Холодный диагноз

Работа в отделении кипела. Каталки одна за другой въезжали через приёмный покой. Телефоны звонили без остановки. Медсёстры переговаривались короткими фразами. Студенты метались между палатами, заполняли карты, брали анализы, учились принимать решения быстрее, чем успевали испугаться.  Тэхён двигался по коридору спокойно, почти бесшумно, но вокруг него всё выстраивалось в чёткий порядок.   — Давление? — 100 на 60. — Кровь отправили? — Да, доктор Ким.   Двери приёмного распахнулись снова.   — Мальчик, шесть лет! — быстро проговорила медсестра. — Острая боль в животе, рвота, температура 39, симптом Щёткина-Блюмберга положительный.   Ребёнка аккуратно переложили на кушетку. Он плакал, сжимая руку матери. Тэхён подошёл первым. Осмотр был быстрым и точным. Пальпация, локальная болезненность в правой подвздошной области, живот напряжён.   — Подозрение на острый аппендицит. Возможно, уже с перфорацией, — коротко произнёс он. — Срочно на УЗИ и готовить к операции.   Чонгук побледнел, но кивнул.Чимин уже заполнял протокол. Сонхи держала планшет, фиксируя данные, её движения были чёткими, сосредоточенными.   Через несколько минут диагноз подтвердился: острый флегмонозный аппендицит с признаками начинающегося перитонита.   — Операционная. Немедленно, — скомандовал Тэхён.   Он повернулся к медсестре:   — Вызовите заведующего педиатрией.   Через несколько минут в коридоре появился Ким Сокджин — высокий, собранный, в идеально сидящем хирургическом халате.   — Тэхён, — короткий кивок. — Сокджин.   Без лишних слов они прошли к мониторам, быстро обсудили состояние ребёнка, риски, объём вмешательства.   — Лапароскопия, если без осложнений. Но готовимся к открытой, — спокойно сказал Сокджин.   — Согласен. — ответил Тэхён.   В этот момент взгляд Сокджина скользнул в сторону. Сонхи стояла чуть поодаль, делая записи в планшете. Сосредоточенная, серьёзная, без тени своей обычной лёгкости.   — Ю Сонхи, — мягко произнёс Сокджин, — не хотите посмотреть?   Он кивнул в сторону операционной и Сонхи удивлённо вскинула брови.   — Я? Конечно…если можно.   Она инстинктивно повернулась к Тэхёну. И сразу почувствовала перемену в воздухе. Его челюсть была сжата, скулы напряжены, рука в кармане халата сжалась в кулак так, что ткань натянулась. Он смотрел не на неё, а чуть в сторону, спокойно, без эмоций, но внутри был ураган. — Можете идти, Сонхи, — произнёс он безэмоционально. — Практика не помешает.   И, не взглянув на девушку, развернулся. Его шаги были быстрыми и резкими. Он направился в свой кабинет, оставляя за собой ощущение холода и какой-то обиды. Сонхи тяжело выдохнула. Она смотрела на его удаляющуюся спину чуть дольше, чем следовало. Что это было? Раздражение? Ревность? Или ей просто показалось?   Она натянула на лицо вежливую улыбку.   — Спасибо, доктор Ким, — тихо сказала она Сокджину и поспешила за ним в операционную.  Внутри всё было стерильно, ярко освещено, сосредоточено. Сокджин работал уверенно, спокойно объясняя этапы вмешательства. Он давал краткие комментарии, показывал расположение воспалённого аппендикса, обращал внимание на начинающееся воспаление брюшины. Сонхи слушала внимательно, почти не дыша. Это был её мир. Её мечта.   А в это время в своём кабинете Тэхён стоял у окна. Сквозь стекло он видел часть операционного блока. Он знал, что операция проходит штатно, он знал, что Сокджин отличный хирург. Он знал, что отправил её туда правильно. Это было логично и профессионально, но пальцы всё равно медленно сжались в кулак.  И впервые за долгое время Ким Тэхён понял, что ему неприятно не из-за профессиональных рисков, а потому что кто-то другой сейчас стоит рядом с ней.  

