Академия меча и магии: бирюза и золото

По пути в город Люмин пыталась разговорить Сяо и Наоми. Сначала она выбрала лёгкую тему — погоду. Мол, в столице уже неделю льют дожди, а здесь, у подножия академии, солнце и тепло, и небо такое ясное, будто его специально вымыли. — Да, — ответил Наоми. — Хорошая погода, — ответил Сяо. На этом разговор о погоде закончился. Люмин не сдалась. Она спросила про учёбу — какие предметы нравятся, какие преподаватели самые строгие, легко ли совмещать теорию с практикой. — Нормально, — ответил Наоми. — Сойдёт, — ответил Сяо. Люмин бросила короткий взгляд на Итэра, который шёл чуть позади и старательно делал вид, что его это не касается. Итэр пожал плечами — мол, я предупреждал. — А вы чем увлекаетесь в свободное время? — спросила Люмин, не теряя надежды. — Читаете? Играете на музыкальных инструментах? Может быть, рисуете? — Ну даже не знаю... — сказал Наоми. — Сплю, — сказал Сяо. Люмин на секунду замерла, переваривая эти два ответа, а потом тихо вздохнула — так, чтобы никто не услышал. Они шли по дорожке, вымощенной старым камнем, мимо аккуратно подстриженных кустов и клумб с яркими осенними цветами. Впереди уже виднелись ворота академии. Наоми, который шёл рядом с Люмин, казалось, чувствовал её лёгкое разочарование. Он помолчал, а потом добавил: — Я иногда читаю. — О, — оживилась Люмин. — Ну наконец-то! И какой жанр тебе нравится? — Разное, — ответил Наоми. — Главное чтобы история была интересная. — Стой, — очнулся Сяо, — а это не ты ли случаем Эйса на ту хренотень подсадил? — Нет, — покачал головой Наоми, поняв, о чем говорит Сяо. Итэр и Люмин озадаченно переглянулись. — На это он подсел сам. И лучше не называй так "Вархаммер" при нем. Не дай бог услышит... Люмин наклонилась к Итэру, который шёл сзади, и прошептала: — Он всегда такой? — Не всегда, — так же тихо ответил Итэр, поняв, что речь идёт о Сяо. — Но сегодня... не знаю. Может быть, он просто устал. — Или испугался, — заметила Люмин. — Чего? — Меня. Итэр хотел возразить, но посмотрел на Сяо — на его напряжённые плечи, на то, как он сжимал и разжимал пальцы в карманах, на эту неестественную, почти вымученную позу человека, который пытается казаться меньше, чем он есть на самом деле. — Возможно, — сказал Итэр тихо. — Ты рыцарь. Ты читала досье на нас всех. Для него это может быть... непривычно. Люмин вздохнула, замедляя шаг, чтобы поравняться с Сяо. — Сяо, — позвала она. Он повернул голову — медленно, будто нехотя. — Я не кусаюсь, — сказала она с лёгкой улыбкой. — И досье твое я, конечно, читала, но это не значит, что я собираюсь использовать эту информацию против тебя. Я здесь не для этого. Сяо молчал, глядя на неё. В его глазах не было страха — скорее настороженность. Та самая, которая появлялась у него, когда он не понимал, чего ждать от человека. Сяо моргнул. В его лице что-то дрогнуло — не улыбка, но что-то близкое. — Правда? — спросил он. — Правда, — ответила Люмин. — Итэр редко кому доверяет. Если он выбрал вас — значит, вы этого заслуживаете. Она снова улыбнулась — мягко, почти по-домашнему, и повернулась к Наоми. — Это же касается и тебя, Наоми. Я знаю твое прошлое. Но я также вижу, кем ты стал сейчас. И мне этого достаточно. Наоми кивнул — коротко, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответила Люмин. — А теперь, господа интроверты, может быть, вы расскажете мне, что подают в той таверне, куда мы идём? И если там окажется невкусно — я обижусь и устрою вам взбучку. Сяо посмотрел на Итэра, потом снова на Люмин. — Там хорошие пироги, — сказал он. — С мясом. — И суп, — добавил Наоми. — Грибной. — О, — Люмин мечтательно закатила глаза. — Грибной суп. Давно не ела. Они подошли к воротам, и город открылся перед ними — неспешный, уютный, пахнущий хлебом и жареными каштанами. В таверне пахло травами, жареным луком и чем-то сладким, что томилось в печи. Было уютно, полутемно, и Люмин, едва переступив порог, скинула с себя остатки официальности и стала той самой девушкой, которая умела радоваться простым вещам — горячему обеду, хорошей компании, возможности не думать о работе хотя бы час. — Я угощаю, — объявила она, подходя к стойке, и, не дожидаясь возражений, заказала напитки. Наоми — чай. Чёрный, с бергамотом, как она выяснила по дороге. Сяо — яблочный сок. Потому что он не пьёт ничего крепче, а кофе уже был утром. Себе Люмин взяла тёплый сидр с корицей и, вернувшись за стол, с наслаждением вдохнула его аромат. Еду парни выбрали сами. Сяо, поколебавшись с минуту, заказал миндальный тофу — то самое блюдо, которое Итэр уже видел в его тарелке раз сто, но никогда не спрашивал, почему именно его. Наоми, пролистав меню с непроницаемым лицом, ткнул пальцем в лазанью. — Тяжёлая пища для обеда, — заметил Итэр. — Я голоден, — ответил Наоми. Люмин одобрительно кивнула, заказала себе овощной суп и краюху свежего хлеба, и они принялись ждать, потягивая напитки и слушая, как за окнами таверны шумит городской день. — У вас тут хорошо, — сказала