начинает улыбаться, потому что уже видит их двоих, нелепо дергающихся под музыку среди других, более искусных пар. Но с ним это не выглядит унизительным или чем-то постыдным. Пока она рисует в своей голове разнообразные картины их хаотичной судороги на танцполе, Холдер продолжает пространные размышления о способах совместного досуга вне стен его дома. – Я бы хотел сводить тебя в «Солнечный свет», у них есть чудесная летняя терраса и мезонин…. – В октябре? – Линден не может удержаться от саркастического замечания, не дав ему договорить, и тут же жалеет об этом, потому что следующие слова Холдера убивают ее. – А ты предполагаешь только одно свидание? – он смотрит на нее со странной смесью удивления и недоверия, как будто он только что открыл для себя бездну там, где еще несколько минут назад простиралась гладкая равнина. Теперь уже Сара давится своим кофе, и Холдер тянется к ней через стол, чтобы участливо похлопать по спине. – Не надо… – хрипит Линден и, как может, отмахивается от его рук. – Я в порядке. Со стороны они наверняка выглядят как идиоты, подвергнутые атаке невидимого роя мух. Холдер демонстративно отстраняется и нервно откусывает огромный кусок от своего бургера. Он смачно жует булку, отвернувшись к окну, избегая прямого зрительного контакта. Эта неловкая тишина раздражает, и Линден отчаянно хочет стряхнуть с них обоих этот морок замешательства. Дело не в том, что она не уверена в нем или себе. Она просто не привыкла строить планы! Она разучилась смотреть дальше следующего дня. Ей нужно найти способ объяснить это ему, хотя она уверена, что он хорошо понимает причину. Но понимание мотивов не делает их последствия менее болезненными. И поэтому Сара идет ва-банк. – Помнишь наш разговор о честности? – начинает она и осторожно скользит ладонью по столешнице в его сторону. – Брось, Линден! – фыркает он. – Опять «правда или действие»? Ты с таким же успехом могла бы начать рисовать на моей заднице раскаленной кочергой! – Моя очередь! – она касается его пальцев своими. – Чтобы ты хотел узнать? Стивен морщится, но не убирает руку, наоборот, он сжимает ее запястье в ответ, нежно, но крепко. – Знаешь, после твоего ухода я часто задавался вопросом, – осторожно начинает он, – где ты и чем занимаешься? Но чтобы я ни представлял в своей голове, все сводилось к одной глупой мысли, – он прерывисто выдыхает, – я все время видел тебя в каком-нибудь баре, в одном из твоих любимых свитеров со стаканом виски в руке… Он ненадолго замолкает и рисует большим пальцем на ее предплечье нервные полоски: – В моих фантазиях ты всегда цепляла какого-нибудь благовидного мужчину в очках или молодого неопытного сосунка… перебрасывалась с ними парой слов… и без лишних сантиментов тащила на заднее сиденье своего автомобиля… Я жутко психовал, так что пришлось запретить себе любые мысли о тебе! Может, эта твоя игра в честность того не стоит? Он смотрит на нее с опаской, словно боится, что все его самые нелепые догадки подтвердятся. Линден лишь сильнее тянется к нему через стол, вовлекая его в зрительный контакт с собой, как будто, если он отвернется, их связь навеки разорвется. – Покинув Сиэтл, я первым делом отправилась в Чикаго… – аккуратно начинает она. Холдер не может удержаться и хмыкает в ответ: – Чертовски предсказуемо! Линден не обращает на это замечание внимания и продолжает: – Я думала, что, оставшись без работы и имея сына рядом, я наконец обрету покой. И первые пару месяцев я почти поверила в это. Но, знаешь, в чем правда? Она вглядывается в его лицо, ища в нем незримое понимание. – Я никогда не была хорошей матерью! Той, что публикуют на разворотах женских журналов. Через пару месяцев эйфория от близости сына и перемены места прошла, и я затосковала. Меня стали мучать кошмары, – она качает головой и опускает глаза, – не о Скиннере, как ты