Академия меча и магии: бирюза и золото

Эйстин сделал первый шаг. Он не был гением боя просто так. В тот миг, когда его нога коснулась земли, магия уже текла по венам, растекаясь по мышцам, усиливая каждое волокно. Глаза вспыхнули ледяным светом, и воздух вокруг задрожал, наполняясь холодом. Ксавье не двинулся с места. Он стоял в центре круга, расслабленный, почти ленивый, и смотрел на Эйстина с тем самым выражением, которое Итэр видел у него в штабе перед серьёзными разговорами. Спокойствие, за которым стояла абсолютная уверенность. Эйстин атаковал первым. Он сократил дистанцию за долю секунды — усиленное магией тело двигалось быстрее, чем мог уследить обычный взгляд. Кулак пошёл в корпус, и если бы удар достиг цели, зрители услышали бы треск костей. Но Ксавье просто... исчез. Никто не понял, как это произошло. Один миг он был на месте — и вот уже стоит в трёх шагах левее, даже не запыхавшись. — Телепортация, — выдохнул Нико, подаваясь вперёд. — Он использует только телепортацию. — Искусно, — добавил Сяо, и в его голосе прозвучало уважение. Эйстин не растерялся. Он развернулся, и в следующий миг в воздухе вокруг него засверкали ледяные клинки. Два он сжал в руках — длинные, острее любого меча. Остальные — шесть, может, восемь — закружились вокруг него, готовые отразить любую атаку или нанести удар по команде хозяина. — Телепортация, значит, — усмехнулся Эйстин. — Посмотрим, как вы будете уклоняться, когда некуда будет прыгнуть. Клинки взметнулись. Они летели не по прямой — они описывали дуги, заходили со спины, сверху, снизу, создавая вокруг Ксавье настоящую ловушку. Эйстин атаковал одновременно со всех сторон, не оставляя пространства для манёвра. Ксавье исчез снова. И снова. И снова. Он появлялся в разных концах круга — то справа, то слева, то прямо перед лицом Эйстина, заставляя того тратить силы на мгновенную реакцию. Каждое его движение было выверенным, экономным, будто он рассчитывал не только свой путь, но и траекторию каждого ледяного клинка. — Он не атакует, — заметил Наоми, прищурившись. — Только уклоняется. — Ждёт, когда Эйс выдохнется, — ответил Итэр. — Ледяная магия требует сил. А телепортация... — Тоже требует, — закончил Сяо. — Но Ксавье знает свой предел лучше. Эйстин, кажется, тоже это понял. Он изменил тактику — клинки перестали метаться хаотично, выстроившись в защитный круг, а сам он пошёл в атаку, полагаясь на усиленное тело. Удары сыпались градом — быстрые, сильные, точные. Ксавье уклонялся, но теперь ему приходилось тратить больше сил, чтобы уходить от комбинаций, которые Эйстин выстраивал с пугающей лёгкостью. Один удар всё же достиг цели. Клинок, оставшийся незамеченным, скользнул по плечу Ксавье, разрезая рукав и оставляя на коже тонкую красную полосу. Толпа ахнула. Ксавье даже не взглянул на рану. Он только чуть прищурился — и в следующий миг оказался за спиной Эйстина. Эйстин развернулся, но Ксавье уже ударил — не кулаком, не ногой, а открытой ладонью, вкладывая в движение не силу, а точность. Ладонь легла на запястье Эйстина, пальцы сжались, и ледяной клинок выпал из внезапно ослабевшей руки, разбившись о землю с хрустальным звоном. — Один, — сказал Ксавье тихо. Эйстин дёрнулся, пытаясь освободиться, но Ксавье держал крепко. Остальные клинки взметнулись, стремясь защитить хозяина, но Ксавье исчез — и появился с другой стороны, выбивая второй клинок. — Два. Эйстин зарычал. Ледяные клинки, кружившие вокруг, бросились в атаку разом, и Ксавье пришлось телепортироваться трижды за секунду, уходя от ударов. Но каждый раз он возвращался ближе, сокращая дистанцию, вынуждая Эйстина тратить силы на защиту. — Он его изматывает, — понял Итэр. — Заставляет тратить магию на бесполезные атаки. — Но и сам тратит, — заметил Нико. — Телепортация — это не шутка. — Ксавье знает, что делает, — ответил Сяо, и в голосе его прозвучала уверенность. Восьмой клинок упал последним. Эйстин стоял в центре круга, тяжело дыша, без оружия, без защиты — только усиленное тело, которое тоже начинало сдавать. Ксавье замер напротив, и на его лице впервые за весь бой появилось что-то, похожее на улыбку. — Всё? — спросил он. — Нет, — выдохнул Эйстин и бросился вперёд. Он дрался теперь не магией — кулаками, ногами, всем телом, вкладывая в каждый удар злость, азарт, желание