Мне не больно

Стив зажмуривается, опускает голову, требуя от себя взять под контроль произошедшее. Вопить, рыдать, биться в истерике, поддавшись сиюминутному порыву, не имеет смысла. Он в первую очередь капитан внутренних войск. Не омега. Не безвольный, трепещущий перед альфами слабак. Не существо, истекающее смазкой на хороший узел. Да, он увлекся преступниками в розыске, которых должен был арестовать тринадцать суток назад, но он всё исправит. Стив еще раз напоминает себе про обязанности, и только поэтому разворачивает голограмму в полноценную картинку. Только поэтому. Изображение «Удара», передаваемое чипом его паспорта, детализированное, без погрешностей. Несмотря на максимальное искривление, идущее от черной дыры. Датчик слежения воспроизводит даже блики стекла капсул из оранжереи со светящимися саженцами внутри, не искажая цветопередачу. И временные рамки совпадают — Стив сверяется с часами на запястье, делая пометки в журнале наблюдений. Снабжать любые документы маячком с расширением в шести измерениях, пожалуй, одно из лучших решений министерства обороны. Человек и косвенно волкособ, укравшие у него медицинскую карту контроля, не активировали ту, надеясь остаться не обнаруженными до момента своего вторжения в Трискелион. Надежды пиратов на анонимность не оправдались. Стив в очередной раз создает слепок их транспортника, чтобы внести тот в личную базу данных. Как действующий капитан он имеет право вести расследование без согласования с вышестоящим начальством, если считает сохранение тайны необходимостью. А он считает. Иначе войска воздушного флота уже разбомбили бы столь ценный экземпляр карманного гиперпространства*. Тот самый, который на слуху у разведывательных управлений. Использование которого запрещено Всеобщим галактическим законодательством. Загадочный, неповторимый и ужасающе энергозатратный сгусток аномальной силы, известный как Зона Безмолвия. С виду, крохотная антрацитовая безделушка, которую действительно легко поместить в любом из карманов в качестве брелока для ключей. Ничем не примечательный черный лоснящийся брусок, открывающий лазейку в горизонт событий. Только далекому от гиперпрыжков туристу, блуждающему в поисках удовольствий по Мадрипуру*, не впаришь такой за сувенир даже даром. То, что Брок Рамлоу когда-то обитал на самом большом спутнике развлечений для взрослых, Стив выяснил, копнув поглубже дозволенного в поисковой системе полицейского департамента. Модификант Бро-Рам до сих пор числится в базе одного из агентств, занимающихся чартерными воздушными перевозками. Скорее всего, именно там, в Мадрипуре, где разрешено всё, что запрещено в правовом космосе, Брок раздобыл Зону, но сначала научился управлять той. Для этой науки, к слову, требуются ни месяцы тренировок, а не один человеческий год. Правильно рассчитать силу воздействия на объект, помещенный внутрь горизонта событий, чтобы не потерять тот безвозвратно, — задача из разряда сверхсложных. Рассчитать и сохранять баланс радиационных полей стабильным. Своевременно «кормить», так как черная дыра прожорлива. Но не любая радиация сгодится, то есть необходимо запастись излучением естественного происхождения. Интересно, как сделать такие запасы энергии? Но главное — что в основе? Стив ловит себя на мысли, будто он уже упустил важное по многим пунктам расследования. Позволил пиратам отвлечь себя. Развлечь. Ублажить. Он невесело усмехается сарказму, на который, оказывается, еще способен, и отматывает изображение «Удара» назад. Медленно, от уровня к уровню Стив минует секции приличного в размерах судна. Корабль* просто огромен и оснащен всем для длительного пребывания в космосе, а наличие сверхзвукового ускорителя делает человека и волкособа недосягаемыми для преследования. Пассажирские суда, рассчитанные под колонизацию какой-нибудь планеты, снабжены сверхскоростью согласно спецификации, но не боевым модулем. Стив делает глубокий