Все, кроме одной

Мне всегда нужно было пространство между моими мыслями,

Между мной и самим собой.

Время от времени я смотрю на себя и мне больно видеть,

Как я безжалостно контролирую ситуацию.

Но я не видел другого пути

      Люди, пережившие клиническую смерть, описывают свое состояние очень схожими словами.       Детали могут отличаться, но суть остается всегда одна.       Многие говорят, что чувствовали, будто покинули свое тело и наблюдали происходящее со стороны — например, видели врачей или место происшествия сверху. В западной культуре распространено описание движения через темный туннель к яркому, но не ослепляющему свету. Практически все говорят об ощущении покоя, отсутствии боли и встречах с давно умершими близкими или родственниками.       Христиане описывают ощущение вознесения, встречи с апостолами или самим Богом. Буддисты приводят в пример чувство, схожее с Нирваной, разговор с Буддой. Попадались и те, кто все еще верил в шаманизм — они упоминали слияние с природой, встречу с духами.       Рэймонд Моуди говорил об околосмертном состоянии, основываясь на научных исследованиях. Весь опыт людей, переживших клиническую смерть, Моуди объяснял через реакцию мозга на недостаток кислорода и выброс нейромедиаторов, провоцирующих туннельное зрение. А психика экстренно реагировала на угрозу конца жизни собиранием разных образов, оттого и встречи с близкими, подведение итогов и лента жизни, будто проносящаяся перед глазами.       Все эти научные и, если честно, не особо интересные факты Уилл как-то раз слушал от Дастина, когда выдался особенно скучный вечер на радиостанции. Они тогда долго возились над улучшенной Церебро, которую потом прикрутили к фургону «Клекота».       К концу дня на станции никого не осталось, и проливной летний дождь застал их врасплох. Идти под ливнем через половину города у них не было никакого желания, рации в такую погоду барахлили даже после улучшений, а пробираться до дома Хендерсонов по изнаночным туннелям Уилл отказался.       Вот и просидели так, запертые на станции, практически до ночи, пока дождь не прекратился. Тогда-то Дастин и рассказал Уиллу о своих новых знаниях, прерываясь на хруст завалявшихся на кухне чипсов.       Было ли хоть что-то из перечисленных ощущений у Уилла в момент, когда Джейн насаживала тело Векны на огромный кол, который он успел разглядеть в месте, названном ими Бездной?       Ни одного.       Ни чувства спокойствия, ни встречи с дедушкой, с которым он в детстве ходил пару раз на рыбалку и по которому до сих пор иногда скучал. Ни даже пресловутого света в конце туннеля.       Агония, страх, острая боль в груди и жар, пламенем охватившее все тело и особенно солнечное сплетение. А еще чувство невозможного сожаления о том, что он ни-че-го не успел. Поговорить с мамой или хотя бы раз еще ее обнять. Увидеть брата. Рассказать Майку о своей тайне. Даже с сестрой он не успел попрощаться, не было на это времени.       На удивление, Уилл прекрасно осознавал последние минуты в разрушающейся Изнанке, когда связь с Векной, выстроившаяся с двенадцати лет, дала о себе знать в последний момент.       Умрет Генри — умрет и Уилл.       Уилл почувствовал, как пелена последний раз заволокла ему глаза и отбросила в сознание Векны. Он увидел его глазами место, сплошь покрытое шипами (или клыками?), увидел Хоппера, который навел на тело Векны прицел винтовки, увидел Джейн, практически выбившуюся из сил.       Если бы у Уилла не было связи с Генри, Джейн уже не было бы в живых. Он успел в последний момент остановить обезображенную руку, которой Векна собирался навредить Джейн. Стоило Уиллу вскинуть ладонь и сжать ее, сломав в Бездне руку Генри, боль обожгла левое предплечье, словно на самом деле кость разбилась вдребезги у него самого.       Краем сознания Уилл даже успел задаться вопросом, как быстро сестра поняла, что на нее глазами Генри смотрел он сам. Но как только ошметок конечности обезображенного тела коснулся земли, Джейн взмолилась о том, чтобы Уилл выбирался из сознания Векны. Но Уилл не мог этого сделать. Генри ни за что не отпустил бы свой первый сосуд.       