***

Операция длилась чуть больше часа. Воспалённый аппендикс был удалён, брюшная полость промыта, осложнений удалось избежать. Ребёнка перевели в палату интенсивного наблюдения.    Сокджин снял перчатки и устало, но довольно кивнул.   — Хорошая работа, — произнёс он спокойно. — Если бы задержались ещё на пару часов, всё было бы сложнее. Сонхи сняла маску, и на лице отразилось искреннее облегчение.   — Он поправится?   — Поправится, — уверенно ответил Сокджин. — Дети восстанавливаются быстрее взрослых. Главное вовремя вмешаться.   Через несколько минут они уже стояли у автомата с кофе в служебной зоне. Бумажные стаканчики обжигали ладони, но после напряжённой операции это было почти приятно.   — Вы всегда так спокойно работаете? — спросила Сонхи, делая маленький глоток.   — Спокойствие — половина успеха, — улыбнулся Сокджин. — Паника передаётся быстрее инфекции.   Она тихо рассмеялась.   — Доктор Ким…Тэхён говорит почти так же. Только…менее дружелюбно.   Сокджин усмехнулся.   — Он хороший хирург. И гораздо мягче, чем кажется.  Сонхи скептически приподняла бровь.   — Правда?   — Поверьте, я знаю его дольше, чем вы.   Они ещё немного говорили о медицине, о выборе специализации, о первых страхах в операционной. Разговор был лёгким, профессиональным, без напряжения.  Сокджин взглянул на часы.   — Мне нужно в отделение. Послеобходные отчёты никто не отменял.   Он мягко улыбнулся и, чуть наклонившись, положил ладонь на её плечо.   — Вы хорошо справились, Ю Сонхи. Продолжайте в том же духе.   Прикосновение было коротким, почти наставническим, но неожиданным. Сонхи едва заметно нахмурилась. Ей не было неприятно, но что-то внутри отреагировало странно. Не так, как тогда, когда рядом стоял другой доктор Ким. Сокджин уже удалялся по коридору, уверенной походкой заведующего. Сонхи выбросила пустой стаканчик и направилась обратно в хирургическое отделение.  И почти сразу увидела его. Тэхен стоял у поста, держа в руках историю болезни. Белый халат, строгая осанка, а выражение лица было безупречно профессиональным. Если бы не глаза, которые видели как они стояли слишком рядом, как она смеялась, как рука Сокджина коснулась её плеча. Но ни один мускул на лице Ким Тэхена не дрогнул.   Когда Сонхи проходила мимо, он сделал вид, что полностью поглощён бумагами. Она почти прошла мимо него, как услышала хриплый, холодный голос. — Интересная консультация получилась? — раздался его голос.   Сонхи остановилась.  — Простите? — она повернулась к нему. Тэхён медленно поднял взгляд от истории болезни.   — Я говорю… полезная практика? — уголок его губ чуть дёрнулся. — Или заведующий педиатрией проводит дополнительные занятия для студентов в формате…кофе-брейков? Она замерла от услышанного и расширила глаза в недоумение. Он что ревнует?  — Мы обсуждали операцию, — спокойно ответила она. — И медицину.   — Разумеется, — кивнул он. — Сокджин любит обсуждать медицину.   Пауза повисла между ними и Сонхи прищурилась.  — Вы сейчас ревнуете?  Тэхён слегка выпрямился.   — Я? — он тихо усмехнулся. — Не фантазируйте, Ю Сонхи. Я лишь надеюсь, что вы не забываете, кто отвечает за вашу практику.   — Я прекрасно помню, — её голос стал тише, но твёрже. — И кто отвечает за моё обучение…тоже.   Они смотрели друг на друга слишком долго для обычного разговора в коридоре больницы. Медсёстры проходили мимо. Тележки скрипели по полу, а мониторы тихо пищали.   — Хорошо, — наконец произнёс он. — Тогда вернитесь к отчётам. Пациент в седьмой палате ждёт осмотра.   Сонхи кивнула, но прежде чем уйти, она сделала шаг ближе к мужчине. — Кофе был горьким, — тихо сказала она. — Мне больше нравится, когда он… мягок.   Тэхён остался стоять, глядя ей вслед. История болезни в его руках так и осталась не перевёрнутой на следующую страницу. 