Люмин, оглядывая зал. — Спокойно. Не то что в столице. — Да разве там шумно? — спросил Итэр. — Шумно, — подтвердила она. — И грязно. И люди вечно куда-то бегут, даже если им некуда. Она сделала глоток сидра, и в этот момент дверь таверны распахнулась, впуская внутрь двух мужчин. Они были подвыпившими — не шатались, но в глазах уже играл тот особенный, маслянистый блеск, который появляется после второй или третьей кружки. Один был высоким, крепким, с аккуратной бородой и весёлыми глазами. Второй — пониже, с такими же, как у Наоми, острыми скулами и тяжёлым взглядом, который сейчас, впрочем, был подёрнут алкогольной дымкой. Наоми, сидевший спиной к двери, не видел их. Но услышал. — Наоми! — голос разнёсся по всему залу. Наоми замер. Его спина стала прямой, как струна, пальцы, лежавшие на столе, сжались в кулаки. Люмин подняла бровь. Итэр узнал их — старший брат и отец Наоми. Тахео и Кагэхару. Профессора академии. И сейчас они оба направлялись к их столику, счастливые, возбуждённые и явно не совсем трезвые. — Сынок! — Кагэхару, отец, хлопнул Наоми по плечу так, что тот дёрнулся. — А ты чего здесь? Мы тебя искали! — Мы вообще по делу, — добавил Тахео, брат, присаживаясь на свободный стул без приглашения. — У нас конференция. Но, сами понимаете, — он усмехнулся, — конференции без выпивки не конференции. — Здравствуйте, — тихо сказал Наоми, глядя в свой чай. — Я с друзьями. — Друзья! — Кагэхару перевёл взгляд на остальных, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Хорошие друзья! Молодые! Студенты? Тоже наши? — Это Итэр, — представил Наоми, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И Сяо. И... Люмин. — А! — Тахео поднял палец, будто его осенило. — Та самая! Спецпредставитель! Мы слышали! — Да, — ответила Люмин, и в её голосе не было ни тени раздражения — только вежливое любопытство. — Сегодня приступила. — Отлично! — Кагэхару хлопнул ладонью по столу, отчего чашки подпрыгнули. — Выпьем за это! — Батя! — сказал Наоми, и в его голосе прозвучала мольба. — Мы только заказали еду. — И что? — Кагэхару уже махал рукой официанту. — Нам тоже принесите! Мы с сыном давно не виделись! Наоми закрыл глаза. Его лицо стало красным — сначала чуть-чуть, а потом всё больше, заливая шею, уши, даже кончик носа. Итэр чувствовал, как ему стыдно — этот стыд передавался волнами, тяжёлыми, почти осязаемыми. Сяо молчал. Но под столом его рука накрыла ладонь Итэра — коротко, успокаивающе. Люмин, кажется, не смутилась ни капли. Она улыбнулась профессорам, поблагодарила за компанию и даже чокнулась с ними, когда принесли ещё одну кружку. — Хорошая девушка! — сказал Кагэхару, одобрительно кивая. — Держись за неё, сынок! — Мы не пара! — возмутился Наоми, но отец уже не слушал. Он что-то рассказывал Тахео, они оба смеялись, и смех их был громким, немного нелепым, таким, какой бывает у людей, которые уже перешли грань, но ещё не дошли до края. — Наоми, — тихо сказал Итэр. — Всё нормально? — Да, — ответил Наоми, но голос его дрожал. — Всё нормально. Просто... Он не договорил. Взял чашку с чаем, сделал глоток, поперхнулся, поставил обратно. — Они не всегда такие, — сказал он ещё тише. — Просто иногда крышу сносит... — Понимаю, — мягко перебила Люмин. — У меня тоже есть родственники, которых лучше не видеть после третьей кружки. Итэр усмехнулся. Намек на отца был слишком очевидный. Наоми посмотрел на неё — и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность. Принесли еду. Сяо аккуратно принялся за свой миндальный тофу, делая вид, что не замечает происходящего. Итэр ковырял пирожок, остывший и уже не такой вкусный. Наоми лазанью не трогал — он смотрел на отца и брата, которые обсуждали что-то громко и радостно, и чувствовал, как стыд разъедает его изнутри. — Ты не виноват, — сказал ему Итэр, наклоняясь ближе. — Знаю, — ответил Наоми. — Но всё равно стыдно. Он отодвинул тарелку и уставился в окно, за которым медленно плыли облака. — Пойдём отсюда? — предложил он. — Пойдём, — согласился Итэр. Люмин расплатилась, отказавшись от помощи Кагэхару, который пытался вытащить кошелёк целую минуту, и они вышли на улицу — четвёрка, оставив за спиной гулкий смех и запах выпивки. — Твои родственники — веселые, — заметила Люмин, когда они отошли подальше. — Они хорошие, — сказал Наоми, глядя себе под ноги. — Просто... — Просто иногда хочется провалиться сквозь землю, — закончила за него Люмин. — Я знаю. У меня так каждый раз на семейных праздниках. Наoми улыбнулся. Слабо, но искренне. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответила Люмин. — А теперь, может быть, прогуляемся? Я знаю пару красивых мест. — Когда ты успела изучить город? — удивился Итэр. — Я внимательная, — ответила Люмин, подмигивая. Они пошли по узкой улочке, оставляя позади шумную таверну, и постепенно стыд на лице Наоми сменялся чем-то другим — усталостью, но и облегчением. Сяо, который почти не разжимал губ, положил руку ему на плечо. — Держись, — сказал он. — Держусь, — ответил Наоми.