глава вторая: когда победа не самое важное
6 февраля 2026 г., 22:29
***
Две недели пролетают как один долгий выдох. За это время происходит слишком много, чтобы описать подробно. Тренировки каждый день, иногда по два раза — утром и после уроков. Джухун составляет стратегии, Мартин и Сонхён вписываются в команду так органично, будто всегда в ней были. Мы вместе обедаем, вместе идём в кафе после школы, вместе ржём над идиотскими шутками Джеймса. Мартин оказывается тем парнем, который дружит со всеми. Буквально со всеми. Через неделю половина школы знает его по имени. Девчонки пищат, когда он проходит мимо. Парни хотят быть на него похожими. Учителя обожают его, потому что он вежливый, старательный и никогда не опаздывает. Сонхён — полная противоположность. Он держится особняком, разговаривает только с нами и иногда с членами команды. Остальных игнорирует. Не грубо, просто… отстранённо. Как будто они существуют в параллельной реальности, которая его не касается. Но с нами он другой. Не открытый — нет, Сонхён никогда не бывает по-настоящему открытым — но более живой. Иногда усмехается шуткам Джеймса. Иногда спорит с Джухуном о баскетбольных стратегиях. Иногда просто сидит рядом и молчит, но это комфортное молчание. С Мартином у них какая-то своя динамика. Они общаются полунамёками, недосказанностями, взглядами. Мартин всегда знает, когда Сонхён устал или раздражён. Сонхён всегда знает, когда Мартину нужно, чтобы его послушали или отвлекли. Я привыкаю к ним. К их присутствию. К тому, как Мартин хлопает меня по плечу после удачного броска. К тому, как Сонхён кивает, когда я говорю что-то дельное. К ощущению, что наша компания из троих стала пятёркой, и это правильно. А потом наступает матч с Дэчи.***
Спортзал их школы больше нашего. Трибуны заполнены — их болельщики с одной стороны, наши с другой. Чирлидерши Дэчи выступают перед игрой, наши просто кричат лозунги. У нас нет бюджета на настоящую команду поддержки, но энтузиазма хоть отбавляй. Я вижу их команду во время разминки. Они большие, быстрые, уверенные. Особенно их капитан — Пэ Чжухо, метр девяносто два, играет центровым, лицо как у гангстера из дорамы. Весь в татуировках (запрещённых в школе, но видимо у них всем плевать). Злой взгляд, агрессивная игра. — Этот урод специально толкается, — говорит Джеймс, наблюдая за их разминкой. — В прошлом году он чуть не сломал мне нос. — Если что, мы ему сломаем, — спокойно отвечает Мартин. Джеймс смотрит на него с удивлением. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Никто не трогает моих друзей. Что-то в том, как он это говорит — простая констатация факта без хвастовства — заставляет меня поверить ему. Сонхён стоит в стороне, растягивается. Он выглядит сосредоточенным, но спокойным. Слишком спокойным. Я уже научился распознавать, когда он нервничает — он становится ещё более отстранённым, почти холодным. — Ты готов? — спрашиваю я, подходя к нему. Он смотрит на меня. — А ты? — Спросил первым я. — Тогда отвечай первым. Я усмехаюсь. — Готов. — Я тоже. Мы смотрим друг на друга секунду дольше, чем нужно. Потом он отворачивается, продолжает растяжку. Тренер Ко собирает нас в круг. — Слушайте, — его голос серьёзный, — эта игра важна. Не потому что Дэчи наши соперники. А потому что это проверка. Проверка того, насколько вы выросли как команда. Два месяца назад мы проиграли им. Сегодня мы покажем, что изменились. Не для зрителей. Для себя. Понятно? — Понятно! — отвечаем мы хором. — Джухун, — тренер смотрит на капитана, — ты контролируешь темп. Не дай им навязать свою игру. — Понял. — Мартин, — он поворачивается к гиганту, — их центровой будет давить физически. Не поддавайся на провокации. — Постараюсь. — Сонхён, Конхо, Мингю — вы наша огневая мощь. Без вас мы не выиграем. Используйте каждый шанс. Мы киваем. Свисток. Игра начинается. Пэ Чжухо выигрывает стартовое вбрасывание у Мартина — прыгает чуть выше, чуть быстрее. Их команда сразу идёт в атаку, быстрый прорыв, бросок — мимо. Мартин