 ***  

Смена наконец закончилась. Студенты почти синхронно выдохнули, будто кто-то нажал невидимую кнопку «стоп». Белые халаты сменились повседневной одеждой, строгие выражения лиц на усталую свободу. Они вышли из больницы в прохладный вечер. Чонгук первым сунул руку в карман куртки, достал сигарету и щёлкнул зажигалкой. Огонёк вспыхнул рядом с его лицом. Чимин тут же нахмурился, замахал рукой перед лицом.   — Чонгук, ты же врач! — возмутился он. — Ты буквально сегодня читал лекцию пациенту про вред курения! Чонгук медленно выпустил дым вверх, прищурился и лениво посмотрел на него.   — Именно поэтому я и курю, — невозмутимо ответил он. — Чтобы знать врага в лицо.   Чонгук сделал затяжку, выпустил дым в сторону и лениво прищурился.   — Если доктор Ким увидит… — начала Сонхи осторожно.   — Если доктор Ким увидит, — перебил её Чонгук, — я скажу, что это эксперимент по изучению вредных привычек среди медицинского персонала. Самопожертвование во имя науки. Чимин фыркнул.   — Ты безнадёжен.  Чонгук пожал плечами, потом перевёл взгляд на Сонхи. В глазах появилась хитрая искра.   — Кстати… — протянул он. — Сонхи, а ты сегодня в педиатрии долго задержалась.   Она замерла и повернулась к парню. — И что?   — Да ничего, — невинно ответил он. — Просто наш главный хирург так внимательно изучал коридор, будто ждал результаты КТ. Хотя пациента уже увезли.   Чимин едва сдерживал смех.   — Особенно момент с кофе был… напряжённый, — добавил он. Сонхи нахмурилась.   — Вы сейчас к чему клоните?  Чонгук затушил сигарету о край урны и, проходя мимо неё, наклонился чуть ближе.   — Скажем так… — тихо, почти заговорщически произнёс он, — когда доктор Ким говорит спокойным голосом, это ещё ничего. А вот когда он становится слишком спокойным, то кому-то лучше держаться подальше от педиатрии, — Он выпрямился и широко улыбнулся. — Но я, конечно, могу ошибаться. Я всего лишь студент. Чимин хлопнул его по плечу.   — Да-да. А я тогда заведующий кардиологией.   Сонхи пыталась сохранить серьёзное лицо, но румянец уже предательски выдавал её, а где-то внутри, несмотря на всё, стало теплее.  

