Мне не больно

Волкособ Баки Барнс, отмеченный сразу двумя увечьями, достает из сейфа дискету контроля, схему бионического протеза и криволинейную систему координат, согласно заковианской метрике. Разложив предметы на столе, послужившим любовникам своеобразной кроватью сутки назад, Барнс задумчиво изучает приобретения. Находясь на приличном расстоянии от заковианской территории, он всё равно не может задействовать украденный паспорт. — Что по заковианцу, Брок? — Барнс обращается к своему партнеру человеку. — Его зовут Стив Роджерс, — живо откликается тот и подходит ближе для разъяснений. — Здоровый, как коренные — с Титана. Психически тоже здоров, как я успел высмотреть. Альфа. Человек Брок Рамлоу не имеет характерных для омеги поведенческих отличий, как не имеет двойственной половой системы. С точки зрения антропологии — зрелый мужчина, не способный к вынашиванию плода, который к тому же абсолютно «слеп». Люди лишены целого ряда рецепторов, потому не умеют считывать третий пол. Однако это не мешает не-омеге обладать волкособом альфой в полной мере. Рамлоу тянется через стол, ненавязчиво трогает Барнса за плечо, поправляя тому рукав над протезом. Смотрит на второй рукав и поправляет тот для симметрии. Улыбается, случайно задев волчью лапу браслетом коммуникатора. Человек пребывает в отличном настроении, что делает заботу естественной. — И чем занимается «титан» Роджерс? Его должность? — уточняет Барнс, уже поймавший любовника за руку. Уцелевшими пальцами волкособ неторопливо выводит рисунки на загорелой коже человеческого запястья. Подобные «рисунки» не имеют смысловой нагрузки и предназначены для выражения симпатии. Будучи альфой, Барнс проявляет нетипичное поведение для Псовых. Он не доминирует и не настаивает на близости, всего лишь «прорисовывает» свое расположение к не-омеге, для которого подобное абсолютно точно в новинку. Рамлоу рад, смущен и озадачен, принимая ласку. И даже не пытается скрыть свой восторг от столь простого ухаживания. — Так, чем же? — Барнс переспрашивает, помогая расставлять продуктовые боксы. — А?.. — Рамлоу тоже переспрашивает, увлекшись собиранием завтрака, а сам обходит стол по длинной боковине. Судя по выверенным шагам, замыслил какое-то неожиданное действо: сюрприз, подарок или вроде того. Барнс улавливает интригу, исходящую от любовника, и обращается к тому с настороженным весельем: — Брок?.. Рамлоу «незаметно» вышагивает к гермодвери модуля, оборачивается и на одном дыхании выпаливает: — Стив Роджерс — капитан внутренних войск Надзора и Безопасности Заковии. Озвученная информация не является ни сюрпризом, ни подарком для волкособа, он сверлит взглядом человека, замершего в проходе. Рамлоу выглядит пристыженным, но готовым удирать в любую секунду. Барнс мрачнеет и молча тянется за напитком. Расправляет плечи, хрустит позвонками, словно после изнуряющей работы, прочищает горло глотком огненного кофеина, отставляет термос. — Действующий капитан надзора?.. — альфа задает свой последний вопрос, на удивление, сохраняя крупицы иронии в интонации. — Действующий, — провинившийся не-омега в дополнение к сказанному еще и кивает, пряча улыбку, затем отступает на пару шагов в проходной модуль. — Беги, — не переходя на рык, командует Барнс, но с места не срывается. Так и стоит сердитой глыбой, упершись лапами в столешницу. Одной лапой. Архаичный протез выдает свое наличие нечувствительностью* костяшек, разжать которые требуются усилия. Механика запаздывает с выполнением заданий, плохо «слышит» мозговую активность обладателя, так как имеет примитивный вариант прошивки и крепится на четыре болта вместо спайки. Тем и плоха, в отличие от волкособа. Барнс отлично справляется с «отстыковкой» от стола, не угробив при этом ничего из обстановки. Хотя должен крушить всех и вся, учитывая неприятную новость. — Я не виноват, что Роджерс оказался капитаном!.. — вместе