Академия меча и магии: бирюза и золото

Воскресенье тоже было выходным. Итэр рассчитывал выспаться. Он даже позволил себе поверить, что сегодня его оставят в покое. Наивный. Стук в дверь раздался уже на рассвете. Не тихий и вежливый, а такой, что Итэр вздрогнул. — Вставай, — раздался знакомый голос. — Пошли тренироваться. Это был Скарамучча. Через десять минут Итэр уже шёл за ним прочь от академии, кутаясь в мантию и зевая. Они углублялись в лес — всё дальше от тропинок, от корпусов, от людей. Здесь воздух был гуще, пах сырой землёй и хвоей. Свет пробивался сквозь кроны пятнами, а звуки академии давно исчезли. — Зачем так далеко? — спросил Итэр наконец. — Чтобы ты не отвлекался, — бросил Скара. — И чтобы, если что, никто не мешал. Это не слишком успокаивало. Они остановились на небольшой поляне. Земля здесь была утоптана, будто кто-то уже не раз здесь тренировался. Скарамучча развернулся к Итэру и сложил руки на груди. — Слушай внимательно, — сказал он без обычной насмешки. — У тебя колоссальный объём маны. Итэр моргнул. — Что? — Колоссальный, — повторил Скара. — Не "чуть выше среднего", не "подаёт надежды". А такой, что усраться можно. Итэр почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. — Тогда почему у меня ничего не получается? — Потому что ты не умеешь её контролировать, — ответил Скарамучча сразу. — Ты льёшь ману, как воду из перевёрнутого ведра. Много. Шумно. Бесполезно. Он сделал шаг ближе. — Контроль — это не талант. Это навык. И да, — он усмехнулся, — этому можно научиться за четыре недели. — А остальное? — тихо спросил Итэр. — Остальное — дело техники, — пожал плечами Скара. — И фантазии. Он прищурился. — А вот фантазия у тебя есть. Я видел. Итэр сглотнул, совершенно не понимая, что Скара имел ввиду. Метод у Скарамуччи оказался до смешного простым. И — до боли действенным. — Огненный шар, — коротко сказал он. — Максимального размера. Вперёд. Итэр послушно сосредоточился. Огонь вспыхнул в ладонях, разрастаясь неровно, жадно пожирая ману. Пламя дрожало, расползалось, пыталось вырваться из формы. Шлёп. — Ай! Сухая ветка больно хлестнула по его запястьям. — Ты опять хуяришь, — спокойно заметил Скарамучча. — Не думай о размере. Думай о плотности. Итэр стиснул зубы и попробовал снова. Огонь вспыхнул. Он влил больше маны — по привычке, надеясь, что так получится лучше. Шлёп. — Перелив, — сказал Скара. — Повнимательнее. Снова. И снова. И снова. Каждый раз, когда мана начинала утекать впустую, ветка безжалостно напоминала об этом. Руки быстро покраснели, мышцы ныли, дыхание сбивалось. Итэр злился — на Скарамуччу, на себя, на этот проклятый шар, который никак не хотел быть "правильным". Но в какой-то момент он остановился. Не потому, что устал. А потому, что кое-что заметил. Огонь реагировал не на количество, а на фокус. Стоило чуть отпустить контроль — пламя начинало пить ману жадно и хаотично. Стоило сжать поток, удержать его в узком русле — шар становился стабильнее, тяжелее, ярче. Итэр медленно выдохнул. Попробовал иначе. Потребление маны стало меньше. Гораздо меньше. Но огонь вдруг перестал дрожать. Шар стал плотным, ровным, с чёткими границами, будто налитым из расплавленного металла. Ветка на этот раз не ударила. Скарамучча прищурился. — Ну наконец-то, — сказал он. — Дошло. Итэр посмотрел на огненный шар и почувствовал странное облегчение. Всё это время он просто разбрасывал магию налево и направо. Пытался задавить количеством. А нужно было — собрать. Он опустил руки, и шар погас. Руки болели. Ладони дрожали. Но внутри было ощущение, будто что-то встало на место. Он улыбнулся — устало, но искренне. — Я понял, — сказал он. Скарамучча усмехнулся. — Отлично, — ответил он. — Тогда завтра буду мучить сильнее. И почему-то Итэра это больше не пугало. После перерыва Скарамучча решил, что теории и упражнений достаточно. — Теперь посмотрим, как ты держишься в движении, — сказал он и встал напротив Итэра. Спаринг начался резко. Итэр чувствовал разницу сразу. Его заклинания больше не рассыпались, не текли в стороны. Огненные всплески были короче, плотнее, точнее. Он двигался увереннее, не паникуя при каждом шаге соперника. Ещё совсем недавно он бы проиграл за секунды. Теперь — держался. Но контроль всё ещё подводил. Стоило отвлечься, занервничать или попытаться додавить — мана выходила из-под узды. И тогда Скарамучча не щадил. Его атаки становились жёстче, быстрее. Давление — почти физическим. Он обрушивал на Итэра волны силы, заставляя того отступать, сбиваться с дыхания. — Сосредоточься! — рявкнул он. — Ты снова посыпался! Итэр падал, поднимался, снова вставал в стойку. Руки дрожали, во рту чувствовался привкус крови, но он продолжал. Скарамучча же… был другим. Он не считал, не выстраивал формулы. Его мана текла, как дыхание — естественно, интуитивно. Она подчинялась движению тела, настроению, намерению. Для него контроль был не действием, а состоянием. Итэру до этого было далеко. Но ближе к обеду что-то изменилось. Он устал настолько, что перестал думать о результате. Осталось только ощущение — мана под кожей, тепло в груди, пульс в висках. Скарамучча шагнул вперёд — как всегда уверенно, почти пренебрежительно. Итэр не стал давить. Он сжал поток и ударил коротким резким тепловым всплеском. Скарамучча этого не ожидал. Он отдёрнул голову слишком поздно. На его щеке осталась тонкая, почти незаметная царапина. Повисла тишина. Итэр замер, не веря своим глазам. Скарамучча медленно коснулся щеки, посмотрел на пальцы — и усмехнулся. Не зло. Не насмешливо. — Ха, — коротко выдохнул он. — Неплохо. Он поднял взгляд на Итэра — теперь уже по-настоящему внимательно. — Значит, не зря я на тебя поставил, — сказал Скара. Итэр тяжело дышал, но в душе был безумно рад за себя. Наконец-то у него стало хоть что-то получаться. — Тогда завтра буду сражаться в пять процентов от своей силы...