***  

Коллеги разошлись в разные стороны. Чимин направился к метро, всё ещё ворча на Чонгука. Чонгук шел в сторонку парковки, насвистывая что-то себе под нос.   Сонхи осталась одна. Она шла по тротуару, вдоль оживлённой улицы. Солнце медленно садилось, окрашивая стеклянные фасады зданий в тёплый янтарный цвет. Ветер усиливался, был прохладный, осенний, пробирающийся под одежду. Листья перекатывались по асфальту, задевая её кроссовки. Она плотнее укуталась в свой желтый кардиган и ускорила шаг. Мысли снова возвращались к нему. К его взгляду в коридоре, его голосу, который был слишком спокойным.   Рядом притормозила чёрная машина, но она не обратила внимания. Сеул — город шумный. Машины останавливаются каждую минуту. Через несколько секунд хлопнула дверь и послышались быстрые шаги. Перед ней внезапно выросла высокая фигура.   Сонхи вздрогнула и почти подпрыгнула на месте.   — Господи… — выдохнула она, хватаясь за сумку. — Доктор Ким?! Тэхён стоял перед ней, слегка запыхавшийся, что само по себе было редкостью. Пальто тёмного цвета, строгий костюм под ним, волосы слегка растрепал ветер.   — Я хотел вас подвезти, — произнёс он ровно. — Сейчас холодно. Сонхи приподняла брови и несколько секунд просто смотрела на него. На его серьёзное лицо. На лёгкое напряжение в плечах. На то, как он, кажется, не до конца  уверен в своём поступке.   Она усмехнулась и покачала головой. — Правда? — мягко спросила она. — Или вы просто контролируете, чтобы студенты не заходили в педиатрию после работы?   В его глазах мелькнула тень раздражения. — Не преувеличивайте.   — Тогда зачем? — она склонила голову набок, ожидая его ответ. Ветер поднял прядь её волос, и она заправила её за ухо. Тэхён сделал короткий вдох.   — Вы недавно болели, — сказал он чуть тише. — Температура почти сорок. Ослабленный организм. Холодный ветер. Это неразумно. Сонхи улыбнулась шире.   — Вы всегда такой заботливый… рационально?   Он посмотрел на неё долгим взглядом и усмехнулся.  — Садитесь в машину, Сонхи.   Не приказ, но и не просьба. Она несколько секунд колебалась. Потом все таки медленно подошла к пассажирской двери.   — Хорошо, — тихо сказала она. — Но только если вы перестанете делать вид, что это исключительно из профессиональных соображений.   Он обошёл машину и открыл водительскую дверь. Перед тем как сесть, коротко взглянул на неё через крышу автомобиля.   — Я ничего не делаю «исключительно», — произнёс он спокойно.   И в этом спокойствии было куда больше, чем просто забота о здоровье студента.  

***  

Машина мягко скользила по вечерним улицам Сеула. Огни витрин отражались в лобовом стекле, светофоры сменяли друг друга, прохожие спешили домой, укрываясь от усиливающегося ветра. В салоне было тепло и тихо. Сонхи сидела, сложив руки на коленях, глядя в окно. Она не любила молчать, молчание её раздражало. В нём было слишком много пространства для мыслей. Её буквально распирало что-то сказать, рассказать смешную историю из университета, спросить его о детстве, уколоть очередной шуткой, но каждый раз, когда она поворачивала голову и видела его сосредоточенный профиль, чёткую линию челюсти, спокойный взгляд на дорогу, то слова обрывались. Она закатила глаза и прикусила язык. Тэхён заметил её жесты и быстро взглянул на неё, и едва заметно усмехнулся. Он прекрасно видел эту внутреннюю борьбу.   — Вам тяжело молчать? — спросил он спокойно.   Она резко повернула голову.   — Мне? Нет.   Он приподнял бровь, понимая, что он врет ему. — Вы уже трижды вздохнули, дважды открывали рот и один раз закатили глаза.   Она прищурилась в недоумении. — Вы считаете?   — Я наблюдаю.   Она фыркнула и отвернулась к окну. Тэхён, не отрывая взгляда от дороги, нажал кнопку на панели. В салоне заиграла медленная, спокойная музыка, с мягким мужским вокалом. Сонхи удивлённо посмотрела на магнитолу.   — Не ожидала, что вы слушаете такое.    — А что я, по-вашему, должен слушать? — сухо спросил он.   — Тишину. Или звук аппарата ИВЛ, — пробормотала она.  Он тихо усмехнулся, покачав головой. Несколько секунд она честно пыталась держаться, но не выдержала.   — Вы правда ревновали сегодня? — выпалила она.   Машина плавно затормозила на красный свет и Тэхен посмотрел на нее.   — Что?   — В коридоре, — она пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботно. — Когда я разговаривала с доктором Сокджином.   Он смотрел на неё долго, его руки сильнее сжали руль машины. Нет, он не признает это чувство. — Нет, — ответил он ровно.   — Врёте, — так же спокойно сказала она.   Светофор сменился на зелёный и машина тронулась.   — Сонхи.   — Что?   — Я не ревную.   Она наклонилась чуть ближе, пристально разглядывая его профиль.   — Тогда почему у вас был такой вид, будто вам собираются ампутировать что-то важное без анестезии?   Он резко выдохнул, почти смешок.   — Вы слишком много себе позволяете.  — А вы слишком много скрываете.   Музыка тихо заполняла пространство между ними, растекаясь по салону мягкими, почти убаюкивающими волнами. Машина снова набрала скорость, плавно вливаясь в поток вечернего движения. Огни фар скользили по асфальту длинными полосами, а на стекле время от времени вспыхивали отражения неоновых вывесок. Тэхён смотрел на дорогу, но мысли его были далеко не там, где следовало. Он пытался сосредоточиться на привычных, простых вещах — на ровной линии полосы, на расстоянии до впереди идущей машины, на плавном нажатии педали газа. Всё то, что обычно помогало держать голову ясной. Но сейчас это не работало.Её вопрос продолжал звучать где-то внутри. «Вы правда ревновали сегодня?» Он почти машинально сжал руль сильнее.Ревность.Само это слово казалось ему чужим, давно забытым. Почти вычеркнутым из жизни. Он был уверен, что оставил это чувство в прошлом, там же, где остался его брак. Когда-то он ревновал и довольно яростно. Он помнил, как это было: тихое, холодное раздражение, которое постепенно превращалось в тяжёлый камень где-то под рёбрами. Он помнил, как наблюдал за тем, как его бывшая жена смеётся чуть громче обычного рядом с другими мужчинами, как слишком легко касается их руки, как позволяет себе тот самый безобидный, по её словам, флирт. Тогда он тоже говорил себе, что это ерунда, что он взрослый человек, что доверие — основа отношений. Но каждый раз это чувство всё равно возвращалось. Он ненавидел это состояние.И именно поэтому после развода решил, что больше никогда не позволит себе подобного. Жизнь стала проще, когда эмоции были аккуратно разложены по полкам: работа, ответственность, тишина. Никаких лишних чувств, привязанностей, которые могли бы снова превратиться в слабость. Его взгляд на мгновение скользнул в сторону Сонхи. Она снова смотрела в окно, подперев щёку рукой. Огни улиц мягко скользили по её лицу, то освещая его золотистым светом, то снова пряча в тени. И именно из-за неё сегодня что-то треснуло в этой аккуратной системе. В коридоре больницы он видел это слишком отчётливо. Сокджин стоял рядом с ней, наклонившись чуть ближе, чем требовала обычная вежливость. Его рука легла ей на плечо — коротко, почти дружески. Ничего особенного. Любой другой человек даже не обратил бы внимания, но Тэхён заметил. И в тот момент внутри него что-то неприятно, резко сжалось. Сначала он даже не понял, что именно чувствует. Лишь поймал себя на том, что остановился в коридоре и наблюдает за ними чуть дольше, чем нужно. Сокджин что-то говорил, Сонхи смеялась легко, свободно, без той осторожности, которую она обычно проявляла рядом с ним. И тогда это чувство