вдох, осмысливая масштабы вооружения «Удара». Он видит много единиц различной огневой мощи и степени использования. Слишком много. И образцов, прошедших обкатку, больше, чем должно быть у миролюбивых путешественников. Хотя альфы не показались ему кровожадными. А какими, Стив? Какими они тебе кажутся, болван?! Проглотив неприятный до тошноты ком вместе с ругательствами, он сверяет маркировку на боеприпасах с идентификатором самого корабля. Скрывающиеся от закона беглецы постарались на славу, искажая штампы везде, где можно, и делая те, нечитаемыми. Но не для заковианского дешифратора. Стив вычленяет на бирках единый корень «ЩИТ» и приходит к однозначному выводу — «Удар» раздобыл волкособ. В отместку за охоту, устроенную на него сослуживцами, если верить всплеску эмоций, которые в запале выплеснул человек. Если верить. Стив откровенно сердится и отказывается верить кому-либо, кроме собственного чувства долга. Он должен раскрыть секрет топлива этой махины и секрет «кормежки» черной дыры, в которую преступники спрятали свой корабль. И не должен отвлекаться на игры в верю не верю. И лучше задавить на корню робкий протест омеги, который уже вовсю проникся сочувствием к дезертиру Барнсу. А если совсем начистоту, омегу нужно было умертвить еще в зародыше и переделать пол на нормальный. Прискорбно, что подобная практика под запретом в Заковии. Так что ищи, Стив, ищи!.. Ты же ищейка в капитанском звании! Он сосредотачивается на задании, требуя эмпатию заткнуться, и возвращается вдоль секции жилых помещений. Ныряет на уровень ниже, в блок отдыха персонала, но ничего выходящего за рамки стандарта не находит: спорткомплекс с различным инвентарем, тренировочное поле для занятий на «свежем воздухе», зал с игровыми автоматами. Разве что бассейн чересчур шикарный для двоих. Стив спускается еще на уровень — к агротеплицам, мимо оранжереи. А вот здесь, есть к чему придраться!.. У большинства колб нет спецстекла, у светящихся саженцев — есть. Стив обозревает всё живое и зеленое, высаженное либо в почву, либо в воду. Отростки под специальным хромом опалесцируют без ничего — дно пустое. Только несметное количество проводов, подведенных к каждому. Приятно осознавать, что ты еще на что-то годен, правда, капитан Роджерс?! Стив урезонивает желчность и без эмоций запускает изображение «саженцев» в поисковой строке. Справочники по ботанике, ожидаемо, не выдают совпадений. Однако ждать долго не приходится, отклик приходит из базы запрещенного эмбриогенеза: в колбах — «зародыши» Тессеракта. Этого гиперкубического монстра с непостижимой энергией, не относящегося ни к живым, ни к мертвым материям. Стив невольно задумывается о человеке, о Броке, который сумел провернуть махинацию подобного масштаба. Как?! Как слабый человечек, рожденный в шахте, затерянной где-то во Млечном пути, не побоялся связаться с такой мощью? «Потому что человечек не прост», — с издевкой подсказывает Стиву рассудок. Обескураженный открытием, он массирует уставшие веки. В фокусе присутствует расплывчатость, характерная для долгого напряжения, — персональный чип, внедренный в подкорку еще в младенчестве, изрядно портит зрение. Стив подозревает, что встретит старость полностью ослепшим из-за этого устройства, выступающего связующим звеном с внешними источниками информации. Но перспектива слепоты волнует его в меньшей степени, впрочем, как и Тессеракт вместе с разгадкой энергетической подпитки, в отличие от Брока Рамлоу. Омега, любопытный и наивный, неподобающе восхищен «талантами» альфы человеческого вида, хотя должен поберечься подобных знакомств. «Не поберечься, а арестовать еще возле участка Безопасности!» — рявкает капитан. Внутри Стива бушует самая настоящая битва между плотским и аскетичным. Между желаемым и требуемым. Между надуманной влюбленностью и реальной ответственностью. Он ведь ответственен за промедление в поимке пиратов. И в сокрытии факта пребывания