Академия меча и магии: бирюза и золото

Парни очнулись почти одновременно — на узких койках своей каюты. Голова у всех гудела, во рту было сухо, а первое, что они почувствовали, — пустоту. Ни привычного отклика маны, ни даже слабого эха. Итэр сел и сразу заметил выжженный по периметру каюты круг: аккуратный, ровный, явно сделанный знающим человеком. Магия была заблокирована намертво. Мечей тоже не было — ни у Эйса, ни у Сяо. Даже скрытые клинки Николаса, о которых никто кроме него не знал, исчезли. — Чёрт… — выдохнул Эйс, оглядываясь. Он впервые выглядел по-настоящему злым, но злость эта была тихой, сжатой. И тут Итэр понял главное. — Где Наоми? Николас побледнел. Он сидел на полу, упершись спиной в стену, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Его здесь нет… — глухо сказал он. — Тич… он забрал его. Лично. Заковал в цепи блокирующие проклятия. Я… я пытался... Он замолчал, явно прокручивая момент снова и снова. Сяо отвернулся, стиснув зубы. Итэр почувствовал, как внутри поднимается холодный, неприятный ком. А Эйс медленно сел, опустив голову, и тихо, почти беззвучно выругался. — Значит так, — наконец сказал он, поднимая взгляд. — Паникуем потом. Сейчас думаем. Если Тич забрал Наоми отдельно — значит, он ценен. А это наш шанс. — Или он хочет его выебать... — мрачно заметил Эйс, за что получил мягкую пощечину от Банни. В каюте повисла тяжёлая тишина. А Наоми сидел на жёстком стуле у стены капитанской каюты. Руки были скованы цепями. Проклятие молчало, будто его и не существовало. Это пугало больше всего. За массивным столом Тич жрал. Именно жрал — не обедал. Он рвал мясо руками, громко чавкал, запивал всё тёмным ромом, проливая его на стол и камзол. Запах был отвратительный: жир, алкоголь и что-то ещё, затхлое, корабельное. Наоми смотрел на это с плохо скрываемым отвращением, но отводить взгляд не спешил — инстинкт подсказывал, что демонстративное презрение может стоить дорого. Тичу нравилось, что на него смотрят. — Интересный ты, — протянул он, не прекращая жевать. — Редкая порода. Не то что твои дружки. Эти — либо дерзкие, либо тупые. А ты… другой.. Наоми сжал челюсти. Его пробирала дрожь — не от страха даже, а от понимания. От того, как пират смотрел, как специально медлил с фразами, смаковал реакцию. От каждого намёка внутри всё сжималось в узел. Тич откинулся на спинку кресла, окинул его оценивающим взглядом, будто товар. — Не бойся, — ухмыльнулся он. — Пока что ты мне нужен целым и… приятным глазу. Посидишь тут. Для красоты. От этих слов стало по-настоящему тошно. Наоми отвёл взгляд к иллюминатору, где за стеклом плескалась тёмная вода. Он не хотел быть здесь. Не хотел находиться рядом, не говоря уже о чём-то большем. Мысль о том, что этот человек считает его чем-то, что можно присвоить, вызывала холодный, липкий ужас. Но Наоми дышал ровно. Не дергался. Не умолял. Где-то глубоко внутри он цеплялся за одно — они придут. Николас. Эйс. Все. Правда, надежда эта была тщетная... Тич, откидываясь на спинку кресла, жадно вытирая жирные пальцы о камзол, спросил: — Так… из каких семьи ты и твои дружки? Хочу знать, кому послать счёт за их головы. Наоми, сидя скованно, ровно дышал. Он понимал, что любая честность сейчас может стоить ему свободы… или хуже. Спокойно, почти с безразличием, он ответил: — Все Каэдэхары, кроме Итэра — он Люцерн. Тич хмыкнул, заметив, что Наоми что-то скрывает, но предпочёл не настаивать. Он явно понимал, что мальчик врет, но игра принята. — Ладно, — сказал пират, словно соглашаясь на маленькую