подбирает, отдаёт Джухуну. Джухун ведёт мяч, спокойно, без спешки. Оценивает позиции. Видит, что Сонхён свободен — отдаёт. Сонхён получает мяч на трёхочковой, защитник бежит к нему, он делает передачу мне. Я открыт. Бросаю. Попадаю. Три-ноль. Трибуны наших взрываются. Джеймс кричит что-то неразборчивое с лавки запасных. Дэчи отвечают быстро. Их разыгрывающий — **Хон Минджэ**, низкий, но быстрый как молния — проходит мимо Джухуна, отдаёт Чжухо. Тот силой проходит через Мартина, бросает с проходом. Три-два. Игра жёсткая с самого начала. Каждое владение — борьба. Чжухо специально толкает Мартина локтями под щитом, судьи не свистят. Их лёгкий форвард хватает меня за майку каждый раз, когда я иду в прорыв. — Судья, это фол! — кричит тренер Ко. Судья игнорирует. — Домашние всегда правы, — бормочет Джухун, пробегая мимо. К концу первой четверти счёт восемнадцать-шестнадцать в их пользу. Мы играем хорошо, но они играют грязно, и это работает. В перерыве тренер Ко даёт указания: — Не обращайте внимания на их провокации. Играйте в свою игру. Они хотят вывести вас из себя — не поддавайтесь. Вторая четверть начинается лучше. Сонхён включает какой-то внутренний переключатель и начинает доминировать. Он обыгрывает защитников, забивает с невозможных позиций, отдаёт идеальные пасы. Мартин тоже перестаёт сдерживаться — каждый подбор его, каждый блок-шот его. Я ловлю свой ритм. Забиваю один бросок, второй, третий. Мингю попадает две трёхочковки подряд. К перерыву мы ведём сорок два-тридцать шесть. В раздевалке атмосфера напряжённая, но уверенная. — Так держать, парни, — тренер раздаёт бутылки с водой. — Ещё двадцать минут, и победа наша. Но третья четверть — катастрофа. Дэчи выходят злые и агрессивные. Они начинают прессинговать на всю площадку, ломают наш ритм. Джухун теряет мяч дважды. Мингю промахивается три раза подряд. Я получаю фол за толчок. Чжухо играет как зверь — данкает через Мартина, рычит после каждого забитого мяча. Счёт сравнивается — пятьдесят четыре-пятьдесят четыре. — Тайм-аут! — кричит тренер. Мы собираемся в круг, тяжело дышим. — Успокойтесь, — говорит тренер. — Вы теряете концентрацию. Джухун, медленнее разыгрывай. Сонхён, ты слишком форсируешь — доверяй партнёрам. Сонхён кивает, но я вижу — он раздражён. На себя или на нас, не знаю. Последняя четверть — война. Каждое владение мячом — как последнее. Счёт меняется каждые тридцать секунд. Шестьдесят-пятьдесят восемь. Шестьдесят один-шестьдесят. Шестьдесят три-шестьдесят три. Остаётся минута. Счёт семьдесят-семьдесят. Наше владение. Джухун ведёт мяч, время тикает. Тридцать секунд. Он смотрит направо, налево, видит, что все закрыты. Двадцать секунд. Отдаёт Сонхёну. Сонхён получает мяч, два защитника на нём, он делает невероятный финт, проходит между ними, идёт к кольцу — Чжухо выходит на блок-шот. Сонхён в воздухе меняет траекторию, отдаёт мяч назад мне. Я открыт на трёхочковой. Десять секунд. Ловлю. Прицеливаюсь. Бросаю. Мяч летит в слоу-мо, вращается, падает, ударяется о переднюю часть обода, подпрыгивает, ударяется о заднюю часть… …и проваливается в сетку. Семьдесят три-семьдесят. Трибуны взрываются. Наши кричат так громко, что болят уши. Дэчи берут тайм-аут. Осталось восемь секунд. — Защита! — орёт тренер. — Жёсткая защита! Не дайте им бросить! Мы выходим на площадку. Минджэ вводит мяч из-за лицевой. Быстрая передача Чжухо, тот ведёт к центру, отдаёт их снайперу — Ён Гихо. Тот открыт на трёхочковой. Бросает. Время останавливается. Мяч летит, вращается… …мимо. Свисток. Игра окончена. Семьдесят три-семьдесят. Мы победили. Команда взрывается. Джеймс выбегает на площадку, обнимает Джухуна. Мингю кричит что-то несвязное. Тэян прыгает как сумасшедший. Тренер Ко вытирает глаза — слёзы радости. Мартин поднимает меня на руки. — Ты сделал это! Ты чёртов герой! — Поставь меня! — смеюсь я, но он продолжает крутить меня. Сонхён стоит в стороне, руки на коленях, тяжело дышит. Я подхожу к нему. — Эй, ты в порядке? Он выпрямляется, смотрит на