незарегистрированного судна в воздушном пространстве своей Федерации — тоже. И все эти промашки обрушатся ему на голову уже в ближайшее время. Со священным ужасом Стив представляет, как лишается капитанского звания. Как, опозоренный, выслушивает приговор закрытого судебного заседания. Как отправляется в утиль — на органы, чтобы хоть так принести пользу законопослушным гражданам. Только омега не соглашается с устрашающими доводами капитана. Этот беспечный влюбчивый подросток, лишенный когда-то права голоса, баюкает разум надеждой, что всё обойдется. Что альфы — вынужденно в бегах и не представляют опасности ни для кого, включая порядочных заковианцев. И на органы Стива никто не отправит, так как высшая мера упразднена внутри Заковии и применяется только для иномирцев. Пиратов тоже никто никуда не отправит, так как те еще не совершили ничего в рамках смертной статьи. «И не совершат», — нашептывает обеспокоенный омега, всеми силами уговаривая Стива не допустить вторжения в Трискелион. Стив Роджерс, запутавшийся в собственных чувствах, не находит выхода из западни, в которой увяз с головой. Больше он ни в чем не уверен. Кроме разве что очевидного — Брок не смог бы купить Тессеракт, тем более — Зону Безмолвия, и выкрал всё это у кого-то совершенно опасного, на кого работал пилотом. Подобные криминальные «развлечения» доступны узкому кругу лиц с плохой репутацией и теневыми связями в различных сферах, включая Технологии. Вероятнее всего, в Мадрипуре Брок катал толстосумов от одного борделя к другому, зарекомендовал себя, втерся в доверие к хозяину, обучился, а затем испарился, прихватив в формате выходного пособия редчайшие ценности. Файл из базы агентства на модификанта Бро-Рама не удален и находится в открытом доступе исключительно в целях поймать наглеца. Неважно, кто отловит — местные агенты, наемники, армия Заковии. Важно, чтобы взяли живым. Стив проверил накануне, так называемые, сети смертников. Ни на одном крупном портале, где за голову разыскиваемого анонимы назначают реальные суммы, Рамлоу нет. Следовательно, того стремятся найти целым и невредимым — для изощренной мести. Стив избегает неприятных мыслей о расправе, которую учинят над Броком уязвленные воровством головорезы. Избегает и на автомате ищет местоположение того на корабле. Человек находится в бытовом отсеке, занятый личной гигиеной. Рифленый пластик душевой кабины позволяет проследить очертания поджарого тела, окутанного водяным паром. Если Стив сместит траекторию и увеличит фокус, датчик сможет пробиться через преграду в виде полимеров и газа. Если?! Он отказывается от бредовой идеи, не готовый потерять крохи самоуважения, которого и без вуайеризма осталось на донышке огромного стакана. Внезапно и к большой радости он вспоминает, как давно хотел промочить горло. Тянется в бар за охлажденными напитками и слышит мелодию, исполняемую Броком в хриплой тональности. Тот напевает негромкое и забавное «та-да», растирая мочалкой спину. — Та-да, — тут же подхватывает Баки, работающий неподалеку от санитарного узла. — Та-да, — продолжает петь ничего не подозревающий о вокальном дуэте человек. — Та-да, та-да, — мягко отзывается волкособ, одетый в ярко-желтый экзоскелет*. Баки не пытается перекричать скрежет металла, сортируя отходы жилых блоков. Руки-краны, даже левая, без проблем тягают контейнеры, расставляя те, согласно способу утилизации. Легко и непринужденно, с задумчивой полуулыбкой волк занимается делом. Только его расслабленность, как и мягкость, иллюзорные. На самом деле Баки — охраняет, поэтому весь обращен в слух и зрение. Волкособ безостановочно контролирует отсек санузла, наблюдая за гермодверями. Альфа стережет своего «омегу» от посягательств. Своего обнаженного, уязвимого, поющего под душем человека. Возможно, избыточное волчье внимание выглядит ненормальностью, если учесть, что на корабле нет никого, кроме двух разумных обитателей