Часть 2
7 февраля 2026 г., 11:55
Время тянулось вязко.
Чонгук не знал, сколько прошло — час, два, может больше. Небо над Амиде медленно меняло оттенок: от холодного светлого к более тёмному, густому, будто планета сама затаивала дыхание перед ночью.
Боль не уходила.
Она была постоянной — тупой, ноющей, иногда вспыхивающей резко, когда он случайно делал лишний вдох. Металлический обломок прижимал бок, и каждое движение отзывалось прострелом под рёбрами.
Он лежал почти неподвижно, сжав зубы.
Мысли снова уходили в прошлое — не потому что он хотел, а потому что настоящее было слишком тяжёлым.
Он вспомнил Деви.
Первые дни после изгнания. Пыль. Холодные ночи. Люди — растерянные, злые, напуганные. Они смотрели на него так, будто он обязан был знать ответы на все вопросы.
— Мы здесь умрём, — кто-то сказал тогда. — Нас бросили.
Чонгук помнил, как сжал кулаки и ответил:
— Нет. Мы выживем. И построим свой дом.
И они построили.
Шаг за шагом.
Из камня, из песка, из упрямства.
Он сам таскал металл, сам учился перерабатывать энергию, сам ночами чертил схемы первых генераторов. Он падал от усталости, терял людей, снова вставал. Потому что не мог иначе.
Потому что если он сдастся — всё, что с ним сделали на Амиде, окажется правдой.
Но даже на Деви, среди шума строек и новых городов, в самые редкие минуты тишины, его догоняла одна мысль.
Чимин.
Как он?
Сломался ли под давлением отца-генерала?
Заставили ли его забыть?
Чонгук слабо усмехнулся, чувствуя, как мир слегка плывёт.
— А ты… не забыл, — прошептал он в пустоту.
Потому что если бы забыл — не спрятал бы его сегодня.
Когда солнце Амиде начало опускаться за горизонт, температура резко упала. Тени стали длиннее, глубже. Мир вокруг будто сменил лицо — из стерильно-белого в опасно-тёмный.
Чонгук уже плохо чувствовал левую сторону тела. Дыхание стало поверхностным. Иногда ему казалось, что он теряет сознание, а потом снова возвращается — каждый раз с усилием.
Он боялся одного.
Что Чимин не придёт.
Он знал — тот рискует всем.
Служба, имя отца, собственная жизнь.
И всё же… он ждал.
Чимин вернулся, когда небо окончательно потемнело.
Он двигался осторожно, без формы патрульного — в тёмной гражданской одежде, с капюшоном, скрывающим лицо. Каждый шаг был выверен, каждый взгляд — быстрым.
Он нашёл обломки почти сразу.
— Чонгук… — шёпот дрогнул.
Он аккуратно отодвинул металл, замер, увидев бледное лицо.
— Ты здесь… — выдохнул он, и в этом было столько облегчения, что у него подкосились ноги.
Чонгук открыл глаза с трудом.
— Ты… пришёл, — голос был едва слышен.
— Конечно пришёл, — резко, почти сердито ответил Чимин, тут же мягко коснувшись его плеча. — Я же сказал.
Он быстро оценил состояние раны. Лицо его побледнело.
— Ты серьёзно ранен, — сказал он тихо. — Мы не можем медлить.
— Я… не смогу идти, — Чонгук попытался приподняться — и тут же застонал.
— Тогда я помогу, — без колебаний.
Чимин подставил плечо, осторожно поднял его, стараясь не задеть бок. Чонгук оказался тяжелее, чем он ожидал — не только телом, но и всем тем, что принёс с собой: прошлым, войной, годами разлуки.
Они двигались медленно, избегая освещённых улиц, скрываясь в тенях зданий. Город Амиде ночью был другим — тихим, почти чужим.
Дом Чимина находился на окраине.
Когда дверь за ними закрылась, Чимин впервые позволил себе выдохнуть.
— Ты в безопасности, — сказал он, поддерживая Чонгука и помогая ему лечь. — Пока что.
Чонгук посмотрел на него долго, внимательно.
— Ты всё ещё… — он замолчал, подбирая слова. — Такой же.
Чимин отвёл взгляд.
— А ты всё такой же упрямый, — ответил он тихо. — Даже падать умудряешься на мою планету.
Между ними повисла тишина — тяжёлая, наполненная невысказанным.
Годы.
Боль.
Любовь, которая так и не умерла.
И это была только первая ночь.