меня. На его лице — усталость, но и что-то ещё. Облегчение? Гордость? — Хороший бросок, — говорит он. — Ты дал отличную передачу. — Мы все дали отличные передачи. Поэтому и выиграли. Он протягивает руку. Я пожимаю её. Его ладонь тёплая, крепкая. — Хорошая игра, — говорю я. — И у тебя. Мы стоим так секунду, потом Джеймс врывается между нами, обнимает обоих сразу. — Мы победили Дэчи! Мы чёртовы легенды! Остаток вечера проходит в эйфории. Мы возвращаемся в школу, тренер разрешает нам не тренироваться завтра. Говорит, что мы заслужили отдых. Мы идём в это кафе — нас семеро, основной состав плюс Джеймс и Тэян. Заказываем всё подряд — кофе, пироги, сэндвичи. Сидим, смеёмся, пересказываем лучшие моменты игры. — Видели лицо Чжухо, когда Мартин заблокировал его данк? — Тэян ржёт. — Он выглядел так, будто увидел призрака! — Или когда Сонхён обыграл трёх защитников одновременно, — добавляет Мингю. — Это было как в NBA. Сонхён качает головой. — Преувеличиваете. — Не преувеличиваем! — Джеймс хлопает его по плечу. — Ты был машиной. Холодной, расчётливой машиной для убийства. — Это звучит как-то жутко. — Это комплимент! Мы сидим до позднего вечера. Постепенно расходимся — сначала Мингю с Тэяном, потом Джеймс, потом Джухун. Остаёмся мы втроём — я, Мартин и Сонхён. — Пойдём пройдёмся? — предлагает Мартин. — Не хочется ещё домой. Мы идём по улицам Каннама. Ночной Сеул — это огни, шум, движение. Люди спешат куда-то, машины гудят, неоновые вывески мигают. Но там, где мы идём, в переулках между большими улицами, тихо. — Спасибо, — вдруг говорит Сонхён. Мы с Мартином смотрим на него. — За что? — спрашиваю я. — За то, что приняли нас. Не было гарантий, что всё сложится, но… сложилось. Мартин улыбается. — Мы крутые. Как могло не сложиться? — Ты крутой, — поправляет Сонхён. — Я просто рядом стою. — Не пори чушь. Ты самый крутой из нас. — Это неправда. — Правда. — Мартин… — Сонхён, заткнись и прими комплимент. Сонхён вздыхает, но я вижу — он улыбается. Едва заметно, но улыбается. Мы доходим до парка, садимся на скамейку. Мартин достаёт телефон, включает музыку — что-то тихое, инди-рок. Мы сидим, слушаем, молчим. — Мне нравится здесь, — говорит Мартин. — В Корее. Нравится эта школа, команда, вы, парни. — Ты скучаешь по Канаде? — спрашиваю я. — Иногда. Но там… там было по-другому. Проще, может быть. Но не лучше. Сонхён ничего не говорит. Смотрит в небо, где почти не видно звёзд из-за городского света. — А ты? — обращаюсь я к нему. — Скучаешь? Он долго молчит. — Нет, — наконец отвечает. — Там не осталось ничего, по чему стоило бы скучать. Что-то в его голосе заставляет меня не спрашивать дальше. Мы сидим ещё немного, потом расходимся по домам. Мартин и Сонхён уезжают вместе, я — в другую сторону. В метро я думаю о том, как хорошо сегодня было. Победа, друзья, ощущение, что ты часть чего-то большего. Дома тихо. Отец на работе, мать спит, брат тоже. Я прохожу на кухню, нахожу записку от матери: «Поздравляю с победой. Оставила тебе ужин в холодильнике. Люблю». Я улыбаюсь. Разогреваю еду, ем, иду в душ. Ложусь в кровать, смотрю в потолок и думаю, что жизнь не так уж плоха. Иногда.***
Следующие несколько дней проходят в приятной рутине. Школа, тренировки, кафе, дом. Мы готовимся к следующему турниру — региональному, где играют все лучшие школы. Если выиграем, выходим на национальный уровень. Тренер Ко одержим этой идеей. — Это наш шанс, парни! — повторяет он каждый день. — Мы можем зайти далеко. Очень далеко. Джухун составляет новые стратегии. Мартин тренируется дополнительно по утрам. Сонхён… Сонхён становится всё более закрытым. Я замечаю это постепенно. Сначала маленькие детали — он меньше говорит, больше молчит. Потом более очевидные — пропускает обеды, сидит один, отвечает односложно. — Он в порядке? — спрашиваю я Мартина однажды после тренировки. Мартин хмурится. — Не знаю. Он не говорит. Но что-то его грызёт. — Может, стоит поговорить? — Пробовал. Он закрывается ещё больше. — Тогда что делать? — Ждать. Когда