Умрет Генри — умрет и Уилл.       Какая простая истина. Как же долго Уилл отгонял от себя эту догадку, пока не столкнулся с ней лицом к лицу.       Он хотел было успеть сказать Майку хотя бы в трех словах о своей тайне, чтобы сделать хоть что-то из самых желанных в тот момент вещей. Обнять маму, увидеть брата, попрощаться с Джейн, рассказать о-…       Но предсмертная агония Генри перетекла в тело Уилла мгновенно. А потом он услышал бессвязные лепетания Майка прямо над ухом. Почувствовал дрожащие руки Майка, обхватывающие его и баюкающие, словно ребенка. Увидел на несколько секунд безумный и напуганный до жути взгляд родных за столько лет глаз.       А потом беспроглядная темнота. Полное отсутствие звуков. Абсолютное отсутствие ощущений в теле. Будто в вакууме. Казалось, это состояние продлилось всего мгновение, потому что следом Уилл почувствовал, как его откинуло назад, и он больно ударился головой о что-то твердое и вокруг разлетелась всплесками холодная вода.       Уилл распахнул глаза, но не увидел ничего. Под ладонями чувствовался гладкий пол, рукава рубашки намокли, воздух, пробивающийся в легкие рваными толчками казался разреженным.       Если бы Уилл был более религиозным, он бы решил, что попал в Чистилище. Но Джойс не отличалась преданностью Богу, в отличие от той же самой Карен. Уилл в церкви-то был всего пару раз, и то на Рождество с семьей Майка.       Тело наливалось тяжестью. Приложив немалые усилия, Уилл сел и снова попытался оглядеться. Ничего. Кромешная и бездонная пустота. Лишь вода вокруг и тишина. Тяжелый вздох упал в никуда, и Уилл зарылся пальцами в мокрые волосы, зажмурив глаза. Нестерпимо хотелось спать, будто его лишили всех сил разом. Где бы Уилл ни оказался, это место явно принадлежало не их миру, миру Бездны или даже тому далекому миру, полному магии.       Не желая больше сопротивляться усталости, Уилл хотел было лечь обратно, но стоило ему отклониться назад, как спина уперлась во что-то теплое. — Нашла…       Шепот разорвал пустоту подобно грому. Уилл резко обернулся, увидев ту, с кем так и не успел попрощаться. — Джейн? Как ты-… — Не я, — она едва улыбнулась, но во взгляде плескалось столько облегчения и сестринской нежности, что у Уилла защемило сердце.       Джейн указала за Уилла, намекая обернуться обратно. — Я бы не справилась без нее.       Уилл проследовал за пальцем сестры и увидел перед собой другую Джейн.       Неземная.       Все, о чем смог подумать Уилл, увидев девушку, неотличимую от его сестры. Вся в белом, золото целовало ее скулы и руки, пряталось в радужке глаз. Она смотрела на него мягко, будто знала всю жизнь. Ее рука взметнулась, как птица, теплые пальцы коснулись его щеки, приласкали. Место прикосновения отдалось жаром. — Знаешь, юный чародей, — сказала она. — За меня и во имя меня сражались целые королевства. Я была наградой, была трофеем, была защитницей. Мне поклоняются словно божеству, прячут ото всех и отдают за меня жизни.       Уилл не мог оторвать от девушки взгляд. Ее голос растекался внутри теплым жидким золотом. Чувствуя одновременно трепет и спокойствие, Уилл прижался спиной к Джейн, которая придерживала его за плечи. — Но за всю свою жизнь я не видела, чтобы за одного человека сражалось с самой смертью столько людей, — продолжила она. — Мне уже успели рассказать о тебе. Один-… — Паладин, — неосознанно перебил Уилл.       Девушка улыбнулась. — Да, паладин, — пальцы исчезли с щеки Уилла, чтобы оказаться на его груди. — Пойми одну вещь, юный чародей. Не твоя вина, что чудовище, подобное нашим, когда-то выбрало тебя в качестве жертвы и связало с собой. Я не божество, но я знаю, что твое время еще не пришло.       Давление пальцев на грудь усилилось, и Уилл почувствовал, как отключается, не имея возможности проронить и слова. — Это не твоя судьба, юный чародей…       Последним, что услышал Уилл, проваливаясь в небытие, были голоса Джейн и Жрицы.       Они кого-то звали.

