Холодный диагноз

Прошёл день после корпоратива. Больница жила без них — без спешки студентов, без строгих разборов, без напряжённых взглядов в операционной. А они — впервые за долгое время — могли позволить себе выходной. Сонхи проснулась поздно. Квартира была залита мягким осенним светом. Она включила музыку — старый плейлист с лёгким инди-попом — и принялась за бытовые дела. Она протирала пыль, переставляла книги, меняла воду в цветах. Напевала под нос. Танцевала с тряпкой в руке, скользя по кухне. Перед глазами снова всплывал вечер: фонари, саксофон, его пиджак на плечах и его редкая улыбка. Тэхен ей нравился несмотря на холод, строгий тон, разницу в возрасте, статус и опыт. Рядом с ним она чувствовала себя…не маленький и наивной девушкой, а живой, которая хочет достичь чего-то большего. Но правильно ли это? Он известный, уважаемый хирург, переживший развод, старше её и с тяжёлым прошлым. Она обычная студентка, только начинающая путь, ещё не ставшая доктором. Она остановилась у окна, глядя на серый город. «Это глупо», — прошептала она себе. Но сердце упорно с этим не соглашалось. К вечеру что-то изменилось. Сначала её накрыла лёгкая усталость, которую она списала на уборку, потом странная слабость в руках. Музыка стала раздражать. Голова начала гудеть, будто внутри включили тихий, но непрерывный шум. Ладони стали горячими. Сонхи нахмурилась, встала и пошла за термометром. Несколько долгих минут и цифры появились чётко. 38,8. — Серьёзно? — тихо и расстроенно выдохнула девушка. Горло саднило, тело ломило так, будто она провела сутки в операционной. Суставы ныли, кожа стала слишком чувствительной, даже прикосновение ткани казалось грубым. Она провела рукой по лицу и кожа была горячей и влажной. С трудом поднявшись, она налила себе чай. Движения стали медленными, ватными. Пальцы чуть дрожали. В аптечке нашла жаропонижающее, выпила, почти не чувствуя вкуса. Добралась до дивана и укуталась в плед. Через полчаса стало только хуже. Температура не спадала. Тело знобило, несмотря на жар, её трясло мелкой дрожью. Зубы иногда едва слышно стучали, лоб горел, а спина была холодной. Сил улыбаться больше не осталось. Она набрала номер Ким Хи. — Сонхи? — голос старшей медсестры был бодрым. — Онни… я… — голос получился хриплым. — Завтра не смогу выйти. Температура. — Сколько? — Почти тридцать девять. — Лежи и пей воду. Если станет хуже — звони. Не геройствуй. — Да… За окном небо потемнело окончательно и пошёл дождь. Сначала редкий, а потом плотный и уверенный. Капли били по стеклу, стекали вниз длинными дорожками. Ветер раскачивал деревья, и мокрые листья прилипали к асфальту. Машины ехали медленнее, фары отражались в лужах размытыми огнями. Осенний Сеул стал холодным и серым. Сонхи лежала, глядя в потолок. Жар накатывал волнами. Мысли путались. Временами казалось, что комната слегка качается. В ушах шумело. Она перевернулась на бок, сильнее закутавшись в плед. И вдруг звонок в дверь. Сонхи медленно открыла глаза. «Кто мог прийти в такой дождь?» Сонхи с трудом поднялась с дивана, плед сползал с плеч, руки дрожали от слабости. Каждый шаг давался с усилием, но что-то внутри заставляло её идти к двери. Она открыла её и на пороге стоял он. Ким Тэхён. В своём идеально выстроенном строгом костюме, волосы аккуратно уложены, взгляд холодный, внимательный. В руках портфель и пакет, явно принесённый специально для неё. Сонхи закрыла глаза. На мгновение захотелось поверить, что это сон. Затем снова открыла. — Вы что… мне кажетесь? — прошептала она, едва проведя ладонью по лицу. Тэхён покачал головой, ровно, без намёка на улыбку. — Нет. Я здесь. Он шагнул внутрь, даже не спросив разрешения, словно её квартира была продолжением его больничного коридора. Сонхи чуть вздрогнула, но не сопротивлялась. Слабость и усталость просто не оставляли сил на возражения. Он снял пиджак на ходу, аккуратно сбросив его через плечо, и положил на спинку дивана. Весь его вид был одновременно строгий и бескомпромиссно уверенный, но в этом холоде таилась забота, которую она едва могла осознать. — Ты плохо выглядишь, — сказал он спокойно, но голос уже не был полностью