он будет готов, скажет сам. Но я вижу — Мартин тоже волнуется. Больше, чем показывает. А потом наступает пятница. Тренировка заканчивается поздно, уже темно. Все расходятся, остаёмся только мы с Джухуном — я забыл спортивную сумку в раздевалке. — Иди, — говорю я ему. — Я сейчас догоню. — Уверен? — Да, иди. Не хочу, чтобы ты опоздал на свою дополнительную математику. Он усмехается и уходит. Я возвращаюсь в здание школы. Коридоры пустые, свет приглушённый. Иду к раздевалке, беру сумку, выхожу обратно. И тут слышу голоса. Приглушённые, но различимые. Идут со стороны запасного выхода, который выходит на задний двор школы. Один голос — Мартин. Второй — Сонхён. Они спорят. Я не хочу подслушивать. Честно. Но ноги сами несут меня туда. Я подхожу ближе, прячусь за углом. — …не можешь так продолжать, — говорит Мартин. Голос напряжённый. — Я справлюсь. — Ты не справляешься! Посмотри на себя — ты не ешь, не спишь нормально. Думаешь, я не вижу? — Это не твоя проблема. — Ты — моя проблема! — Мартин повышает голос, и я вздрагиваю. Никогда не слышал, чтобы он кричал. — Ты всегда моя проблема, Сонхён. Потому что мне не всё равно! Пауза. — Я знаю, — Сонхён говорит тише. — Извини. Я не хотел… — Не извиняйся. Просто… просто поговори со мной. Скажи, что случилось. — Ничего не случилось. — Лжёшь. — Мартин… — Сколько лет мы знакомы? Двенадцать? Думаешь, я не знаю, когда ты врёшь? Ещё одна пауза. Более долгая. — Он снова звонил, — наконец говорит Сонхён. Голос дрожит. — Вчера. Говорил, что я должен вернуться. Что это моя обязанность. Кто он? О чём они? — Он не имеет права, — голос Мартина жёсткий. — После всего, что сделал… не имеет никакого чёртового права. — Но он мой отец. — Биологически. Это не делает его хорошим отцом. — Я знаю. Но… — Никаких но. Ты не вернёшься. Мы переехали сюда не для того, чтобы ты вернулся к нему. — А если у меня нет выбора? — Всегда есть выбор. Всегда. Я слышу звук шагов, будто кто-то делает шаг вперёд. Потом тишина. Потом тихо, очень тихо: — Я так устал, Мартин. Так чёртовски устал от всего этого. — Я знаю. Знаю, Сонхён. Мне нужно уйти. Я не должен это слушать. Это личное, слишком личное. Но я не могу сдвинуться с места. Потом я слышу что-то ещё. Звук движения, шорох одежды. Я выглядываю из-за угла. И вижу. Мартин делает шаг вперёд. Хватает Сонхёна за талию обеими руками, притягивает к себе резко, почти грубо. Сонхён вскидывает голову вверх — он намного ниже, и между ними действительно огромная разница. Рядом с Мартином он выглядит хрупким, почти кукольным. Мартин наклоняется, и их губы встречаются. Это не невинный поцелуй. Не дружеское прикосновение губ. Это взрослый, глубокий, отчаянный поцелуй. Мартин одной рукой держит Сонхёна за талию, другой обхватывает его затылок, притягивая ближе. Их тела прижаты друг к другу так плотно, что между ними нет пространства. Голова Сонхёна запрокинута назад, руки впились в плечи Мартина. Поцелуй продолжается. И продолжается. Языки, дыхание, тихие звуки. Мартин слегка отстраняется, но не отпускает, прижимает лоб к лбу Сонхёна. Что-то шепчет — я не слышу что. Сонхён отвечает так же тихо. Потом целует снова. Медленнее, но не менее глубоко. Я стою, прижавшись спиной к стене, и не могу дышать. Мой мозг не может обработать то, что я только что увидел. Мартин. Сонхён. Целуются. Вот так. Как… как влюблённые. Они вместе? Сколько времени? Почему не говорили? Почему мне так хреново от этого? Я осторожно отступаю назад, стараясь не издать ни звука. Поворачиваюсь, иду обратно к выходу. Быстро, почти бегу. Выхожу из школы, холодный ночной воздух бьёт в лицо, но я его почти не чувствую. Иду к метро на автопилоте. Сажусь в поезд. Еду домой. Смотрю в тёмное окно, вижу своё отражение, и в голове крутится одно и то же: Мартин целовал Сонхёна. Сонхён целовал Мартина. Они вместе. Они вместе, и я почему-то хочу разбить что-нибудь. Или заплакать. Или закричать. Но я не понимаю почему. Не понимаю, какого хрена со мной происходит. Прихожу домой. Дома никого — отец