Я хочу услышать, как возникает гармония

Между мной и самим собой.

И вот я чувствую это растягивающее движение,

Которое говорит мне: я живу!

—

      Боль вспышкой прокатилась по всему телу, вышибая из Уилла болезненный стон, смешавшийся с хрипом. В горле и на языке стоял железный привкус крови, глаза жгло, а вдыхать густой воздух Изнанки было неимоверно тяжело.       Уилл зашелся кашлем и схватился за грудь. В глаза бил алый свет от бесконечных молний. А потом он увидел Майка, замершего, с широко распахнутыми покрасневшими глазами.       Сознание возвращалось грубыми толчками, и Уилл раскрыл рот, пытаясь вдохнуть поглубже, расправить легкие, отказывающиеся работать. Судорожно вздрогнув всем телом, Уилл схватился за запястье Майка, почувствовав, как тот неосознанно сжимает его руку в своей, и это прикосновение обожгло сильнее раскаленного железа, прижатого к голой коже.       Они одновременно расцепили руки, и Майк поймал Уилла за плечи, неверяще вглядываясь в его лицо. — Уилл? — голос Майка сел и был больше похож на тихий скрежет. — Это ты?       Уилл смог наконец успокоить дыхание и неуклюже сесть, все еще поддерживаемый Майком. — Уилл? — услышал он более напряженным голосом, что почему-то вызвало едва заметную улыбку. — Майк, я не уверен, что готов сейчас вспоминать имя твоей кузины из Вермонта, чтобы доказать-…       Договорить ему не дали и сгребли в объятия. Майк спрятал лицо где-то между плечом и шеей Уилла и следом послышалось шумное дыхание, прерываемое попытками сдержать слезы. — Святая Дева Мария, ты жив, — задушено пробормотал Майк, прижимая Уилла к себе, хотя куда уж ближе. — Жив…       Уилл наконец позволил себе расслабиться. Всего на минутку, просто чтобы почувствовать, что слова Майка реальны. Что он действительно жив — они оба — Генри мертв, и все, кажется, закончилось.       Почти. Об этом, не заставив себя ждать, грубо напомнило место, в котором они до сих пор находились. Изнанку снова тряхнуло и, пусть Бездна больше не давила сверху, надвигаясь на них, она продолжала разрушаться, потеряв своего владельца. — Нам нужно скорее выбираться отсюда. — Погоди, — вдруг торопливо прервал Майк.       Уилл отстранился от него. Тело сопротивлялось любому движению, ныло и болело, но Уилл был сейчас рад этой боли, потому что она доказывала, что все по-настоящему, ему ничего не мерещится. — Майк, нам правда надо поторопиться, посмотри вокруг. — Я хочу это сказать.       Руки Майка соскользнули с плеч Уилла и нашли его пальцы, крепко сжимая их в своих. Ссадины на руках болели, забитые грязью и пылью, но Уилла это не волновало. Он увидел, что Майка била мелкая дрожь от холода и пережитого шока, но его лицо было сосредоточенным и даже отчасти спокойным. Будто он все наконец для себя решил, но боялся упустить момент редкой храбрости для нужных слов. — Я хочу сказать это вслух, потому что больше не хочу переживать о том, что не успел, опоздал и не нашел нужных слов вовремя. Господи, я должен был сделать это намного раньше, я просто-…       Уилл вдруг мягко потянул Майка на себя, столкнувшись с ним лбами. — Майк, мы действительно можем поговорить об этом позже. — Нет.       Упрямство Майка всегда проявлялось в самых неожиданных местах. Например, в умирающем промежуточном измерении посреди неслучившегося конца света. — Просто ты должен знать. Сейчас. Я не понимаю, что произошло за последние полчаса, я не понимаю, как ты выбрался. Я почти сам умер, пока держал в руках твое тело и не слышал дыхания или твоего сердца! Я-… — Майк, — Уилл высвободил руки из ладоней Майка и провел пальцами по щекам, на которых высохли дорожки от слез. — Сейчас я чувствую все настолько отчетливо, что если не скажу, меня вывернет от переизбытка эмоций, — Майк говорил тихо, скрипуче и останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Уилл, ты должен знать…       Уилл не смог сдержать улыбки, которая просилась совсем не к месту в сложившейся обстановке. — Говори. — Я люблю тебя… — Майк… — Нет-нет. Ничего не говори, — Майк закрыл ему рот ладонью. — Теперь ты просто знаешь то же, что и я.       Улыбка Уилла чувствовалась даже через прикосновение. Сердце радовалось возможности биться и сбиваться с ритма от услышанных слов. Уилл убрал руку Майка со своих губ и посмотрел в глаза напротив. Влажные ресницы, опухшие веки, смазанное пятно на левой щеке. Майк не отводил взгляд и поджимал смущенно губы. — Поэтому ты решил поцеловать меня первый раз в разрушающейся Изнанке? — не послушал просьбу Майка Уилл и почувствовал, как от сказанных слов у него самого тут же загорелись уши.       Майк в ответ опустил глаза и тихо рассмеялся. — Пусть у нас будет хотя бы одно хорошее воспоминание об этом проклятом месте.