безэмоционален. — Сколько у тебя температура? Сонхи едва всхлипнула, села на край дивана и указала на термометр, лежавший рядом. — Почти тридцать девять… Тэхён внимательно осмотрел столик, где лежали рассыпанные таблетки и упаковки, которые Сонхи уже достала для себя. Он нахмурился, словно собирая воедино хаос, а потом медленно подошёл к пакету, который принес с собой. Он достал аккуратно упакованные лекарства: маленькие капсулы с жаропонижающим и противовоспалительным действием, сироп от кашля с мягким мятным вкусом, витаминный комплекс для поддержания иммунитета и небольшую бутылочку с электролитным раствором, чтобы избежать обезвоживания. Каждое средство он положил на край стола аккуратно, словно на операционный стол, в порядке применения. — Ты же будущий врач, а пьёшь пустышки? — покачал головой Тэхён, его взгляд был строгим, но за ним сквозила забота. Сонхи прикусила губу от стеснения и кивнула. — Я… просто думала, что хватит… — Нет, — резко, но спокойно прервал её Тэхён, присев рядом и показывая на таблетки. — Это всё пустышки. Они не помогут тебе справиться с температурой и слабостью. Слушай, что я говорю. Он поднял капсулу с жаропонижающим. — Эта таблетка снижает температуру и облегчает головную боль. Не просто симптоматически, а реально влияет на состояние. Сироп он держал в руке, слегка покачивая. — Этот сироп смягчит горло и уменьшит раздражение дыхательных путей. Вкус не важен, а важно, чтобы ты могла нормально пить и не испытывала боли при глотании. Витамины он положил рядом с таблеткой. — Витамины поддержат твой иммунитет. Тело сейчас сражается с вирусом, и ему нужна энергия и микроэлементы. Он взглянул на Сонхи и резко встряхнул головой: — Понимаешь? Это не просто «выпить что-то». Нужно системно, шаг за шагом. Ты молодая, и тебе кажется, что можно на пустышках «выжить», но организм сейчас не терпит экспериментов. Сонхи слушала, сжимая край пледа. Его голос был строгим, но ровным, логичным, как всегда, когда он объяснял что-то в операционной. И каждый раз, когда он говорил, она понимала: он заботится не формально и не по протоколу. Он заботится о ней. — Ладно, — тихо сказала она, заправляя прядь волос за ухо. Тэхён кивнул, не улыбаясь, но взгляд был мягкий. — Хорошо. Сначала жаропонижающее. Потом сироп. Витамины после еды. И пей воду. Поняла? — Поняла, — ответила Сонхи, ощущая, как постепенно её тряска немного стихает от тепла рядом с ним, от его присутствия, от того, что кто-то с таким авторитетом заботится о ней здесь, в квартире, а не только в больнице. Сонхи устроилась на диване, глубоко укутанная в плед, и аккуратно стала принимать таблетки, как показал Тэхён. Сначала жаропонижающее, потом сироп — движения её были медленными, ослабленными, но внимательными. Каждый глоток сопровождался тихим вздохом облегчения. Тэхён стоял напротив, держа руки в карманах брюк, наблюдая за ней. Его строгий взгляд, обычно непроницаемый, сейчас мягко фиксировал каждый её жест. Но взгляд скользил не только по ней, его глаза обследовали всю квартиру, словно он смотрел на её мир, на то, кем она была вне больницы. Квартира была маленькой, но уютной, с едва заметным беспорядком, который почему-то не раздражал, а удивительным образом создавал атмосферу жизни. Тэхен едва заметно нахмурился — хаос был милым, живым, неидеальным. Как она сама: смешная, эмоциональная, искренняя, слегка рассеянная, но тёплая. Сонхи подняла взгляд, встретившись с его. Её щеки всё ещё были розовыми от температуры и от того, что он рядом и это явно смущало её. Она едва заметно улыбнулась, при этом всё ещё держа в руках кружку с тёплым чаем.