и небольшой армии роботов-помощников. Но для омежьей сути Стива только такое внимание нормально. Даже аскет-капитан, всегда сдержанный на похвалу, и тот трепещет в согласии на подобную бдительность. Неожиданно Стив осознает, что толком не напился и держит стакан на весу, вновь увлеченный подсматриванием. Его сердце замирает от умиления, а душа греется теплом чужих отношений. Только совести неловко от беспардонности, с которой он лезет в отношения двух альф, не являясь другом, родственником, партнером. «Ты не можешь быть партнером сразу двоим. Преступникам», — напоминает капитан с ложной отстраненностью. «Или можешь?» — вопрошает омега с надеждой. Стив не знает, что он может, а что нет. И какой бы глупостью не казался самообман, он не в силах перестать грезить, чтобы его берегли вот так же. Не запирали узником, именно оберегали, как волкособ бережет своего не-омегу. А еще Стив не в состоянии уничтожить положительные эмоции, вспыхнувшие в нем от встречи с Бро-Рамом. От встреч. Поскольку Брок избрал его мишенью и появлялся перед дверью его дома практически ежедневно. С улыбкой, с обязательным общением о том о сем, с вниманием, которого так не хватает капитану Роджерсу. Почему человек остановил свой выбор на нём, Стив до сих пор не выяснил. Конечно, он выслушал лестное о себе из первых уст, наблюдая разговор между альфами, и всё же это не объясняет, почему. Анализ фактов должен помочь выяснить ответ. Сухой анализ. «Не блуждание в очаровательных эпизодах», — напоминает капитан. Итак, Брок Рамлоу, который вовсе не модификант Бро-Рам, возник из ниоткуда на заковианской территории и обнаружил себя возле участка Безопасности девять суток назад. Судя по точкам слежения, пират не особо скрывался. Скорее, наоборот, вполне на виду изучал Карту состояния полицейского состава. Все-таки неоднозначная штука эта уличная Карта, отображающая местоположение каждого сотрудника департамента Надзора, включая нерабочие часы. С одной стороны любой гражданин Заковии имеет возможность отследить, как и сколько работают блюстители порядка, с другой — любой преступник предупрежден. Брок, к сожалению, оказавшийся во второй категории, Карту изучил вдоль и поперек, появляясь перед той и днем, и вечером, и под утро. Затем, что-то для себя решив, пропал с радаров слежения на сутки. Стив так и не смог выйти на след человека, свернувшего за угол здания кафетерия и растворившегося в пространстве. Значит, у Брока есть еще масса аномальных приспособлений, наподобие, Зоны, чтобы оставаться незамеченным по требованию. Спустя сутки и вновь из ниоткуда Брок нарисовался перед его домом, пока Стив был на дежурстве, и заполонил ландшафтный участок всевозможной строительной техникой. Не просто заполонил, но уже перекроил и переделал большую половину внешнего периметра, следуя плану и смете, согласованными с владельцем. Согласование, оплата, договор и множество дополнительной документации по благоустройству оказались подлинниками. По крайней мере, когда Стив вернулся, озадачился новшеством и бросился спасать остатки былого, сверив пакет документов, он не обнаружил фальсификации. Обнаружил несовпадение адреса в одной букве. Брок, кстати, тоже бросился, озадаченный своей ошибкой, и попросил дать ему время всё уладить. То есть вернуть прежний вид покрытию вместе с зеленью за свой счет. — Немного времени, капитан Роджерс? — Брок выглядел расстроенным, но не унижался, предлагая сделку. — Гарантирую скорость в восстановлении исходника. Стив замялся с ответом, не желая видеть чужака на своей территории. Он вымотался в тот день, разгребая двойную порцию неоплаченных штрафов. Плюсом студенты колледжа добавили неразберихи, запоров тестирование, к которому он их исправно готовил. Поэтому Стив стоял, тупил и злился на невообразимый дизайн, который кто-то возжелал лицезреть ежедневно. В то же время Брок, отошедший к роботизированной мешалке растворов, сделался еще