Миссия Семерых

Несколько дней Лия набиралась сил. По приказу десницы ей было дозволено отлежаться неделю, но девушка на пятый день отказалась оставаться в комнате и попросила Бейлора вернуть её к обязанностям. Таргариен сначало дважды спросил Амалию: хорошо ли она себя чувствует, на что та ему ответила, что вскоре и вправду превратится в труп, если ещё хоть день пролежит в кровати. Видение про Бриндена и его огромный потенциал интересовал и ужасал Лию одновременно, не давая ей душевного покоя. Ворон был не просто силён, он по настоящему мог влиять на разум и состояние людей. Раз Бейлор стал мишенью для бастарда, он не остановится на одной попытке. Возвращаясь после уборки в покоях, где ей довелось пролежать несколько дней, Лия приняла наверное самое отчаянное решение, потому что в обычной жизни девушка ни за что по своей воле не направилась бы в комнату ворона. "Ты конечно бываешь непроходимо глупой, но обычно страх заставляет тебя опасаться того, чего надо страшиться." — как ни в чём не бывало раздался голос Неведомого, от чего лицо Амалии в прямом смысле перекосилось от раздражения и злости.       — Даже у богов должна быть совесть, а ты судя по всему, даже не знаком с этим словом. — гневно ответила девушка. "Ой да брось, я всего навсего подстегнул тебя. Видишь, на следующий день после поправки ты начинаешь действовать решительно."       — Свали из моей головы, чёртов ублюдок! Ты хоть понимаешь, что я умирала? Что Бейлор умирал! — будто отталкивая кого то от себя, Лия ударила воздух рукой. — Я не лошадь, чтобы меня подстёгивали. Сложно было сказать, Лия действуй как можно быстрее и решительней? "Человек странное существо," — философски отозвался голос. — "Пока он не почувствует на шее холод лезвия, он и пальцем не пошевелит, чтобы исполнить свое предназначение." Лия не стала отвечать, вместо этого девушка лишь закатила глаза и поднялась вверх по лестнице, ведомая настроем наконец таки разоблачить Риверса. Точнее она рассчитывала сделать это, правда до конца не понимала как всё произойдёт. Тяжелая дубовая дверь поддалась с сухим треском. В нос ударил густой, дурманящий аромат трав и застоявшейся пыли. Тонкий сизый дым стелился по полу, словно живой туман, обволакивая щиколотки девушки. Риверса не наблюдалось, что уже было неплохо. Девушка подошла к столу и начала разглядывать всё на поверхности: какие то камни небольшие, темно синего цвета, мужская форфоровая фигурка, череп дракона. Стоп что? Лия даже отпрянула, когда рука дотронулась до тоненьких хрящей. Дракон судя по всему был настоящим, когда то, но слишком маленьким и явно нездоровым.       — Боже мой, — глубоко вздохнув, Амалия на один миг прикрыла глаза, собираясь духом. В комнате витала такая давящая атмосфера, будто невидимые силы внутри прогоняли девушку прочь. Её взгляд упал на фолиант, обтянутый темной кожей.       — А это что за книга? И почему она пахнет кровью? — брезгливо сморщилась она, кончиками пальцев открывая страницы. "Здесь всё написано на языке валирийских богов. — услужливо подсказал Неведомый, — "Жуткие типы, ты всё равно не поймёшь."       — Бастард, судя по всему очень хорошо понимает их, — слегка нервно произнесла Лия, кладя руки на бок. Она явно была в замешательстве и не понимала до конца, чего хочет: найти какой нибудь компромат на Бриндена или быть застанной этим же мужчиной.       — Я знал, что этот день настанет и ты сама явишься сюда, — спина заледенела, голова начала колоть болезненно. Лия подняла свой взгляд, на проходе, облокатившись на дверной косяк, стоял Бринден Риверс. Девушка сглотнула леденящий ком в горле.       — Что же ты молчишь? Лучше скажи что ищешь и я сам это тебе дам, зачем терять время на обыск? — голос ворона звучал шипяще, словно ядовитая змея заманивала в свои оковы.       — Это вы сделали так, что принц Бейлор чуть не отправился к праотцам, — как бы странно это сейчас не прозвучит, но страх сделал Лию смелее. Риверс всего на секунду заколебался, после чего его губы приподнялись в хищной ухмылке. Мужчина лениво отодвинулся от косяка и медленно прошагал к столу, при этом он смотрел прямо в глаза Амалии, будто растягивая удовольствие. Девушка осталась стоять на месте, но внутри всё кричало и молило её о бегстве.       — Мир не чёрно-белый, Лия, правда многим людям это не дано понять, — алый глаз прошёлся по столу и зацепился за малюсенький череп. — А вот те, кто понимает настоящую суть нашей жизни, кто видит её насквозь становятся ярыми противниками общества. Люди не хотят видеть ничего дальше своего носа, а такие как я просто не можем себе позволить дать миру сгнить только из за их слепоты.       — О чём вы говорите? — Лия непонимающе покачала головой. — Какой мир и что вы знаете такого, чего не в силах понять все остальные? Бастард вторично усмехнулся, беря осторожно в руки драконий череп.       — Так жаль, что их больше нет. Этот малютка был последний, кого я видел. Он умер через несколько дней после того, как скорлупа треснула. Говорят, боги покарали Таргариенов и отняли у них то, на чём зиждилась их власть. Забрали у них пламя. Когда алый глаз перестав созерцать череп переметнулся на Лию, та вздрогнула всем телом. Мужчина обошёл стол и медленной подступью начал двигаться на неё, она стала отходить назад, пока не уперлась в бархатную ткань завесы.       — Они послали вечную ночь на наши головы. Ты знаешь, что это такое, Лия? — как бы между делом, почти ласково спросил Бринден. Девушка отрицательно покачала головой. — Конечно, вас не волнует, что где то там, за бескрайним Севером кроется наша смерть.       — Если вы сейчас пытаетесь оправдать покушение на принца, то не...       — О нет, — Бринден сделал резкий шаг вперёд, заставив Лию подпрыгнуть. — Я не стану оправдываться, потому что жизнь одного стоит сотни тысяч точно таких же.       — Бейлор ваш племянник, ваша кровь и родня, как вы могли? Каким бы не был предлог, я уверена, вы могли сказать об этом ему, он помог бы вам! Риверс громко и звонко рассмеялся, наверное впервые на памяти девушки.       — Я для них никто, всего лишь бастард и всегда буду им. Тебе самой должно быть ясно, что у нас, бастардов нет семьи, нет крови, ведь так? — Бринден посерьёзнел и сделал ещё один шаг, делая расстоянии между ними всё меньше и меньше.       — Вы предатель в любом случае и за это вас ждёт смерть. Покушение на жизнь наследника короля никому с рук не сойдёт.       — Так ты до сих пор не поняла? — угроза никоим образом не повлияла на Риверса, он будто забавлялся беспомощностью девушки. — Принц Бейлор лишняя фигура в этом мире, как и его сыновья, и некоторые из его младших братьев. Их кровь не способна породить обещанного принца. Тот кто сделает это, уже гуляет по этому свету и я выжгу любую преграду на его пути. Он замолчал на несколько секунд, давая словам осесть в голове Лии. Та впрочем до сих пор не понимала, о чём говорит ворон, но было ясно одно: Риверс не намерен останавливаться.       — Ты напоминаешь мне Джену. — сквозь пелену страха, Амалия непонимающе уставилась на него. — Почившая супруга Бейлора, конец которой был трагедией для всего двора и для десницы в частности, ибо она носила дитя. Сердце Лии екнуло. Раньше она не задумывалась о жене Бейлора, не спрашивала у самого Таргариена и возможно просто не хотела. Мужчина ей действительно симпатизировал и Амалии не очень то и хотелось вспоминать о том, что у него была женщина, которая когда то подарила ему двоих сыновей.       — Внешне вы разнитесь, даже твой нрав более дерзновеный, но есть в тебе что то, что привлекло Бейлора, — карие глаза Лии округлились, Бринден злобо усмехнулся. — А ты думала, твои навыки для него столь ценны или полагаешь что тебе просто повезло? Наивная ты, Лия.       — Думаете, Бейлор видит во мне свою мёртвую жену? — не понимая от чего, но слезы скопились у уголков глаз.       — Знаю, потому что Бейлор, как уверяют многие, не любил Джену страстно, но настолько привык к её присутствию рядом, что позволил тебе остаться и мелькать перед глазами. Амалия набрала воздух в лёгкие, смахивая непрошенные слёзы с щёк.       — Он использует тебя, а ты его, правда мне до конца не понятен твой мотив, — Бринден дотронулся до подбородка Лии и приподнял его, заставляя её смотреть в алый глаз. — У лорда Харренхолла нет никакого бастарда. Он не показатель чистой преданности, но незаконнорождённых презирает, поэтому каждая женщина, что посещала его пила лунный чай, тем самым избегая зачатия. Животный ужас охватил с головы до ног Лию. "Но как, откуда?" – единственное что крутилось в голове. Удивлённые карие глаза смотрели в алый зрачок Риверса и видели там своё отражение.       — У тебя есть потенциал, Лия и я помогу тебе его улучшить. — Бринден убрал руку и Амалии дышать стало намного легче. — Ты здесь по чужой воле, но я сделаю так, что тебе захочется остаться. Про Бейлора ты забудешь и не станешь мне мешать, поверь, будет лучше если он и его выродок умрут, никакой пользы от их крови нет. Мы должны положить на алтарь наши головы ради маленького принца. Какой к черту маленький принц? Лия впала окончательно в ступор. Слишком много информации за раз она ещё не научилась переваривать так быстро. Бастард был чертовски прав, здесь девушка не по своей воле и ещё несколько недель назад она сделала бы всё, чтобы проснуться и отойти от всего этого как от страшного кошмара. Вестерос ей не нравился, несмотря на то, что условия пребывания не были столь катастрофические. Но всё же, очень сложно современного свободного человека заковать в средневековые оковы.       — Почему вы даёте мне выбор? — искреннее поинтересовалась Лия. — Вы можете избавиться от меня намного легче и быстрее, чем от принца Бейлора. "Не смей верить ему! Иначе я ошибался и ты вправду просто глупая смертная." — буквально кричит Неведомый, но Амалия проигнорила его слова. Бринден подошёл к своим полкам и осторожно взял одну из повидавших жизни книг, водя длинными пальцами по корешку.       — Хочу чтобы ты поняла, я не убиваю из прихоти, то не моё, а богов желание. Разумеется я могу сделать так, что от тебя даже мокрого места не останется, но мне это не нужно, надеюсь как и тебе.       — Ваше высочество, дорнийские марки меня беспокоят. Дорн всегда был непредсказуем, но сейчас кажется что это всё же таки не слухи. Бейлор посмотрел в сторону говорящего лорда Ланселя Ланнистера, мастера над монетой в совете Дейрона второго. Мужчина с золотистыми волосами, характерными для представителей этого дома, вызывал неоднозначную реакцию при дворе. Ланнистеров не то чтобы не любили, скорее всегда относились с опаской. Однако сам десница считал сие обыкновенной завистью. Золотые рудники Утёса Кастерли могли похвастаться огромным изобилием дорогих металлов. Ланнистеры считались богатейшим домом, они были побогаче самого короля и разумеется это вызывало пересуды. Но Бейлор жаловал ум и бережливое отношение лорда Ланнистера к сбережениям короны, и посему устроил его на столь почётной должности.       — Быть может вы не будете беспокоиться о том, что вовсе не вашего ума дело? — огрызнулся лорд Баратеон. — Дорнийские марки прилегают к моим землям и мне лучше знать, что на них происходит. Лансель выразительно закатил свои изумрудные глаза, не желая вступать в спор с дикой оленью.       — Тогда расскажите, что происходит на границе с Дорном. — откинувшись на спинку своего стула, произнёс Бейлор, выпивая из своего кубка вино. Лорд Баратеон тут же умерил свой пыл, даже голос его потерял ту прыткость и агрессию.       — Многое для вашего высочества покажется бесполезным и скучным, но я беру на себя ответственность и уверяю корону в том, что дорнийцы сидят спокойно. Ваш кузен подрастает в Солнечном Копье, один из сыновей вашей тётки принцессы Дейнерис. Когда он сменит отца, то уверен, мир будет вечным. Бейлор медленно поставил кубок на стол. Звон серебра о дерево заставил присутствующих замолчать.       — Мир не бывает вечным только потому, что два кузена обмениваются любезностями, милорд. — спокойно произнес десница. — Он зиждется на сытых желудках тех, кто пашет землю в этих самых марках. Лорд Лансель беспокоится о монете и он прав. Если торговля с Дорном встанет из за стычек мелких рыцарей, казна опустеет. Но вы, лорд Баратеон, беспокоитесь о чести и границах. Таргариен поднялся и подошел к большой карте Вестероса, висевшей на стене.       — Вы говорите, что дорнийцы сидят спокойно. Но я получил донесения: в этом году урожай в марках скуден. Люди голодают, когда человек видит, что у соседа за воображаемой чертой, которую мы называем границей, есть хлеб, а у него нет, он берет копьё в руки. И ему плевать на союзы королей.       — И что вы предлагаете, Ваше Высочество? — с легкой иронией спросил Ланнистер. — Раздать золото каждому крестьянину?       — Я вовсе предлагаю не милостыню, — Бейлор обернулся, в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который заставлял людей следовать за ним. — Мы отменим пошлины на зерно и скот именно для приграничных поселений Дорна и Простора на ближайшие два года. Пусть торгуют свободно.       — Отменить пошлины? Это же прямые убытки! — воскликнул Лансель.       — Это предательство наших интересов! — внезапно поддержал его Баратеон. — Вы даёте дорнийцам право богатеть на наших землях? Бейлор спокойно ответил, он ожидал эти возражения и был готов к сопротивлению со стороны лордов марки.       — Я даю им повод не воевать. Если дорнийский торговец будет знать, что его благополучие зависит от рынка в Штормовом Пределе, он первым свяжет руки любому упрямцу, который захочет разжечь мятеж. Мы сделаем границы прозрачными для честных людей и непроходимыми для армий. Он обвел взглядом присутствующих.       — Вы привыкли править мечом и страхом. Но страх порождает лишь желание нанести удар первым. Я же хочу построить государство, где даже самый последний крестьянин будет понимать: его жизнь стала лучше не потому, что его лорд победил в войне, а потому что её не случилось вовсе.       — Это довольно таки необычно, мой принц, — осторожно произнес великий мейстер. — Но многие лорды могут воспринять это как слабость короны.       — Настоящая слабость это прятаться за стенами замков, пока твой народ нищает. — отрезал Бейлор, нахмурив брови. — Лорд Лансель, подготовьте указы о налоговых льготах для приграничья. Лорд Баратеон, я жду от вас список гарнизонов, которые будут охранять эти торговые пути, а не искать повода для очередной резни с дорнийцами. Таргариен снова сел на своё место, выглядя одновременно усталым и непоколебимым.       — Мы не только сохраняем мир, господа, а учим людей жить вместе. И если для этого мне нужно прослыть "мягким" среди тех, кто привык к запаху крови, пусть будет так. Моя кровь это кровь дракона, но я предпочитаю чтобы она согревала это королевство, а не сжигала его дотла. Лорды переглянулись, а в зале малого совета воцарилась тишина.       — На сегодня всё, — добавил мужчина, чувствуя, как мысли неожиданно вновь ускользают к Лие. — У нас много работы, а время наш самый скупой кредитор.