пропадает на работе, мать на ночной смене, брат у друзей. Я один в пустой квартире с мыслями, которые не дают покоя. Ложусь на кровать, смотрю в потолок, и передо мной снова и снова — как Мартин держит Сонхёна, как наклоняется к нему, как их губы сливаются, как тело Сонхёна изгибается навстречу. Как он выглядел маленьким и хрупким в руках Мартина. Как он выглядел… красивым. И я понимаю. С запозданием, как идиот, как полный тупица — я понимаю. Мне не всё равно. Мне не просто не всё равно. Я… Нет. Нет, нет, нет. Это невозможно. Я не могу. Не должен. Но когда я закрываю глаза, я вижу Ом Сонхёна. Его лицо, его глаза, его губы. И понимаю, что я абсолютно, безнадёжно, катастрофически облажался. Потому что я влюбился. В парня. В парня, который целуется с моим другом. В парня, у которого явно уже кто-то есть. Я влюбился в Ом Сонхёна, и это худшая вещь, которая могла со мной случиться.***
Я не сплю всю ночь. Лежу и пялюсь в потолок, пытаясь понять, какого хрена с моим мозгом. Перебираю варианты — может, я неправильно понял. Может, это был просто дружеский поцелуй. Может, в Канаде так принято. Но нет. Никто не целует друзей так. Никто. А ещё я пытаюсь понять, когда это началось. Когда Ом Сонхён перестал быть просто новеньким из Канады и стал… этим. Человеком, о котором я думаю. Который занимает место в моей голове, где раньше была просто пустота и баскетбол. Может, это было в кафе, когда он сказал, что большинство людей не стоят того, чтобы открываться, и я подумал — а я стою? Может, на площадке, когда он отдал мне идеальный пас, и наши взгляды встретились на секунду. Может, в раздевалке, когда я случайно увидел, как он переодевается, отвернувшись, и подумал, что у него красивая спина. Красивая спина. Боже, я думал о красивой спине парня. Я встаю в шесть утра, хотя в субботу можно было спать до обеда. Иду в душ, включаю воду холодную — почти ледяную. Стою под ней, пока не начинают дрожать руки. Нужно взять себя в руки. Это просто… фаза. Подростковая хрень. Гормоны. Пройдёт. Я не гей. Не могу быть геем. Мой отец меня убьёт. Буквально. Он едва терпит моё существование сейчас, а если узнает… Нет. Этого не произойдёт. Потому что это всё ерунда. Я просто запутался. Выхожу из душа, смотрю на себя в зеркало. Мокрые волосы, красные глаза от бессонной ночи, синяки под глазами. — Ты не гей, — говорю я своему отражению. — Ты просто идиот. Отражение не выглядит убеждённым.***
В понедельник я прихожу в школу с планом: вести себя нормально. Никаких странностей, никакого избегания, никаких странных взглядов. Просто обычный день обычного гетеросексуального парня. План летит к чертям через десять минут. Вхожу в класс, и первое, что вижу — Сонхён у окна. Он смотрит на улицу, подперев голову рукой, и утреннее солнце освещает его лицо под таким углом, что он выглядит… Нет. Стоп. Не думай об этом. Я резко отворачиваюсь, иду к своему месту. Джеймс уже там, спит на парте. — Эй, — я толкаю его. — Проснись. Он поднимает голову, глаза заспанные. — Который час? — Восемь двадцать. Урок через десять минут. — Слишком рано для жизни, — он снова кладёт голову на парту. Я оглядываюсь. Сонхён всё ещё у окна. Мартина рядом нет — наверное, опаздывает или в туалете. Хорошо. Меньше шансов увидеть их вместе. Потом в класс заходит Мартин, и я невольно напрягаюсь. Он идёт прямо к Сонхёну, садится рядом, что-то говорит. Сонхён поворачивается к нему, и я вижу — на его лице лёгкая улыбка. Такую улыбку я видел всего пару раз. Мягкую, почти незаметную, но настоящую. Что-то внутри меня сжимается болезненно. — Ты чего так пялишься на них? — голос Джеймса выдергивает меня из ступора. Я быстро отворачиваюсь. — Не пялюсь. — Пялишься. У тебя такое лицо было, будто ты хочешь кого-то убить. Или поцеловать. Или и то, и другое. — Ты несёшь хрень. — Я почти всегда несу хрень, но сейчас я прав. Джеймс выглядит слишком бодрым для человека, который секунду назад спал. Он смотрит на меня с любопытством, и мне хочется стереть это выражение с его