Сонхи села на диван, плед сползал с плеч, руки дрожали от слабости. Она держала кружку с тёплым чаем, таблетки уже были выпиты, но всё ещё ощущалась слабость. Тихий дождь барабанил по окну, смешиваясь с приглушённым шумом улицы. — Вы всегда ухаживаете за своими коллегами, когда они болеют? — тихо спросила она, пряча глаза в пол и сжимая пальцами край пледа. Тэхён выпрямился, руки в карманах, тяжело вдохнул и сдержанно выдохнул. Он никогда не беспокоился о коллегах. Он не знал их жизни вне больницы, не интересовался бытовыми мелочами, не спрашивал о здоровье. Его забота ограничивалась протоколом, обязанностями и пациентами. Но Сонхи…Как только он узнал о её болезни, что-то защемило внутри. Он пытался отвлечься на папки, на документы, на истории болезни, но всё возвращалось к ней. К её слабости, к её голосу, к образу, который он не мог выбросить из головы. Он тяжело выдохнул: — Нет… — его голос был ровным, но заметно тяжёлым. — Просто я за тебя отвечаю. Он махнул рукой, словно этим объяснением всё должно было закончиться. Сонхи приподняла глаза и посмотрела на него. Они были усталыми, бледными, но живыми, и в них читалась удивительная смелость, несмотря на слабость. — Почему вы не можете просто сказать, что переживаете за меня? — тихо, почти шёпотом, произнесла она. Тэхён застыл. Его взгляд оставался на ней. Холодная маска строгого хирурга, которой он привык прикрывать эмоции, начала трескаться. Он не отводил глаз, будто боялся, что если отвернётся, этот момент исчезнет. Он сделал медленный вдох, чуть наклонил голову, голос был тихим, ровным, но с оттенком того, что он никогда не признает вслух: — Потому что… я не умею так говорить. Он снова тяжело выдохнул. Но на этот раз взгляд не был холодным и контролирующим. Там была забота. Там была тревога. Там было то, что касалось только неё, только здесь, только сейчас. Сонхи чуть улыбнулась сквозь усталость. В комнате стояла тишина, которую нарушал лишь дождь за окном. Тэхён сделал несколько шагов к дивану. Он сел на край, аккуратно, не нарушая её пространства, и слегка наклонился, следя, как она держит кружку с чаем. — Медленно, — сказал он, указывая на чай. — Не спеша. Горячее, но пить нужно маленькими глотками. Сонхи кивнула, слегка улыбнувшись сквозь усталость. Он осторожно поправил край пледа, чтобы ей было теплее, и её плечи почти слились с мягкой тканью. — И ещё… — он достал термос и налил ей немного горячего раствора электролитов. — Это чтобы избежать обезвоживания. Пей, когда чай закончится. Она слушала его спокойно, удивляясь, как строгий, холодный в больнице человек так мягко обращается здесь, в её квартире. Он был внимателен к каждому её движению, к каждой слабой попытке подняться, к каждому дрожащему жесту рук. Тэхен сел чуть ближе, чуть наклонившись, чтобы ей не приходилось тянуться за таблетками. Его пальцы осторожно подняли маленькую бутылочку с сиропом, а затем аккуратно протянули её к Сонхи. — Горло будет меньше болеть, если сразу — медленно, без спешки. И не забудь после проглотить воду. Сонхи кивнула и тихо поблагодарила. Она почувствовала странное тепло: не только от чая и пледа, но и от его присутствия. Сердце билось быстрее, а тело, казалось, немного перестало трястись. Тэхён наблюдал за ней, иногда чуть наклоняясь, чтобы подать очередную таблетку или поправить плед, не нарушая её границы. — Ты выглядишь усталой, — сказал он тихо. — Но не позволяй себе бороться с этим в одиночку. Сонхи впервые почувствовала, что это не просто забота по протоколу или обязанность врача. Это… внимание к ней, как к человеку. Лёд внутри него трещал. — Я… спасибо, — прошептала она, едва слышно, глядя на него сквозь распущенные волосы. — Я… не знаю, что бы делала без вас. Он кивнул, но не улыбнулся широко — достаточно едва заметного движения уголков губ. — Не «без меня», — поправил он ровно. — А с правильными средствами и вниманием. Это разница. Сонхи тихо засмеялась сквозь усталость, чувствуя, как тряска немного стихает, как жар начинает медленно спадать, и впервые за день ей стало легче. Дождь за окном продолжал барабанить, музыка улицы смешивалась с его ровным дыханием рядом. В квартире, полной хаоса и уюта, два человека сидели близко друг к другу, и мир за стенами на время перестал существовать. Сонхи замолчала на мгновение, а потом снова начала рассказывать истории. Сначала тихо, потом громче, всё больше смеясь, вспоминая смешные случаи в больнице: как Чонгук перепутал инструменты, как Чимин случайно пролил кофе на пациента (конечно, по её пересказу это выглядело ещё более трагикомично), что однажды увидела, как доктор Ким Намджун уронил истории болезни в лужу. Тэхён слушал. Иногда тихо комментировал, иногда лишь слегка