Академия меча и магии: бирюза и золото

Эйс вернулся в комнату и буквально зарычал от злости. Дверь захлопнулась за ним с такой силой, что стены, кажется, вздрогнули. Он скинул меч в угол, сорвал с себя верхнюю рубашку, запутался в рукаве, выругался сквозь зубы и наконец швырнул ткань на пол. В груди всё кипело — обида, злость на себя, унижение от того, что его разобрали как нашкодившего щенка, да ещё и при всех. Хэйдзо сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел на него с выражением, которое у любого другого человека можно было бы назвать сочувствием. У Хэйдзо это было просто любопытство. — Ты чего опять? — спросил он, не двигаясь с места. Эйс не ответил. Он прошёлся по комнате — от двери к окну, от окна к кровати, — сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Проиграл? — уточнил Хэйдзо, и в голосе его прозвучала лёгкая, едва уловимая нотка... что-то среднее между сочувствием и злорадством. — Не лезь, — рыкнул Эйс. Хэйдзо не полез. Он просто сидел и смотрел, как Эйс мечется по комнате, как дышит тяжело, как мышцы на спине перекатываются под кожей от напряжения. Красиво. Даже в гневе — красиво. — Проиграл какому-то заместителю, — выплюнул наконец Эйс, останавливаясь посреди комнаты. — Он даже оружия не достал. Телепортировался, как заяц, а я... я... — Ты ледышками кидался, — подсказал Хэйдзо. — Я из окна видел. — Не ледышками! — взревел Эйс, оборачиваясь. — Это были клинки! Ледяные клинки! Штук десять! — И что? — И ничего! Он их просто... выбил. Руками. Как игрушки. Хэйдзо покрутил пальцем у виска. — Может, потому что ты не умеешь ими пользоваться? — спросил он невинно. — Или потому что не надо было выпендриваться? — Я не выпендривался! — А что ты делал? — Я... — Эйс замялся, чувствуя, как краска заливает лицо. — Я хотел показать, на что способен. — Показал, — Хэйдзо кивнул, и в его глазах заплясали чёртики. — Ты обосрался. — Хэйдзо! — Что? Я просто констатирую факт. Эйс тяжело дышал, глядя на него. Хэйдзо сидел на кровати, расслабленный, с лёгкой улыбкой, и вид у него был такой, будто всё происходящее — не более чем забавный спектакль. От этого хотелось то ли ударить его, то ли... — И потом этот заместитель, — продолжил Эйс, снова начиная мерить комнату шагами. — Он мне ещё нотации читал. Про характер. Про то, что я гений, но без характера — просто оружие, которое может выстрелить не в ту сторону. — Справедливо, — заметил Хэйдзо. — Что?! — Справедливо, говорю. Ты же реально иногда стреляешь не в ту сторону. Помнишь, как чуть не поджёг библиотеку, потому что хотел проверить, сработает ли твоё заклинание? — Это было год назад! — А сетвре месяца назад ты вызвал на дуэль профессора Аякса, потому что он сказал, что твоя теория про магию воды — это детский сад. — Он был неправ! — Он был прав, — спокойно сказал Хэйдзо. — Ты сам потом признал. Эйс замер. Сжал кулаки, разжал. Повернулся к Хэйдзо, открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, и... не нашёл слов. — И что мне теперь? — спросил он тихо, опускаясь на край своей кровати. — Сидеть и думать о своём характере? — А что, полезно было бы, — Хэйдзо встал, подошёл к нему и, встав напротив, заглянул в лицо. — Он сказал что-то ещё? — Сказал, что я сильный, — буркнул Эйс, не поднимая глаз. — Что у меня всё есть, чтобы стать великим бойцом. — И это тебя бесит? — Меня бесит, что он прав, — выдохнул Эйс. — Прав во всём. И про клинки, и про характер. И я... я не знаю, что с этим делать. Хэйдзо помолчал, глядя на него. Потом протянул руку и провёл пальцами по его щеке, заставляя поднять голову. — Сделаешь выводы, — сказал он просто. — Как всегда. — А если не получится? — Получится. Эйс посмотрел на него. На красновато-каштановые волосы, на спокойные глаза, на то, как Хэйдзо стоит перед ним — ниже на полторы головы, но при этом, кажется, выше и сильнее в сто раз. — Ненавижу, когда ты прав, — сказал он. — А я ненавижу, когда ты ведёшь себя как дурак, — ответил Хэйдзо. Он шагнул ближе, вставая между коленями Эйса, и обнял его — просто так, без слов. Эйс замер на секунду, а потом выдохнул, обнимая в ответ. Хэйдзо был тёплым, пахло от него книжной пылью и чем-то сладким, и в этом объятии злость понемногу отпускала. — Ты идиот, — сказал Хэйдзо ему в плечо. — Знаю, — ответил Эйс глухо. — А ещё красивый... Хэйдзо отстранился, глядя на него снизу вверх, и вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Эйса всегда внутри всё переворачивалось. — Но идиот, — повторил он и чмокнул Эйса в щёку. Эйс моргнул. Щека горела, сердце колотилось где-то в горле, и злость, которая ещё минуту назад душила его, куда-то исчезла. Осталась только усталость и странное, тянущее чувство, которое появлялось, когда Хэйдзо смотрел на него вот так. — Напомни-ка, — сказал Хэйдзо, отступая на шаг, — сколько дней прошло с тех пор, как ты обещал мне кое-что? Эйс замер. — Что? — Ты помнишь, — Хэйдзо прищурился, и в его глазах заплясали чёртики. — Неделю назад. Ты проиграл спор. — Я не проигрывал, — начал Эйс, но Хэйдзо поднял палец, и он замолчал. — Проиграл, — сказал Хэйдзо твёрдо. — И пообещал, что в следующий раз, когда я захочу... — он сделал паузу, давая Эйсу время догадаться. Эйс догадался. И покраснел. — Хэйдзо... — Обещание есть обещание, — Хэйдзо подошёл ближе, положил руки ему на плечи, наклонился — насколько позволял его рост — и заглянул в глаза. — Ты ведь не обманешь меня, правда? Эйс сглотнул. Хэйдзо стоял перед ним — маленький, хрупкий на вид, но с таким взглядом, от которого у Эйса подкашивались колени. — Не обману, — сказал он. — Хорошо. Хэйдзо убрал руки, отступил на шаг и, развернувшись, пошёл к своей кровати. Эйс смотрел, как он идёт — лёгкая, расслабленная походка, полная уверенности в том, что он сейчас получит то, что хочет. — Ну? — спросил Хэйдзо, оборачиваясь у кровати. — Идёшь? Эйс встал. Колени дрожали — от напряжения, от злости, которая всё ещё где-то теплилась внутри, от предвкушения, которое он пытался скрыть. — Иду, — сказал он. Хэйдзо улыбнулся и опустился на кровать, похлопав по месту рядом. — Тогда давай. Отрабатывай. Эйс подошёл, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он был выше, шире в плечах, сильнее — но сейчас, под этим спокойным, насмешливым взглядом, чувствовал себя маленьким мальчиком, который наконец понял, что проигрывать тоже нужно уметь.