лица. — Забей, — говорю я. — Просто не выспался. — Кошмары? — Что-то типа. Это не совсем ложь. Урок начинается — литература, госпожа Ю читает нам лекцию про современную корейскую поэзию. Я пытаюсь сосредоточиться, делаю заметки, но взгляд сам соскальзывает на задние парты. Сонхён слушает внимательно, иногда пишет что-то в тетради. Мартин рисует что-то на полях — наверное, баскетбольные площадки или тактические схемы. Они сидят близко. Не прикасаются, но близко. И я понимаю — они, наверное, всегда так сидят, я просто не обращал внимания. Теперь я обращаю. На перемене Джухун находит нас около автоматов с кофе. — Завтра начинаются подготовительные игры перед региональным турниром, — говорит он, доставая планшет. — Тренер прислал расписание. Первая игра в среду, против Минджун. — Минджун? — Джеймс морщится. — Это же лузеры. — Поэтому и разминочная игра. Нам нужно отработать новые комбинации перед серьёзными противниками. К нам подходят Мартин и Сонхён. Мартин с бутылкой воды, Сонхён с какой-то шоколадкой. — О чём говорим? — спрашивает Мартин. — О матче в среду, — Джухун показывает ему экран планшета. Мартин изучает расписание. — Минджун, Ёнсан, Чонмун… все слабые команды. Нам нужны более серьёзные спарринг-партнёры. — Серьёзные будут в самом турнире, — Джухун прячет планшет. — А пока отрабатываем основы. Сонхён разворачивает шоколадку, откусывает кусочек. Я смотрю, как он жуёт, как облизывает губы, чтобы слизать крошки шоколада. Быстро отворачиваюсь. — Конхо, ты вообще слушаешь? — Джухун смотрит на меня. — А? Да, конечно. — Тогда повтори, что я сказал. Я открываю рот. Закрываю. У меня нет ни малейшего понятия, о чём он говорил. — Что-то про… стратегию? Джеймс фыркает. Джухун вздыхает. — Я сказал, что тренер хочет, чтобы мы остались после тренировки сегодня. Дополнительно отработаем защиту. — Ага. Окей. Без проблем. Джухун смотрит на меня странно, но ничего не говорит. Сонхён тоже смотрит. Долгий, изучающий взгляд. — Ты точно в порядке? — спрашивает он. И вот это, блядь, несправедливо. Он не имеет права волноваться о моём состоянии, когда я схожу с ума из-за него. — Прекрасно, — отвечаю я резче, чем нужно. — Просто устал. — Опять не спал? — А тебе какое дело? Это вырывается само. Грубо, неожиданно. Сонхён моргает, удивлённый. Мартин хмурится. Джухун и Джеймс переглядываются. — Извини, — Сонхён говорит ровно. — Не хотел лезть не в своё дело. Он отворачивается, уходит. Мартин бросает на меня непонятный взгляд и идёт следом. — Конхо, — Джухун начинает, но я перебиваю: — Не надо. Просто… не надо. Ухожу в другую сторону. Иду в туалет, запираюсь в кабинке, упираюсь лбом в холодную дверь. Какого хрена я делаю?***
Остаток дня проходит в тумане. Я избегаю Сонхёна, избегаю Мартина, даже Джухуна и Джеймса стараюсь не встречать. Сижу один на обеде, ухожу сразу после уроков в раздевалку. На тренировке стараюсь сосредоточиться на игре. Получается хреново. — Конхо, ты куда пасуешь?! — кричит тренер Ко, когда я отдаю мяч прямо в руки противника. — Извините. — Сосредоточься! Я пытаюсь. Правда пытаюсь. Но каждый раз, когда Сонхён рядом — передаёт мне мяч, или я вижу его периферийным зрением, или слышу его голос — мой мозг отключается. Я промахиваюсь три раза подряд. Теряю мяч дважды. Получаю четыре персональных фола за двадцать минут игры. — Стоп! — тренер свистит. — Конхо, на скамейку. Остынь. Я сажусь, хватаю полотенце, закрываю лицо. Слышу, как игра продолжается без меня. Кто-то садится рядом. — Плохой день? — голос Мингю. Опускаю полотенце. Он смотрит на меня через свои спортивные очки, лицо участливое. — Можно и так сказать. — Хочешь поговорить? — Не особо. — Понятно. Он не уходит. Просто сидит рядом. И почему-то это помогает. — Спасибо, — говорю я через минуту. — За что? — За то, что не лезешь. — Все иногда хреново себя чувствуют. Это нормально. Чхве Мингю — хороший чувак. Тихий, но добрый. Из тех, кто не пытается решить твои проблемы, просто даёт знать, что ты не один. Тренировка заканчивается. Тренер