уловку. — Если будешь хорошим мальчиком, — и он ухмыльнулся, показывая зубы с недостающими местами, — отпущу без выкупа. Наоми слегка напрягся, но оставался неподвижным. Каждое слово Тича было как капля на горячую плиту: одновременно опасно и странно обнадёживающе. Он понимал, что свобода возможна, если сыграет умно. Тич усмехнулся шире, чем прежде, и отложил кость в сторону. Его взгляд стал холоднее — деловым, почти скучающим. — А теперь без сказок, — протянул он. — Я давно понял, кто вы такие на самом деле. Наоми насторожился, но промолчал. — Сяо, — продолжил Тич, лениво покачивая бокал, — никому не нужный принц Иберио. Королевство валится, титул — пустышка, сторонников ноль. Продать его? Смешно... Он перевёл взгляд на Наоми, наслаждаясь тем, как у того дрогнули пальцы. — А Николас Ренд… вот тут интереснее. Принц Ноксуса. Был... Слова упали в каюте, как свинцовый груз. — Месяц назад, — спокойно добавил Тич, — в Ноксусе случился военный переворот. Генерал Аскелад развернул войска, вывел из из Идзумо и повел в столицу. Королевская семья, увы, казнена. Николас помилован, при условии, что никогда не вернётся в страну. Наоми побледнел. — Это… неправда, — выдохнул он, скорее по инерции. Тич пожал плечами. — Проверенная информация. Морской дозор, наёмники, купцы — все уже знают. Странно, что ты не знал. И ещё страннее, что он не знает. Он наклонился вперёд, понизив голос: — Значит, либо вас хорошо берегли от новостей… либо кто-то очень старательно врал. Наоми почувствовал, как внутри всё холодеет. Нико — улыбающийся, заботливый, цепляющийся за борт от морской болезни — даже не подозревал, что у него больше нет дома. Нет семьи. Нет короны. Ничего. — Так что считай, — подытожил Тич, снова разваливаясь в кресле, — из всей вашей компании реальную ценность имеют только Каэдэхары и Люцерн. Остальные — так, балласт. Он внимательно посмотрел на Наоми, будто взвешивая его. — А вот ты, мальчик… ты интересен не из-за фамилии. От этого стало по-настоящему страшно. Наоми реально напугался — по-настоящему, до холодной пустоты в груди. Но, как оказалось, зря. Тич вдруг хрипло рассмеялся и махнул рукой, будто отгоняя особенно надоедливую мысль. — Расслабься, мальчик, — буркнул он. — Я уже лет десять как не по этой части. Импотенция. Так что все эти твои страхи — мимо кассы. Наоми моргнул. Один раз. Второй. Это было… настолько неожиданно, что он даже не сразу понял, что именно только что услышал. — Но, — продолжил Тич, резко меняя тон, — это не значит, что ты мне совсем неинтересен. Он встал, подошёл ближе и теперь смотрел не похотливо, а цепко, оценивающе — как мастер смотрит на сложную, редкую работу. — Вообще-то я опытный мастер проклятий, — сказал он почти буднично. — Очень опытный. И твоё Небесное Проклятие я чувствую издалека. Грубая, но сильная штука. Теоретически… — он прищурился, — я мог бы попробовать его снять. Сердце Наоми пропустило удар. — Но не сейчас, — тут же добавил Тич. — Не на корабле и не в пути. Он развернулся к двери и щёлкнул пальцами. — Отведите его обратно. К остальным. Два матроса без лишних слов подняли Наоми и повели прочь. Когда дверь за ним захлопнулась и магический круг снова вспыхнул на полу, остальные тут же подскочили. Нико оказался рядом первым. — Наоми?! — выдохнул он. — Ты цел? Наоми кивнул. Медленно сел на койку. Он был цел — физически. Но внутри всё дрожало: от услышанного, от недосказанного и отмысли, что кто-то в этом мире действительно может снять его проклятие. И от того, какой ценой это однажды может обойтись.