улыбался уголками губ, иногда опускал взгляд, чтобы скрыть мягкость, которую редко показывал. Он не перебивал её, но каждое её слово, каждая улыбка и смешок делали что-то с ним непонятное и новое. Лёд внутри медленно трескался, маленькими трещинами, почти незаметно, но верно. Сонхи заметила это. Она видела, как он слушает, как следит за каждым её движением, как старается не мешать, но быть рядом. Это давало ей странное чувство уверенности и безопасности, которое она ещё не ощущала ни с кем. — Ты… слушаешь меня, — сказала она тихо, почти сама себе, забыв про формальность. — Да, — спокойно ответил он, взгляд не отрывая от неё. — И хочу, чтобы ты знала: это нормально — быть слабой. Не нужно скрывать это. Она закрыла глаза и тихо улыбнулась, впервые за день чувствуя, что может позволить себе просто быть собой — слабой, смеющейся и настоящей. Дождь за окном продолжал барабанить, а они сидели рядом. В квартире, полной хаоса и уюта, два разных человека постепенно находили общий ритм.

***

Прошло два дня. Утро в больнице начиналось привычно — стерильный запах антисептика, тихий гул голосов, шаги по блестящему полу. Ким Тэхен стоял у стойки регистрации, листая график дежурств. — Ночные смены распределяются заранее. В операционный блок — только с разрешения старшего врача. Любая ошибка — это не минус в зачёте, это чья-то жизнь, — его голос звучал ровно, строго, без лишних эмоций. — Опоздания недопустимы. Чонгук стоял рядом, руки в карманах халата, лицо спокойное, почти равнодушное. Он кивал коротко, будто всё это для него было очевидным. Чимин слушал внимательнее, слегка нахмурившись, стараясь не упустить ни слова. И в этот момент стеклянные двери больницы мягко разъехались. Внутрь вошла Сонхи. Сегодня на ней были широкие коричневые брюки с высокой талией, подчёркивающие её стройную фигуру, лёгкая голубая рубашка в тонкую полоску и яркий красный кардиган, который мягко двигался при каждом шаге. На ногах красные кеды, в руке большая замшевая сумка. Волосы свободно спадали волнами до плеч, тёмные и блестящие. Даже без медицинского халата она выглядела уверенной и живой. Она была ярким пятном среди белых стен и холодного света коридора. Тэхен первым поднял взгляд, который задержался дольше, чем нужно было. Слишком яркая, заметная и словно не отсюда. Чонгук тихо хмыкнул. — Она в больницу или на показ мод? — пробормотал он вполголоса. Чимин улыбнулся краешком губ. — Зато настроение поднимает. Сонхи подошла ближе, улыбка была искренняя, как будто она входила не в место, где ежедневно сталкиваются со смертью, а в пространство, где всё возможно. — Доброе утро! — её голос прозвучал звонко. — Я немного задержалась, простите. Она улыбнулась открыто, без тени напряжения и , не дожидаясь ответа, юркнула мимо них в сторону ординаторской. Тэхен моргнул. Он даже не успел ничего сказать, как дверь тихо закрылась за её спиной. Чимин и Чонгук медленно переглянулись, пожав плечами. Тэхен прочистил горло, возвращая себе привычное выражение лица. — На чём я остановился? — произнёс он, снова становясь строгим и собранным. Чонгук посмотрел на него с прищуром. — На том, что опоздания неприемлемы, доктор Ким, — сказал он и демонстративно закатил глаза. Чимин тихо фыркнул, пряча улыбку. Тэхён медленно перевёл взгляд на Чонгука. — Это касается всех, — холодно произнёс он. Пауза. — Без исключений. Но внутри что-то предательски дрогнуло, потому что всего несколько секунд назад он даже не подумал сделать ей замечание. И Чонгук это заметил. — Конечно, без исключений, — пробормотал он, едва сдерживая ухмылку. Тэхён закрыл планшет. — Работать, — коротко бросил он и развернулся в сторону хирургического отделения. Но, проходя мимо стеклянной двери ординаторской, он невольно замедлил шаг. Сквозь стекло он видел её — как она смеётся с медсестрой, как поправляет халат, как быстро перелистывает истории болезни. Живая, настоящая и слишком важная, чтобы быть просто студенткой. Тэхён отвёл взгляд и пошёл дальше. Он снова сделал тот же вывод, что и в первый день: Она его полная противоположность. Он чёрный костюм, строгие линии, холодный расчёт. Она цвет, свет и вера в невозможное.