—

      Они выбрались через одну из брешей. Проверив подвернувшейся палкой, что та больше не опасна для их конечностей, Майк наотрез отказался лезть первым, аргументируя свою категоричность тем, что не позволит Уиллу даже на секунду остаться в разрушающемся измерении в одиночку. На справедливое аналогичное замечание Уилла он отмахнулся, сказав, что у него преимущество по времени, проведенному в Изнанке.       Уилл закатил глаза и все-таки полез первым, что оказалось той еще задачей из-за меняющейся в середине гравитации. Чтобы выбраться окончательно, ему пришлось подтягиваться и неловко выкарабкиваться из бреши, как из канализационного люка. Как только в проеме появились руки Майка, Уилл схватился за них и помог ему выбраться. От разлома разлетались клочки пепла, кровавое свечение угасало — измерение умирало окончательно. Даже устройство детонации не понадобилось. — Твой дом, — Уилл указал на дом Уилеров, виднеющийся за деревьями. — Мы все еще без связи, может, зайдем и позвоним на станцию?       Они разорвали сигнальную ленту, ограждающую дом, как место преступления, и вошли.       Звонок на том конце никто не принял. Майк вздохнул и повесил трубку, обреченно осмотрев остатки своего жилища. После того, как демогоргон утащил Холли, здесь кроме полиции никого не было. На полу высохла кровь, а если подняться на второй этаж, то там не будет стены между комнатой Майка и родителей.       Бросив взгляд на прихожую, Майк увидел ключи от машины. — Ладно. Мы не можем ни с кем связаться, но зато мы доберемся на станцию быстрее.       Уилл проследил взгляд Майка и скептически покосился на него. — Никто из нас не умеет водить. — Официально. Но Стив учил меня ездить прошлым летом. — Прошлым летом, Майк, — попытался снова Уилл. — Поехали, — Майк не стал слушать его, схватил за руку и повел на выход, подхватывая на ходу ключи с крючка.       Справедливости ради, Майк действительно умел пользоваться машиной. Они вырулили на основную дорогу и, объезжая вспучившийся местами от затягивающихся разломов асфальт, свернули через пару минут на дорогу, ведущую к станции. Уилл щелкнул наугад по магнитоле, и салон машины заполнила кассета, оставшаяся внутри с последней поездки Карен. Последние аккорды песни оборвались, их заменил новый ритм барабанов и синтезаторов.       Уилл удивленно вскинул брови. — Твоя мама слушает a-ha? — Это кассета Холли, — пояснил Майк.       От Уилла не укрылось то, как пальцы Майка нервно сжали руль. Верно, они все еще понятия не имели, живы ли все, кто пострадал, спасли ли Холли и остальных детей. Уилл даже не знал, где сейчас находилась Джейн.       Рука нашла свое место на колене Майка. Уилл сжал пальцы, привлекая его внимание на мгновение. — Давай не думать об этом сейчас? — Уилл поделился советом, которым пользовался сам. — Мы скоро все узнаем. Давай просто послушаем этих веселых ребят?       Ответом Уиллу стала слабая улыбка и прибавленная громкость на магнитоле. Майк действительно погрузился в играющую мелодию и даже начал покачивать головой в такт. А потом на его губах расцвела уже настоящая улыбка. — «Я бегу, куда глаза глядят, и постепенно понимаю, что жизнь всё равно прекрасна» — вдруг начал неуклюже подпевать Майк сорванным голосом.       Гласные плясали, слова сбивались с ритма, но Уилл только удивленно смотрел на Майка и его изменившееся настроение. Майк продолжал повторять слова песни, постукивая пальцем по рулю: — «Лучше пожалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал!» — проскрипел Майк, не попадая в ноты, и посмотрел на Уилла, замолкая после этих строк.       Мелодия продолжила свою историю, но Уилл ее не слушал. Да, еще рано говорить о том, что все действительно закончилось. Пока они не узнают, как там все остальные и что произошло с телом Генри после его смерти, пока Изнанка не разрушится полностью, расслабляться нельзя.       Но… на пару минут. Всего на пару минут Уилл хотел почувствовать себя выжившим. Живым.       Осознать, что связи с монстром больше нет. Что место, которое отняло у него детство, наконец разрушено. Что конец света не случился и Бездна не схлопнулась с их миром.       Сделать глубокий вдох, наполнить им легкие. Закрыть глаза. Услышать мелодию, текст которой просит дать шанс. Медленно выдохнуть и открыть глаза. Взглянуть на человека слева от себя. Успокоить сердце, бьющееся в груди, ликующее от того, что оно может продолжать свой ход.       Всего на пару минут почувствовать себя наконец свободным.       Наблюдая за Майком, Уилл вдруг заметил что-то промелькнувшее между деревьями на лесной дороге, ведущей к станции. — Майк, притормози. — Что? — Стой, говорю!       Машина с визгом дала по тормозам. — Сдай назад, — Уилл указал на странное мельтешение среди деревьев. — Видишь?       Майк прищурился, плохо различая то, о чем говорил Уилл. Двинул медленно машину вслед за копошением листвы, напрягаясь всем телом. — У нас нет оружия, — Майк обернулся на задние сидения, но там разве что лежали портфель Тэда и игрушка, оставленная Холли.       Уилл еще немного проследил за движением рядом, хмуря брови. Но спустя пару секунд его лицо разгладилось, а уголки губ поползли вверх. — Я не думаю, что оно нам понадобится.