что-то доказать. Ксавье уклонялся, но теперь ему приходилось сложнее — без телепортации, на чистой реакции, он уступал Эйстину в скорости. Удар пришёлся в бок. Ксавье охнул, сгибаясь, и Эйстин, почувствовав слабину, обрушил на него град ударов. Клинки больше не летали, но кулаки, усиленные магией, били не слабее стали. Ксавье отступал. Толпа замерла. — Он проигрывает? — выдохнул Нико. — Нет, — сказал Сяо. В следующую секунду Ксавье исчез — и появился прямо перед Эйстином, вплотную, так близко, что тот не успел ничего сделать. Ладонь легла на грудь, и Ксавье выдохнул одно слово: — Хватит. Пространство вокруг сжалось. Эйстин почувствовал, как мир на секунду потерял очертания — и оказался на земле, сбитый с ног, без сил, без магии, без клинков. Ксавье стоял над ним, чуть запыхавшийся, с разорванным рукавом и тонкой полоской крови на плече. — Ты силён, — сказал он, и в голосе не было насмешки. — Очень силён. И магия, и тело — всё на уровне. Эйстин смотрел на него снизу вверх, и в его глазах смешивались ярость и уважение. — Но ты проиграл, — продолжил Ксавье. — Не потому, что слабее. Потому что не умеешь ждать. Тратишь силы на красивые атаки, вместо того чтобы беречь их для решающего удара. Он протянул руку, помогая Эйстину подняться. Тот секунду колебался, но помощь принял. — Техника у тебя отличная, — сказал Ксавье, отряхивая ладонь. — Ледяные клинки — это красиво и смертоносно, если правильно использовать. Но ты распыляешься. — Я почти достал вас, — возразил Эйстин, и в голосе слышалась обида. — Почти, — согласился Ксавье. — Но почти — это не победа. Толпа молчала. Никто не знал, что сказать — ни студенты, ни преподаватели, наблюдавшие с балконов. Бой был зрелищным, но исход его был очевиден. — У тебя есть всё, чтобы стать великим бойцом, — сказал Ксавье, и голос его стал серьёзнее. — Магия, талант, скорость, сила. Но есть одно "но". — Какое? — Характер. Эйстин замер. — Ты бросаешь вызов магистру, который приехал договариваться о помощи беженцам, — сказал Ксавье спокойно, без злости. — Ты хочешь доказать свою силу, но не думаешь, кому и зачем. Ты атакуешь красиво, но не видишь картины целиком. Он подошёл ближе, глядя Эйстину в глаза. — Ты гений, Эйстин. Я это видел. Но гений без характера — это просто оружие, которое может выстрелить не в ту сторону. Работай над этим. Эйстин сжал кулаки. В его глазах горело — обида, злость, что-то ещё, что он сам не мог назвать. — Вы не имеете права... — Имею, — перебил Ксавье. — Потому что я был таким же. В твоём возрасте. И мне повезло, что рядом оказались люди, которые сказали мне то же самое. Он развернулся и пошёл к скамейке, где лежал его плащ. Эйстин остался стоять на месте, глядя ему в спину, и на его лице читалось всё — от желания броситься в новую атаку до горького осознания правоты. — Подождите, — сказал он, когда Ксавье уже взял плащ. Ксавье обернулся. — Вы... — Эйстин замолчал, подбирая слова. — Вы не использовали оружие. Почему? Ксавье усмехнулся — уголком губ, едва заметно. — Потому что мне не нужно было оружие, чтобы победить. А тебе — чтобы понять. Он накинул плащ, кивнул Итэру и Сяо на прощание и пошёл к воротам, не оглядываясь. Толпа расступалась перед ним, как перед кем-то большим, чем просто заместитель магистра. Эйстин стоял посреди круга, глядя ему вслед, и молчал. Кадзуха подошёл к нему, вновь положил руку на плечо, но Эйстин не отреагировал. — Ты как? — тихо спросил Кадзуха. — Я проиграл, — ответил Эйстин, и в голосе его прозвучало нечто новое — не обида, не злость. Что-то другое. — Проиграл. — Он сильнее, — сказал Кадзуха. — Дело не в силе, — Эйстин посмотрел на свои руки, на следы от телепортации — лёгкое онемение, которое уже проходило. — Он просто... другой. Нико, подошедший вместе с остальными, хотел что-то сказать, но Наоми тронул его за рукав, качая головой. Не сейчас. Итэр и Сяо стояли чуть поодаль, наблюдая за друзьями. — Он задел его, — тихо сказал Итэр. — В хорошем смысле, — ответил Сяо. — Ксавье умеет говорить правду. — Эйс не любит правду. — Придётся полюбить. Они пошли к своим, оставляя позади опустевшую арену. А в парке, под старыми деревьями, всё ещё толпились студенты, обсуждая бой, который они только что видели. Бой, в котором победил не тот, кто сильнее. А тот, кто знает, за что он дерётся.