***

Атмосфера в приёмном отделении действительно кипела — мониторы пищали, каталка с грохотом пронеслась по коридору, медсёстры переговаривались на ходу. Больница жила своим ритмом. Сонхи чувствовала это почти физически — пульс отделения бился в унисон с её собственным. После болезни она словно заново училась дышать этим воздухом. Белый халат сидел непривычно легко, а в глазах снова появился огонь. Она улыбалась пациентам, спокойно объясняла назначения, ловко ставила капельницы. Она была на своём месте. В противоположном конце коридора холодной тенью двигался Ким Тэхён. Руки в карманах халата, взгляд внимательный и строгий. Он не повышал голос — в этом не было необходимости. Одного его спокойного «проверьте ещё раз показатели» хватало, чтобы работники мгновенно ускорялись. — Сестра Пак, контроль давления каждые двадцать минут. — А это не украшение — это стетоскоп. Используйте его. Он выглядел собранным, почти ледяным. Но каждый раз, проходя мимо Сонхи, его взгляд на долю секунды задерживался на ней дольше положенного. Тем временем в третьем кабинете разыгрывалась отдельная сцена.Чонгук с максимально серьёзным лицом объяснял пожилому пациенту результаты анализов, разложив бумаги так, будто готовился к научной конференции. — Итак, смотрите… — начал он глубокомысленно. — Ваш уровень холестерина решил устроить личный концерт. Он, скажем так, слишком громкий. Пациент моргнул в недоумении. — Концерт? — Да. Представьте, что ваши сосуды — это уютный переулок в Сеуле. А холестерин — это грузовик, который пытается припарковаться поперёк дороги. Нам нужно сделать так, чтобы он вёл себя как воспитанный велосипед. Сонхи, проходя мимо, едва сдержала смех. Пациент задумчиво кивнул. — Значит, меньше жареного? — Именно. И больше прогулок. Желательно без грузовиков. Из коридора послышалось тихое, почти незаметное фырканье. Тэхён стоял, опираясь о стену, и наблюдал за происходящим. — Мистер Чон, — холодно произнёс он, — это приёмное отделение, а не стендап-клуб. Чонгук выпрямился. — Пациент понял. Это главное. Тэхён перевёл взгляд на Сонхи. Она всё ещё улыбалась. Сонхи как раз передавала историю болезни медсестре, когда их взгляды с Тэхёном снова пересеклись. Всего на секунду. И в этот момент в него буквально врезался Чимин. — Доктор Ким…ой! Раздался глухой шлепок. Пластиковый стаканчик выскользнул из рук, и ярко-оранжевый сок растёкся по идеально выглаженному халату и костюму Тэхёна. Наступила тишина. Тэхён медленно перевёл взгляд с расплывающегося пятна на груди вверх — на взъерошенного и побледневшего Чимина. Сонхи замерла, а Чимин судорожно вдохнул. — Я… я бежал… там… срочный анализ… и я не видел… то есть видел, но… не вас… то есть вас, но не… — он окончательно запутался. — Это апельсиновый. Без мякоти! Почти без! Тэхён медленно прикрыл глаза, челюсть едва заметно напряглась. — Простите, профессор Ким! — Чимин быстро вытащил салфетки и начал суетливо промакивать халат. — Я всё постираю! Или куплю новый! Или… химчистку вызову! Экстренную! Есть же экстренная химчистка? Если нет, то я открою! Сок продолжал стекать по карману. — Пак Чимин, — голос Тэхёна прозвучал ровно. — Вы находитесь в приёмном отделении. Здесь бегают только по медицинским показаниям. Чимин застыл с салфеткой в руке. — Да… конечно… просто я… хотел быстрее… Тэхён открыл глаза. В них не было крика — только холод. — Если ваша скорость превышает способность смотреть вперёд, — тихо сказал он, — возможно, вам стоит пересмотреть приоритеты. И координацию. Чимин нервно сглотнул. — Я… всё уберу… — Не нужно, — отрезал Тэхён. — Займитесь работой. Это принесёт больше пользы. Он обошёл его, даже не взглянув больше ни на кого. Проходя мимо Сонхи, он на долю секунды задержался, но ничего не сказал. И, не меняя выражения лица, вышел из отделения, оставив за собой лёгкий запах апельсина и напряжённую тишину