более озадаченным, выслушивая брань от начальства по аудиосвязи. — Бро-Рам? — дождавшись, когда неприятная беседа закончится, Стив позвал незадачливого модификанта. Он перестал злиться на бедолагу приезжего, спутавшего мудреные для прочих речевые знаки Заковии. К тому же быть наемным рабочим в чужой Федерации не гарантирует достойную оплату и доброе отношение со стороны местных. К сожалению, Стив столкнулся с подобным родом преступлений даже в родных — образцовых — координатах и остался поражен алчности некоторых индивидуумом. Брок подошел к нему, старательно пряча огорчение за деловым тоном и продолжая начатый разговор: — При наличии доступа к изображению, смогу вернуть первозданный вид. Что скажете, капитан? Стив еще больше проникся к модификанту, не стремящемуся давить на жалость, потому предложил самое разумное, на его взгляд: — Мне не нужна скорость, Бро-Рам. Верни мне мой ландшафт постепенно и не во вред своему основному заданию. Понимаешь меня, Бро-Рам? — Да, капитан Роджерс. Спасибо. Всё исполню в лучшем виде!.. Отдать должное, Брок исполнил. Так исполнил, что Стив позволил выкрасть свой паспорт беспрепятственно. Капитан внутренних войск допустил, чтобы его обокрали в собственном доме практически на глазах! И мотивация у Стива была основана отнюдь не на методе приманки. Он вообще не думал о расследовании, когда общался с Броком, приезжающим для переделки ландшафта каждый вечер. Он смеялся над шутками и много шутил в ответ, угощался едой на вынос и угощал ужином, который непринужденно получался вкусным, хотя Стив обычно не готовил дома. А ведь между ними не возникло даже флирта. Поглощенный удивительно приятными эмоциями, Стив не заметил, как восстановление придворовой территории завершилось. Брок появился в последний раз на его пороге с подарком-извинением и утащил паспорт медицинского контроля именно в ту ночь. Если проанализировать полученные дары, состоящие из набора кухонных измельчителей и большого мешка корма для питомцев, которых у Стива, между прочим, нет, человек испытывал к нему не менее дружеские чувства. И, наверное, Брок просто не успел отследить про живность? Увлекшись предположением, Стив упускает момент, когда человек выходит из душевой. Слышит лишь обрывок фразы, обращенной к волкособу: — Спешу на помощь!.. — оповещает улыбчивый и почти что одетый Брок, торопясь переобуться в те самые, утяжеленные магнитным полем ботинки, которые называет «тапками»* и в которых совершил воровство. Стив запомнил логотип «Гидры» с черепом, когда Брок шнырял по его кровле. Как запомнил взаимную симпатию, которую похититель документов не преобразовал в нечто иное, несмотря на океан улыбок. Потому что имеется причина. Всего лишь одна, но самая веская. Такая, которая делает человеческую улыбку влюбленной. — Да забей! Я сам, — отзывается Баки, закончивший с разбором мусора. Единственная причина неслучившейся связи между Стивом и Броком в данную минуту висит на потолке, вовсю занимаясь заплатками внутренней обшивки. Волкособу нет нужды переобуваться, наоборот, достаточно — разуться. Особое строение скелета позволяет неплохо держаться наверху, пусть и без хвоста. Тем времени, Брок неуклюже карабкается к своду, желая присоединиться к своему альфе и помочь тому. В действительности, конечно, не столько помогает, сколько смешит развеселой болтовней, усевшись рядом. А Стив, как глупец, ловит каждое человеческое слово вместе с идеей о том, что он тоже так умеет — сидеть, стоять, ходить вниз головой, даже оставшись в обуви. Он легко взмывает вверх, якобы оценить кабинет с иного ракурса. Его тело, способное на непродолжительный полет, великолепно держит свой вес и балансирует между балками перекрытий без напряжения. Всё благодаря мощнейшей внутренней гравитации. Волкособ не может долго оставаться в опрокинутом положении — кровь перельет в голову и станет плохо. Заковианец Стив может прожить так, вверх ногами, остаток