Ко подходит ко мне. — Что происходит, Конхо? — Ничего. Просто плохо спал. — Это не первый раз за последние дни. У тебя проблемы? — Нет. Всё нормально. Он смотрит на меня долго, потом вздыхает. — Если нужно поговорить — я всегда готов выслушать. Понял? — Понял. Спасибо. В раздевалке я переодеваюсь быстро, стараясь не смотреть в сторону Мартина и Сонхёна. Но слышу, как Мартин что-то тихо говорит Сонхёну, и тот отвечает односложно. Говорят обо мне? Наверное. Выхожу первым, иду к выходу. У дверей меня догоняет Джухун. — Нам нужно поговорить, — говорит он. — Не сейчас. — Конхо… — Я сказал — не сейчас! Повышаю голос. Джухун останавливается, и на его лице — шок. Настоящий, неприкрытый шок. Мы лучшие друзья с тринадцати лет. Он всегда был рядом. Всегда поддерживал. А я ору на него, потому что не могу справиться со своими чёртовыми чувствами. — Прости, — говорю я тише. — Извини, Джухун. Я просто… мне нужно время. Он кивает. — Хорошо. Но когда будешь готов поговорить — я здесь. — Знаю. Мы расходимся. Я иду домой один, и всю дорогу в голове крутится одна мысль: Так больше не может продолжаться. Мне нужно что-то сделать. Что-то изменить. Мне нужно доказать себе, что я не гей.***
Во вторник в школу приходит новенькая. Ли Соён — второй класс старшей школы, перевелась из другой школы. Высокая, стройная, длинные волосы, красивое лицо. Тип девушки, на которую все оборачиваются. Её сажают в наш класс, прямо за мной. На перемене она наклоняется вперёд. — Привет, — говорит она. — Я Соён. — Конхо, — отвечаю я, обернувшись. — Знаю. Слышала, ты играешь в баскетбол. — Угу. — Это круто. Я люблю баскетбол. Она улыбается. Красивая улыбка, белые зубы, ямочки на щеках. И я думаю — вот оно. Решение. Девушка. Мне нужна девушка. Чтобы доказать, что я нормальный. Что всё это с Сонхёном — просто временное помешательство. — Может, расскажешь о команде? — спрашивает Соён. — Я ничего не знаю о школе ещё. — Конечно. На обеде, если хочешь. — С удовольствием. Джеймс, который всё это слышит, смотрит на меня с удивлением. Я игнорирую его. На обеде Соён сидит с нами. Джухун вежливо представляется, Джеймс флиртует (по привычке, не всерьёз), Мартин дружелюбно улыбается. Сонхён смотрит на неё, потом на меня, но ничего не говорит. Соён задаёт вопросы о школе, о команде, о турнирах. Я отвечаю, стараюсь быть обаятельным. Это даётся с трудом — обаяние не моя сильная сторона — но она, кажется, не замечает. Или делает вид. — Ты придёшь на матч в среду? — спрашиваю я. — Обязательно, — она улыбается. — Если ты хочешь, чтобы я пришла. — Хочу. Джеймс пинает меня под столом. Я пинаю в ответ. После обеда Джухун останавливает меня в коридоре. — Что ты делаешь? — спрашивает он тихо. — Что ты имеешь в виду? — Соён. Ты же… ты на неё не запал правда? — Почему нет? Она милая. — Конхо… — Что? Он смотрит на меня долго, и я вижу — он всё понял. Или почти всё. — Ничего, — говорит он наконец. — Просто… будь осторожен. — С чем? — С собой. Он уходит, и я остаюсь стоять в коридоре, чувствуя себя полным дерьмом.***
Следующие дни я активно ухаживаю за Соён. Провожаю до класса, ношу её книги, покупаю кофе в автомате, сижу рядом на обедах. Она отвечает взаимностью. Смеётся моим шуткам (даже несмешным), касается моей руки, когда говорит, смотрит на меня так, будто я что-то значу. И мне… мне приятно. В каком-то смысле. Но когда я вижу Сонхёна — а я вижу его постоянно, везде, будто он преследует меня, хотя это я не могу оторвать взгляд — приятность исчезает. Я замечаю его в коридоре между уроками. За обедом. На тренировке. После школы. Замечаю, как он завязывает шнурки на кроссовках. Как пьёт воду из бутылки, и капли стекают по подбородку. Как хмурится, когда кто-то говорит что-то глупое. Как редко, но улыбается. Замечаю, что он никогда не ест нормально — всегда ковыряется в еде. Что он иногда потирает левое запястье, когда нервничает. Что он спит с открытыми глазами на уроках истории (как это вообще возможно?). Что у него есть маленький шрам над правой