***

Дверь кабинета распахнулась без стука. В кабинете онколога Ким Намджуна царила почти академическая тишина. Он сидел за столом в очках, аккуратно перебирая бумаги и делая пометки на полях. Щёлк. Ручка остановилась, Намджун поднял голову и увидел в дверях Ким Тэхёна, идеально прямого, идеально молчаливого и с выразительным оранжевым пятном на халате. Брови Намджуна медленно поползли вверх. Он снял очки и осмотрел друга с ног до головы. Уголок его губ дёрнулся. — Позволь угадаю, — невозмутимо начал он. — Новая терапевтическая методика? Витамин С через внешний контакт? Тэхён молча закрыл дверь за собой. — Это сок, — коротко ответил он. — Вижу. Очень… экспрессивный оттенок. Я бы назвал его «апельсиновая агрессия». Хорошо подчёркивает твой характер. Тэхён медленно выдохнул. Намджун откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Кто? — с ленивым интересом спросил он. — Чимин. — А, тогда всё логично. Ты выглядишь так, будто только что проиграл битву с цитрусовыми. Тэхён бросил на него тяжёлый взгляд, а Намджун лишь невинно пожал плечами. — Знаешь, с твоим уровнем холодности, я начинаю думать, что апельсин просто пытался добавить в твою жизнь немного тепла. Пауза. — И, судя по пятну, весьма успешно. Тэхён сжал челюсть. Его начинало это всё злить и раздражать. — Если ты закончил. Намджун усмехнулся и снова надел очки. — Подожди. Дай угадаю вторую часть истории. Ты смотрел на Сонхи, не так ли? Тэхен молча повернул голову в сторону, словно его поймали врасплох. Увидев это, улыбка Намджуна стала шире. — Апельсиновый кармический откат, друг мой. Научное явление. Неизученное, но уже доказанное на практике. Тэхён медленно закатил глаза и одарил друга таким взглядом, который в приёмном отделении обычно означал: «перепишите всё и подумайте о своём поведении». Здесь же этот взгляд ясно читался как: «заткнись, Намджун». Ким Намджун невозмутимо выдержал паузу и улыбнулся ещё шире. — О, вот этот взгляд. Мой любимый. «Я абсолютно спокоен, но мысленно уже написал приказ о твоём увольнении». Тэхён скрестил руки на груди и цокнул. — Ты закончил? — холодно спросил он. — Даже не начинал, — бодро ответил Намджун. — Скажи честно, ты хотя бы моргнул, когда она на тебя смотрела? Тэхен закатил глаза и сложил руки на мокрой груди, игнорируя все вопросы друга. — Не моргнул, — удовлетворённо кивнул Намджун. — Конечно. Ты же у нас статуя клинической выдержки. Пока не появляется сок. Тэхён шагнул ближе к столу. — Это несчастный случай. — Да-да. Как и то, что ты внезапно замираешь, когда Сонхи проходит мимо. Очень научное совпадение. — Намджун. — Что? Я онколог, а не кардиолог, но даже я вижу, что у тебя тахикардия начинается при визуальном контакте. Тэхён медленно вдохнул. Его пальцы чуть сильнее сжали край стола. — Если ты ещё раз прокомментируешь моё… состояние, — тихо произнёс он, — я оставлю Чимина дежурить с тобой в ночную смену, в твоем отделение. Намджун задумчиво склонил голову. Ему нравилась эта игра, определено. — С тем самым, который вооружён апельсиновым соком? Хм…опасный аргумент. Он наклонился вперёд и понизил голос: — Но знаешь, что самое забавное? Ты злишься не из-за халата. Тэхён бросил на него ледяной вопросительный взгляд, не понимая. — А из-за того, — мягко продолжил Намджун, — что тебя отвлекли. Повисла тишина и терпение Тэхена было уже на грани. Он резко развернулся к двери. — Купи себе новые очки, — бросил он через плечо. — Эти заставляют тебя видеть то, чего нет. Намджун тихо рассмеялся. — О, поверь, Тэхён… — он снова взял ручку и вернулся к бумагам. — Я вижу гораздо больше, чем ты думаешь. Ким Тэхён не сдвинулся с места. Он стоял посреди кабинета, скрестив руки, с оранжевым пятном на груди и с выражением человека, который изо всех сил старается не совершить убийство в рабочее время. Ким Намджун всё ещё тихо посмеивался, листая бумаги, будто происходящее — просто особенно удачный эпизод его