Академия меча и магии: бирюза и золото

Ближе к вечеру каюта снова распахнулась, и в проёме показался матрос. — На палубу. Работать, — коротко бросил он. Всех вывели — кроме Эйса. Тич считал его слишком опасным: слишком быстрый, слишком злой, слишком уверенный. Такого лучше держать под замком. Эйса просто закрыли в каюте, усилив защитные печати. На палубе жизнь кипела. Сяо и Итэр получили связки толстых канатов и принялись их вязать. Работа была однообразной, тяжёлой, но понятной. Итэр старался держаться бодро, подбадривал Сяо шутками, но тот был непривычно молчалив. Его движения были точными, отточенными — будто он цеплялся за работу, чтобы не думать. Нико и Наоми отправили драить палубу. Наоми было особенно тяжело: кандалы натирали запястья, металл холодил кожу, каждое движение отдавалось тупой болью. Но он не жаловался. Даже не морщился — просто работал, стиснув зубы. Через какое-то время, когда рядом не оказалось матросов, Наоми тихо сказал: — Нико… мне нужно тебе кое-что сказать. Он говорил осторожно. Подбирал слова. Не спешил, не давил. Рассказал про разговор с Тичем, про Ноксус, про переворот. Про то, что королевской семьи больше нет. Нико замер. Швабра выпала из его рук и глухо стукнулась о доски. На секунду Наоми был уверен — сейчас будет крик. Истерика. Отрицание. Но Нико просто опустился на колени и сел прямо на мокрую палубу. — Я… — он выдохнул. — Я догадывался. Просто не хотел верить. Он не плакал. Лишь смотрел в одну точку, будто пытался разглядеть там что-то важное. — Всё к этому шло, — тихо сказал он. — Как бы я не любил своих родителей... для народа они тираны. Он поднял глаза на Наоми. — Можно… — Нико запнулся. — Можно ты меня обнимешь? Наоми не ответил. Он просто сел рядом, насколько позволяли кандалы, и обнял его, прижимая к себе. Осторожно, бережно — будто Нико мог рассыпаться от неосторожного движения. Нико уткнулся ему в плечо и наконец позволил себе просто быть слабым. В это же время Итэр безуспешно пытался разговорить Сяо. Он шутил — неловко, местами глупо, вспоминал какие-то мелочи из академии, даже предложил поспорить, кто из них быстрее завяжет узел, но Сяо лишь кивал, не отрывая взгляда от канатов. Его лицо оставалось слишком спокойным — тем самым опасным спокойствием, за которым обычно прячется пустота. Тогда Итэр на секунду замолчал, а потом сказал тише, уже без шуток: — Слушай… я думаю, что мой папа нас найдёт. Он упрямый. Если что-то пошло не так — он это почувствует. И придёт. Сяо замер. Его руки остановились, будто он только сейчас осознал сказанное. Он медленно выдохнул, и напряжение в плечах чуть ослабло. — Ты так уверен? — спросил он негромко. — Абсолютно, — кивнул Итэр. — Он никогда меня не подводил. Сяо ничего не ответил, но уголки его губ едва заметно дрогнули. Это была не улыбка — скорее тень надежды. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы он выпрямился и снова взялся за работу уже чуть увереннее, будто в мире снова появилось что-то, за что стоило держаться. Итэр, перехватив взглядом Нико и Наоми, которые молча драили палубу рядом, вдруг оживился. В его глазах мелькнул тот самый упрямо-весёлый огонёк, который появлялся, когда он решал кого-то спасти — пусть даже словами. — Знаешь, — сказал он Сяо, нарочито будничным тоном, — вот ставлю на то, что эти двое будут встречаться. Не просто так держатся рядом. Сяо хмыкнул, даже чуть повернул голову в их сторону. — Не согласен, — спокойно ответил он. — Они слишком разные. Нико — шумный, эмоциональный, живёт чувствами. Наоми закрытый, колючий, всё держит внутри. Такие редко сходятся надолго. Итэр усмехнулся. — Вот именно поэтому и сойдутся, — уверенно сказал он. — Мы же сошлись! Сяо задумался. Он ещё раз посмотрел на них: как Нико то и дело бросает на Наоми быстрые, обеспокоенные взгляды; как Наоми, несмотря на усталость и кандалы, старается держаться рядом именно с ним. — Возможно… — признал он после паузы. — Хотя мы — другое! Итэр пожал плечами, но улыбка у него была тёплая. — Почему-то мне кажется, что у них все будет хорошо. Сяо ничего не ответил, но в его взгляде снова появилось что-то живое. Не надежда — пока ещё нет. Но уже не пустота.