мог подумать… о тебе… Холдер инстинктивно отстраняется, его глаза широко распахиваются, но он не разрывает хватку их рук. Линден же в ответ сильнее наваливается на стол, стремясь сократить вынужденное расстояние между ними. – Я решила проехаться по побережью! – устало выдыхает она. – Говорят, люди хандрят из-за нехватки солнца… но море и безоблачное небо только разожгло во мне чувство вины… Не было и дня, чтобы, ложась спать, я не думала о… Я представляла тебя пьяного или под кайфом… в злачных местах… худого… лохматого… грязного… еще через полгода я не выдержала и кое-что выведала… осторожно, чтобы не выдать себя… – Ты интересовалась мною? – Холдер выглядит оглушенным этой информацией, и Линден только кивает головою в ответ. – Я узнала, что ты женился и у тебя родилась дочь… Я думала это успокоит меня, заглушит крики совести, но нет… я вдруг ощутила такую безразмерную пустоту… которую ничем нельзя было перекрыть. Я думала: черт, он ведь счастлив… он забыл тебя! Как и должно… как ты и заслужила… Она ненадолго отворачивается от него, потому что ее вдруг начинают душить слезы, но Сара подавляет в себе этот признак слабости и продолжает, снова разворачиваясь к нему лицом: – Я сменила много городов, потому что ни в одном из них не могла выдержать больше двух-трех месяцев. Я работала официанткой, патрульной, догситтером, курьером… а потом поняла, что скучаю по Сиэтлу… или по кому-то, оставленному в нем… еще через полгода я снова навела о тебе справки, так я узнала о разводе… Линден тянется к своему стаканчику кофе, потому что у нее вдруг пересыхает в горле, но он давно пуст: – Знаешь, я ужасный человек… я обрадовалась этому факту… потому что к тому моменту устала представлять тебя с ней… и ревновать… не к Кэролайн, не подумай! К жизни, которой у меня никогда не было и не будет. – Чего же ты не вернулась раньше? – Стивен смотрит на нее с выражением искреннего недоумения. Линден снова отворачивается, потому что не может вынести его взгляд, в котором по-прежнему нет ни капли осуждения, только горечь за бестолково потраченное время. – Не знаю, – она пожимает плечами, – это уже не имеет значения. Ведь так? – Нет, – он качает головой в ответ, – не имеет. Линден благодарна ему за это – за умение читать между строк, не быть назойливым там, где это ненужно, и одновременно настырным, когда она привычно хочет отгородиться от правды. – Поехали домой! – Стивен выглядит уставшим и неожиданно постаревшим лет на пять, и Сара не может избавиться от чувства, что это ее вина. Она молча лезет в один из карманов своей куртки и достает оттуда ключи от машины. Выражение лица Холдера вдруг становится любопытным. – Отвезешь меня? – Сара выдыхает слова максимально небрежно, но тут же прячет руки между колен, потому что они непроизвольно связываются в узел, реагируя на немое напряжение ее тела. – Хочешь, чтобы я был за рулем? – Холдер недоверчиво берет ключи со стола и осторожно взвешивает их на ладони. С каждой секундой его лицо снова разглаживается и возвращает себе конфискованную нервными откровениями беспечность. Линден чувствует небывалое облегчение и поднимается со своего места с молчаливой покорностью. – Я устала, знаешь, – она осторожно касается его плечом, подталкивая к выходу, – и, кроме того, ужасно соскучилась по твоему ортопедическому матрасу! – Я могу купить тебе такой же, – Холдер даже не пытается быть деликатным. И она понимает его намерения. Ей тоже необходимо это… чувствовать себя нужной… важной… любимой… – Еще чего! – сейчас Линден совсем не хочет прятаться за сложными узорами слов. – Вряд ли к этому экземпляру будет прилагаться твоя тощая задница! – Вот оно что! Корыстный мотив! – Холдер тихонько посмеивается, пока они неспешно бредут к машине. Хмарь между ними снова рассеивается, а потом и вовсе отступает, когда они добираются до постели.