с топотом звучное эхо разносит голос убегающего Рамлоу, выкрикивающего оправдания в свою защиту. — Я долго сдерживался, Брок!.. — откликается Барнс, продолжающий стоять на одном месте. Определенно, альфа предоставляет фору своему не-омеге. — Он это звание раздобыл до меня, если что!.. — берцы грохочут уже по блочному полу модуля оранжереи, которую Рамлоу пересекает, спотыкаясь о цистерны с удобрениями. — Бля, понаставили!.. — Я берег тебя, Брок, не убейся там без меня!.. — несмотря на увеличивающееся расстояние и многочисленные стеновые перегородки, волкособ отлично слышит ругательства и возню запнувшегося человека. Резко свернув за угол, Рамлоу врезается в бронь раздвижных дверей грузового подъемника. По-видимому, достигнув цели забега, он позволяет себе шутить на полную катушку: — Как я могу убиться без тебя, Баки?! И, вообще, какой заковианец подвернулся, такого и сцапал!.. — Я любил тебя, Брок, но сейчас ты отхватишь!.. — Барнс срывается с места. — Не догонишь!.. — дразниться Рамлоу в ответ и, конечно, не успевает захлопнуть кабину лифта, чтобы скрыться от преследования на другом уровне. Псовые — одни из лучших охотников в космосе. В прошлом, когда охота была необходимостью, а зверье носилось с планеты на планету, откладывая яйца с лицехватами, расе волков не было равных. Ксеноморфов практически истребили тогда, поставив под вопрос законность действий хантеров. В настоящем волкособы — идеальные солдаты. Сильные, выносливые, преданные до самоубийства. Любой армии любого конгломерата нужны такие, но Псовые отдают предпочтение крупным локациям. Канувшая в массовых беспорядках Республика, узурпировавшая власть Конфедерация — в каждом случае военные действия велись и ведутся лапами бывших охотников. И в каждом отдельно взятом случае дезертирство — статья, предписывающая ликвидацию. Только поймать разогнавшегося до ультраскорости волка непросто даже лазерной пулеметной очередью. Бегущий по стенам Барнс настигает любовника, провозившегося с дверцами слишком «долго». Рамлоу ошарашено вздрагивает и загоняет сам себя в угол со словами: — Догнал?.. Очуметь, какой ты быстрый, Баки! — Быстрый и злой, — волкособ в одной касание сгребает «добычу» и выносит человека из лифта, продолжая нагнетать обстановку. — Я не знаю, что с тобой сейчас сделаю, Брок! Всё в действиях альфы говорит о неминуемой расправе над не-омегой. Барнс всерьез собирается потрепать любовника за то, что тот треплет ему нервы неподчинением. Причем наказание совершенно уместно по меркам множества миров, где правит динамика*. А Псовые, так вообще, ярые фанатики в плане устоев: стая формируется по желанию альфы и держится на слове сильного, которое не смеют оспаривать беты и омеги. Суть динамического строя, простыми словами. Однако Барнс, комкая в лапах замеревшего человека, не может ударить того. Даже рычать не может. Или не хочет. Психологически волкособ младше, хотя жизненный цикл людей на два порядка короче. Вероятно, из-за разницы в опыте связь кренится в неправильную с точки зрения традиций сторону. — Брок? — Барнс без угрозы склоняет свою морду к лицу любовника. Касается кончиком носа, проявляя чудеса выдержки, чем подтверждает теорию о зависимом положении альфы в этой необычной паре. — Если меня пристрелит капитан надзора, ты расстроишься? Рамлоу, убаюканный маневром, аж закашливается от возмущения. Меняется в лице, открыто паникуя от услышанного: — Никто тебя не пристрелит, Баки! — уговаривает и тянется обнять. Гладит по плечам, чешет густой подшерсток за острым волчьим ухом, жмется ближе, целует и повторяет в сердцах одно и тоже. — Никто и никогда! Я же не смогу без тебя?! — Вот и я не смогу без тебя, Брок, — делится сокровенным волк, подтверждая искренность своих слов невесомыми поцелуями в каждый доступный клочок тела любовника. — Мы делаем это в последний раз, ты обещал. — Клянусь, никаких