бровью. Что его голос становится чуть ниже, когда он устал. И чем больше я замечаю, тем больше злюсь. На него. На себя. На всю ситуацию. А злость выходит не лучшим образом. — Ну что, мистер Совершенство сегодня тоже будет показывать класс? — говорю я в раздевалке перед тренировкой. Сонхён смотрит на меня. — Извини? — Просто интересно. Не устаёшь быть таким невозмутимым? — Конхо, — Джухун предупреждающе. — Что? Я просто спрашиваю. Ом Сонхён, парень без эмоций. Или они у тебя есть, просто глубоко спрятаны? Сонхён не отвечает. Просто продолжает завязывать кроссовки. И это бесит ещё больше. — Или ты настолько крут, что эмоции для простых смертных? — продолжаю я. — Конхо, хватит, — Мартин встаёт. Голос жёсткий. — А что? Я не могу пошутить? — Это не похоже на шутку. — Тогда, может, это не шутка. Мартин делает шаг вперёд, и я вижу — он злой. По-настоящему злой. На его лице больше нет дружелюбной улыбки. — У тебя какие-то проблемы, Конхо? — Нет. А у тебя? — Да. Ты мой друг, но если ты будешь продолжать в том же духе… — Что? — встаю я. Мы примерно на одном уровне — я чуть ниже, но не сильно. — Что ты сделаешь? Напряжение в воздухе можно резать ножом. Все в раздевалке замерли. — Парни, — Джухун встаёт между нами. — Успокойтесь. Сейчас тренировка, нам нужно… — Всё нормально, — Сонхён говорит тихо. Встаёт, берёт свою сумку. — Я пойду разомнусь. Он выходит. Мартин смотрит на меня с таким разочарованием, что мне хочется провалиться сквозь землю. — Что с тобой происходит? — спрашивает он. — Ничего. — Ложь. Ты ведёшь себя как мудак последние дни. Сонхён ничего тебе не сделал. — Я знаю. — Тогда в чём дело? Я не могу ответить. Потому что правда — это последнее, что я могу сказать. Мартин качает головой и уходит следом за Сонхёном. В раздевалке тишина. — Конхо, — Джухун подходит ко мне. — Мы правда должны поговорить. — Не сейчас. — Когда? Ты разваливаешься на части. — Я в порядке! — Ты не в порядке! — он повышает голос, и это так непохоже на Джухуна, что я замолкаю. — Ты орёшь на друзей, играешь хреново, не спишь, не ешь нормально. Что происходит? Джеймс стоит в стороне, но я вижу — он тоже волнуется. — Я… — начинаю я и не знаю, как продолжить. — Я просто запутался. В некоторых вещах. — В каких? — Не могу сказать. — Почему? — Потому что если скажу, всё изменится. И я не готов. Джухун смотрит на меня долго. Потом кладёт руку на моё плечо. — Что бы это ни было — мы друзья. Это не изменится. Понял? Я киваю, не веря ему полностью. Тренировка проходит напряжённо. Я стараюсь играть нормально, стараюсь не смотреть на Сонхёна, стараюсь просто дышать. После тренировки я быстро ухожу. Не переодеваясь полностью, прямо в спортивной форме. Выхожу из школы и вижу — Соён ждёт у ворот. — Привет, — она улыбается. — Думала, может, проводишь меня до метро? И я думаю — вот оно. Шанс. — Конечно, — говорю я. Мы идём вместе. Она рассказывает о своей старой школе, о друзьях, которых оставила, о том, как тяжело начинать заново. Я киваю в нужных местах, говорю правильные вещи. У метро она останавливается, поворачивается ко мне. — Мне нравится с тобой разговаривать, — говорит она. — Мне тоже. — Ты… ты хочешь, может быть, пойти куда-нибудь? В субботу? В кино или кафе? Свидание. Она предлагает свидание. Я должен сказать да. Это решит всё. Докажет, что я нормальный. — Да, — говорю я. — Давай. Она светится. — Отлично! Тогда напишу тебе вечером, обсудим детали. Она встает на цыпочки и наклоняется вперед, быстро целует меня в щёку и убегает к турникетам метро. Я стою, касаюсь щеки, и чувствую… ничего. Абсолютно ничего. Разворачиваюсь, чтобы идти домой, и вижу — Сонхён стоит в нескольких метрах, около автобусной остановки. Смотрит прямо на меня. Наши взгляды встречаются, и я не могу прочитать выражение его лица. Удивление?Безразличие? Что-то ещё? Потом он отворачивается, садится в подошедший автобус. И я остаюсь стоять на пустой улице, с губной помадой Соён на щеке, и понимаю — Я совершил огромную ошибку. Но отступать уже поздно.***