жизни и даже не ощутит дискомфорта в виде мигрени. Потому небезызвестный Рафт* — для его расы слабоватое препятствие. Планета-тюрьма, омываемая супербассейном кислоты, последнее пристанище для преступников экстра-класса и главная страшилка законопослушного космического пространства. Окажись Стив Роджерс в числе заключенных, у охраны возникли бы серьезные проблемы. Удержать прыгучего и способного отталкивать кислоту без ущерба для своего здоровья — та еще головоломка. Опомнившись, Стив вынужденно замедляет прогулку вверх тормашками. Он, представитель закона, только что рисовал себя одним из заключенных Рафта?.. Поставил в один ряд с преступниками, поимкой которых обязан заниматься?.. Практически породнился с пиратами, засевшими в Зоне Безмолвия?.. Не много ли чести для двух беглецов в розыске?! Стив срывается вниз, когда обдумывает уничтожающую его достоинство зависимость от симпатичных альф. Безмозглую омежью зависимость. А голограмма над столом по-прежнему отображает Брока и Баки, которые по-прежнему в большом межгалактическом розыске. И прямо сейчас Стив может положить конец этой — позорящей его — истории. Прямо сейчас! Пока не стало слишком поздно! Слышимое только на уровне ультразвука шипение волкособа заставляет вернуться к изображению с «Удара». Стив смотрит, как Баки стоически терпит боль, заваривая последние дюймы обшивки. Пальцы протеза вывернуты под ненормальный угол из-за нагрузок, которые волк допускал на протяжении дня. Низкотемпературный пластик*, простейший полимер в основе искусственного органа, как раз «не любит» давление сверх нормы, потому искривляется. Баки больно по-настоящему, но он не может показать свое состояние перед человеком. Не может и специально отвлекает того по мелочам, когда Брок собирает инструмент. — Укладывай так, чтобы найти потом хоть что-то. Пожалуйста? — шутит Баки, которому совсем не до шуток. — Я тебя сейчас уложу так, что никто не найдет! — ворчит Брок на просьбу и оборачивается, чтобы пригрозить увесистым отбойным молотком, но замирает, заметив изломанные пальцы любовника. — Баки?! Теперь волкособ стоически вздыхает, выслушивая брань, мольбу, обличительные укоры, вопли отчаяния и сочувствия, и весь широчайший спектр эмоций, которыми переполнен обезумевший от возмущения человек. — Я закончил. И мне не больно, — криво лжет Баки, пытаясь хотя бы враньем загладить свою вину, которой нет. Брок таращит глаза, отпихивает от себя ящик с инструментом и бросается отобрать паяльник из измученных лап. Отбирает, швыряя тот вниз со всей ненавистью, на которую способен. Повторный гулкий звук металлического лязга оглашает вакуум модуля, а после в неестественной тишине звучат слова, которые человек, возможно, никому больше не скажет. — Я люблю тебя, — шепчет Брок и целует своего волка куда-то в морду. И разминает тому неживую лапу. И опять целует — уже в скрюченную ладонь протеза, будто это способно облегчить страдания. Гладит, массирует, уговаривает «не болеть» и до слез сокрушается о случившемся. — Потерпи совсем немного, Баки. Потерпи, хорошо?.. Немного. Я выверну наизнанку этот сраный Трискелион!.. Стив замечает, как мокрые дорожки чертят прямые линии по смуглому лбу и стекают иррационально вверх. Как трясутся человеческие руки. Как неровно вздымается спина от бессилия что-либо изменить сейчас. И как крепко обнимает Баки, будто держится за эту — слабую по всем стандартам космоса — спину своего человека. Стив осознает, насколько он сам подавлен от увиденного. Но обманываться дольше нельзя. Брок и Баки никогда не раздобудут новый протез, потому что никогда не войдут в лучевые двери Трискелиона, даже используя его медицинскую карту. Они погибнут, испепеленные еще на подступах. И атома не останется, ибо венец творения искусственного разума умеет защищать себя от посягательств. Стив Роджерс принимает решение, о котором, как он надеется, не сильно будет жалеть впоследствии.