дня. Прошла секунда. Две. Тэхён молча ждал, когда друг «насытится» своим остроумием. Намджун наконец успокоился, поправил очки и поднял взгляд. — Так что ты хотел? — невинно спросил он. Тэхён раскинул руки, демонстрируя пятно. — Неужели ты спросил, — произнёс он раздражённо. — Я знаю, что у тебя есть одежда. Дай мне. Он протянул руку, как будто требовал отчёт о проделанной работе. Намджун медленно перевёл взгляд на протянутую ладонь. Потом встал из-за стола, и сразу стало очевидно, что он выше и заметно крупнее. Он навис над Тэхёном, разглядывая пятно почти с научным интересом. — Во-первых, ты сейчас выглядишь так, будто проиграл бой детскому завтраку. Во-вторых… — он склонил голову набок, — если я дам тебе свою рубашку, ты в ней утонешь. Она будет сидеть на тебе как палатка полевого госпиталя. Тэхён медленно поднял на него взгляд. — Мне. Нужна. Рубашка. Намджун невозмутимо продолжил: — И потом, ты уверен, что проблема в одежде? Потому что с таким выражением лица ты всё равно выглядишь так, будто собираешься объявить апельсину выговор. Тэхён сжал челюсть от злости. — Намджун. — Что? Я просто пытаюсь понять, спасаем ли мы халат… или твою репутацию перед Сонхи. Тишина стала ощутимой и Тэхён резко опустил руку. — Ты невероятно раздражаешь. Намджун слегка усмехнулся и скрестил руки на груди. — Я старше, выше и умнее. Это часть комплектации. Это стало последней каплей. Тэхен резко развернулся, дёрнул дверь. Хлопок разнёсся по коридору. Намджун посмотрел на закрытую дверь и покачал головой. — Хм. Всё-таки не витамин С… а витамин «Сонхи».

***

Ким Тэхён шёл по отделению так, будто оранжевое пятно на халате часть новой формы. Если бы апельсиновый сок мог чувствовать страх, он бы уже извинился. Персонал косился. Медсёстры делали вид, что заняты бумагами. Студенты и ординаторы резко вспоминали, что им срочно нужно в другую сторону. Тэхён вошёл в ординаторскую. За столом сидел Чонгук. Он листал телефон и неторопливо жевал яблоко. Услышав как кто-то вошел, Чонгук поднял взгляд и замер. Парень медленно оглядел начальника с головы до ног. Его взгляд остановился на ярком пятне и глаза слегка расширились. Он молча отвернулся обратно к телефону, откусив яблоко. Словно его совершенно не касалось, что самый холодный человек отделения сейчас выглядит как реклама сока. — Чонгук, — ровно произнёс Тэхён, начиная снимать халат. — Мне нужна ваша одежда. Чонгук подавился яблоком и закашлял. — Простите? — Он медленно поднял голову, приводя дыхание в норму. — Доктор Ким…вы сейчас сказали именно то, что я подумал? Тэхён посмотрел на него требовательно и с ноткой раздражения в глазах. — Футболку. Быстро. Чонгук моргнул несколько раз и покачал головой, словно хотел проснуться. — Это звучит как сцена из «Терминатор». Обычно после фразы «Мне нужна ваша одежда» кто-то остаётся без всего и с травмой на всю жизнь. Тэхён сделал шаг вперёд, сжав челюсть. — Вы предпочитаете остаться без практики? Чонгук мгновенно выпрямился. — Нет, доктор Ким. — Он нервно провёл рукой по волосам. — Просто…если честно, я не думал, что доживу до дня, когда вы ворвётесь ко мне с апельсиновым пятном и будете требовать одежду. Тэхён прищурился и подошел еще ближе к Чонгуку, нависая над ним как черная туча. — Это приказ. Чонгук тяжело вздохнул, встал и подошел к своему рюкзаку, доставая черную футболку. — Хорошо. Но если кто-то спросит, я скажу, что вы вернётесь. — Он протянул вещь, всё ещё слегка опасливо косясь на начальника. — И, пожалуйста… без мотоцикла. У меня его всё равно нет. Тэхён без слов взял футболку и стал надевать её , по-прежнему сдержанно холодный. Чонгук начал выходить из ординаторской, слегка усмехаясь, держа в руках свой телефон. — Hasta la vista, доктор Ким, — произнёс он с идеально серьёзным видом, словно цитируя классический фильм. Тэхён лишь холодно посмотрел в ответ и тяжело выдохнул. Эти дети сведут его с ума.