больше протезов, — соглашается Рамлоу и пробует разбавить накалившуюся атмосферу юмором. — И никаких капитанов надзора!.. Барнс фыркает, оценив иронию, и млеет от прикосновений, не планируя выпускать своего не-омегу из лап. Честно испугавшись, Рамлоу гладит волкособа по лохматой голове, воркует романтические глупости и выпрашивает более откровенные поцелуи. На что альфа сразу же сдается, подставляя рот. У Барнса соблазнительно пухлые губы яркого оттенка, у Рамлоу, наоборот, бледные и властные. В этом союзе всё наоборот. Сплетаясь языками, оба спешат дотронуться друг до друга. Оба громко пыхтят, когда возня с ремнями и ремешками одежды стопорит процесс оголения. Оба гортанно стонут, обнажая плоть. Рамлоу отбирает инициативу, умещая окрепшие члены к себе в ладони. Не глядя, человек сплевывает на кулак, смешивая слюну с предсеменем волка, готового к спариванию. У пухлогубого альфы крупный размер: крупная головка, крупный ствол и, однозначно, крупный налившийся узел в основании. Из-за узла Барнс, возбужденный до пика, течет обильно и вязко и с недовольством реагирует на «суету», создаваемую любовником. Рамлоу принимает раздражение, как должное. Наскоро тычется языком в сочные губы, слизывает сладость, вынуждая альфу заткнуться, и набирает темп руками. Не-омега не только задает ритм обоюдной стимуляции, но диктует некие правила. Интимность момента переходит за грань томления, когда Рамлоу оказывается на спине поверх ящиков с инструментом. Барнс, раздираемый вожделением, елозит между расставленных бедер и изводит себя напускной неточностью. Он пристраивается членом к аккуратной, несмотря на постоянное использование, «звездочке» человеческого ануса и приставляет головку, поменявшую цвет на ярко красный. На фоне сжатой дырки головка кажется еще больше. Барнс пытается войти, медленно растягивая края прохода, лоснящегося от искусственной смазки, но раз за разом «промахивается». Таким садистским способом альфа длит свое удовольствие. Рамлоу, вынужденный оставаться незаполненным, шипит угрозы про расплату за грехи и стремится прекратить пытку на свой манер. Он дрочит себе, попеременно меняя ладони. Дрочит на взводе, быстро и резко, отрешившись от действий «садиста». Размер у человека поменьше, поскольку он сам меньше. Зато гроздь венозного сплетения больше, отчего ровный без уклона ствол наливается краской крови быстрее. Барнс замечает протест своего не-омеги и лезет мордой к тому в пах, не позволяя наслаждаться без своего участия. — Уйди, я с тобой не дружу! — обиженно огрызается Рамлоу, стараясь избежать прикосновений и вывернуться. Ругается нарочито серьезно и ощутимо пихается руками, решив не подпускать к себе. — Уйди, сказал! Не друг ты мне больше!.. Барнс игнорирует и слова, и мечущиеся руки, и саму попытку сопротивления. Разворачивает брыкающегося под удобный угол, сцепляет в замок лап и ловит так и не опавший член человека. Ловит и сразу сосет. Без уточненных заигрываний. Толкает в самую глотку, насаживаясь поглубже ртом, в котором достаточно места и слюны. Сосет и смакует реакцию, наблюдая, как Рамлоу со стоном откидывается обратно, на ящики, бормоча его имя. Но и этой победы альфе недостаточно. Наигравшись с членом, он принимается лизать дырку, нещадно дразня не-омегу пальцами. …Стивен Грант Роджерс наблюдает за процессом еще несколько непростительно долгих секунд, не в силах оторваться от изображения. Волкособ Баки Барнс, условно потерявший навык к случке, все-таки загоняет свой крупный член в вылизанную дырку анального отверстия человека. Практически до узла. В узкую тесноту. Одним уверенным махом. Брок Рамлоу всхлипывает, закидывая поджарые ноги на поясницу волка. Не-омега Брок Рамлоу в экстазе от происходящего. Тот самый, улыбчивый и общительный, который «наследил» возле Участка безопасности. Тот, который представился ему как Бро-Рам, модификант, работник по найму.