***

Ночная смена окутывала отделение тихим гулом аппаратов и редкими шагами. Сонхи стояла у автомата, наливая себе чай. Даже усталость, желание спать — всё это она умело скрывала. Лицо оставалось спокойным, а в глазах светилась лёгкая энергия. Она улыбнулась, когда взяла тёплый стаканчик и сделала глоток, блаженно прикрыв глаза. — Сонхи, вы посмотрели пациента из пятой палаты? — раздался знакомый холодный голос сбоку. Она мгновенно повернулась и увидела Ким Тэхёна. Его строгий костюм сменяла простая чёрная футболка — впервые она видела его в таком виде. На мгновение её улыбка стала чуть шире, а лёгкая нотка удивления промелькнула в глазах. — Да, он стабилен, — ответила она, делая новый глоток чая. Потом кивнула на футболку Тэхёна: — Вам идёт. Тэхён тихо вздохнул, усталость на мгновение скользнула по его лицу, и он кивнул. Его взгляд, холодный и строгий, на долю секунды смягчился, словно признавая маленький жест внимания. — Спасибо, — произнёс он тихо, но ровно, и снова вернул себе привычную невозмутимость, аккуратно сдвигая плечи, словно готовясь к следующему дежурству. — Не ругайте Чимина, он не специально, — сказала Сонхи, осторожно положив руку на плечо Тэхёна. От её прикосновения он невольно дернулся, но лицо оставалось абсолютно невозмутимым, холодным, как всегда. Внутри же что-то сдвинулось с места — странное, тихое, но ощутимое чувство нежности от нее. Он всегда считал, что контролирует всё: отделение, интернов, студентов, даже хаос вокруг, но из-за её простого прикосновения словно все его барьеры разрушались. Он сжал челюсть почти незаметно, и на долю секунды его взгляд стал мягче. — Я понимаю, — произнёс он ровно, словно ничего не случилось, — но следите за ним. Сонхи лишь слегка кивнула, улыбка мягко коснулась губ. И на мгновение тишина между ними была теплее любой ночной смены. Сонхи и Тэхён шли по тихому коридору отделения, их шаги почти сливались с редким гулом аппаратов. Сонхи, не умея молчать и слушать тишину, внезапно засмеялась. — Однажды Чимин случайно вылил горячий кофе на профессора, — весело рассказывала она. — Он так старался спасти бумаги, что умудрился облить весь стол, а сам чуть не оказался в латте! Тэхён тихо улыбнулся. Он смотрел на Сонхи, на её глаза, которые умеют видеть во всём положительные моменты, которые сглаживают острые углы и делают даже хаос светлым и тёплым. — Значит, это у него давняя привычка? — почти невзначай произнёс он, и в голосе прозвучала лёгкая тёплая нотка, необычная для его холодного, сдержанного тона. — Похоже, — улыбнулась Сонхи, глотнув чай. — Но даже самые нелепые ошибки можно потом вспоминать с улыбкой. Они шли рядом по пустому отделению, шаги их почти совпадали. Ночная смена казалась чуть легче, а между ними, в мягком свете ламп, возникло тихое чувство близости — доверие, понимание и лёгкая теплая нить, связывающая врача и молодую студентку. И в этой тихой ночи они шли вместе, ближе друг к другу, будто их пути слились на время дежурства.