вспыхнуло. Ревность. Он медленно выдохнул сквозь нос, вспоминая это мгновение. Если быть честным с самим собой, то да, он ревновал. Это было почти абсурдно. Они с Сонхи не состояли в отношениях. Между ними вообще не было ничего определённого. Лишь бесконечные разговоры, странное притяжение и напряжение, которое он предпочитал игнорировать. Он снова крепче сжал руль, чуть сильнее, чем было необходимо. Самое раздражающее заключалось в том, что Сонхи заметила. Она обладала каким-то почти пугающим талантом улавливать малейшие изменения в его поведении. Малейший взгляд, едва заметное напряжение в голосе, и она уже делала свои выводы. Он чуть покачал головой. «Тогда почему у вас был такой вид, будто вам собираются ампутировать что-то важное без анестезии?» Он тихо усмехнулся, вспоминая её слова. Сравнение было до раздражающего точным. На секунду его взгляд снова скользнул к ней. И неожиданно для самого себя он поймал другую мысль, гораздо более неприятную. Если одно короткое прикосновение Сокджина вызвало в нём такую реакцию, то что будет, если однажды рядом с ней появится кто-то другой? Кто-то, кто будет смеяться с ней каждый день. Кто-то, кто сможет касаться её так, будто имеет на это право. Мысль оказалась настолько неожиданной, что он почти сразу оттолкнул её. Нет. Он не собирался заходить так далеко. Но одно он понимал уже совершенно ясно. Чувство, которое он так долго считал похороненным, оказалось вовсе не мёртвым. Оно просто спало. И, похоже, именно Сонхи каким-то образом сумела его разбудить. — Мне не нравится, когда кто-то трогает вас.   В салоне стало тише, чем прежде и Сонхи замерла.   — Почему? — уже без шуток спросила она.   Он крепче сжал руль и выдохнул горячий воздух. — Потому что… — он замолчал, будто подбирая слова, что было для него редкостью. — Потому что я начинаю думать не как руководитель.   Она смотрела на него, не отводя глаз.   — А как кто?   Он повернул к её дому, притормозил у тротуара. И только тогда посмотрел прямо на неё. — Как мужчина.   Машина остановилась у её дома.  Двигатель всё ещё работал. Фары мягко освещали фасад здания, мокрый асфальт поблёскивал после недавнего дождя. Ветер гонял по дороге редкие листья. В салоне повисло плотное, почти осязаемое напряжение.   Он сказал это. И теперь тишина звучала громче любой музыки. Сонхи смотрела на него, не моргая.   — Как мужчина… — тихо повторила она.   Тэхён держал руки на руле. Спина прямая, лицо спокойное, но только дыхание стало глубже.   — Это неуместно, — произнёс он спустя секунду. — Вы моя студентка.   Она медленно кивнула.   — Да.   — Я старше вас.   — Да.   — Я ваш руководитель.   — Я помню, — её голос был мягким, но твёрдым.   Он наконец повернул к ней голову полностью. В его взгляде не было холода, а только внутренняя борьба с собой. — Это усложняет всё, — сказал он тихо.   — Кто сказал, что всё должно быть просто? — ответила она почти шёпотом. Она чувствовала, как сердце бьётся слишком громко и быстро, что его можно услышать в тишине машины.   — Тэхён… — впервые без «доктор».   Его имя прозвучало иначе и он едва заметно напрягся.   — Мне не важно, сколько вам лет, — продолжила она. — И не важно, что вы мой руководитель. Мне важно… что я чувствую рядом с вами.   Он закрыл глаза на секунду, будто собирался с силами.   — А что ты чувствуешь? — спросил он.  Она не отвела взгляд от его такого красивого лица. — Спокойствие. И одновременно… тревогу. — Она слабо улыбнулась. — Вы заставляете меня нервничать. И при этом мне хочется быть ближе.   Он медленно выдохнул.   — Сонхи…   — Если ты скажешь сейчас, что это ошибка, — перебила она, — я выйду из машины и сделаю вид, что ничего не было.   Он посмотрел на неё долго, словно собирался с мыслями. А потом, впервые за всё время их знакомства, позволил себе честность без защиты.   — Я не хочу, чтобы это было ошибкой.   Её дыхание сбилось.   — Тогда что ты хочешь?   Он медленно протянул руку, но не стал касаться её, он остановился в нескольких сантиметрах от её щеки. Будто снова спрашивал разрешения, не словами. Сонхи тяжело выдохнула и не отстранилась, а только тихо прошептала:   — Мы не в больнице.   Его пальцы осторожно коснулись её лица.   — Это всё равно риск, — прошептал он.   — Я люблю рисковать, — ответила она с лёгкой улыбкой.   И в этот момент расстояние между ними перестало казаться таким невозможным. Не как руководитель и студентка, не как строгий хирург и слишком живая девушка. А просто как мужчина и женщина, которые больше не хотят делать вид, что ничего не происходит.   Он больше не спорил с собой.  Тэхён медленно наклонился к ней через коробку передач. Движение было сдержанным лишь в начале, как будто он всё ещё давал себе последний шанс остановиться, но он не смог. Его ладонь осторожно скользнула к её талии, притягивая ближе. Взгляд на секунду задержался на её губах, будто проверяя, не передумает ли она. Сонхи не отстранилась, а наоборот, сама подалась вперёд. Из губы вновь встретились в поцелуе. Он был не робким, не осторожным, а был жадным, словно он сдерживал это слишком долго. Слишком много раз отворачивался и часто называл это «неуместным».   Его пальцы крепче сжались на её талии. Сонхи тихо выдохнула в поцелуй и положила ладонь на его шею, чувствуя напряжение под кожей. Она притянула его ближе, сокращая и без того маленькое расстояние между ними. В машине стало тесно, жарко. Воздух будто исчез. Он целовал её так, словно боялся, что если отпустит, то снова придётся вернуться к холодной версии себя. Его сдержанность трещала, как тонкий лёд под ногами. Она отвечала так же — без страха, без сомнений. Пальцы скользнули выше, зарылись в его волосы, разрушая аккуратную укладку.   Когда им наконец пришлось оторваться, дыхание было сбитым. Тэхен коснулся лбом ее лба, дыша тяжело через рот. — Зайдешь на чай? — спросила Сонхи улыбнувшись.

 *** 

Он едва успел открыть дверь, как Сонхи протянула руку, удерживая его возле себя. Поцелуй продолжался, но уже мягче, словно они впервые позволили себе быть рядом без правил и масок.   Квартира встретила их теплом лампы и ароматом её духов. Он аккуратно обнял её за талию, притягивая к себе, а она слегка подпрыгнула, опираясь руками на его плечи, прижимаясь ближе. Их дыхания слились, но каждый раз, когда они отрывались друг от друга, взгляд оставался пронзительно точным. — Чай… — выдохнула Сонхи между поцелуями, и в её голосе прозвучала смелость и мягкость одновременно.   Он усмехнулся, приподняв бровь, не отрывая взгляда.   — Погоди, — тихо сказал он, — мы ещё не закончили.   Она улыбнулась, широко и беззаботно. Приподнявшись на носочках, Сонхи оказалась одного роста с Тэхеном, коснулась своими ладошками мужских скул, поглаживая их. Он шумно выдохнул, прикрыв глаза. Вот он, мужчина её мечты, ждёт ответного шага. Сонхи легко коснулась своими, чуть пухлыми губами его. Поцелуй постепенно становился более требовательным и горячим с каждой секундой. Осталось только желание, желание подчиниться его нежности и любви.    Не теряя времени, Тэхен подхватил девушку на руки и донёс её до дивана, хотя до него было всего несколько шагов. Он нежно уложил её на мягкий диван и навис сверху. Его язык проник в рот Сонхи и начал свое незамысловатое "исследование".    Одежда летела в разные стороны комнаты. Она отдавалась ему с трепетом. С каждой его провокацией, будь то сдавленный стон или мокрые поцелуи, которые он оставлял на ней по всему телу, узел в животе завязывался туже. Тэхен стянул с девушки бюстгальтер и откинул его куда-то в глубь комнаты. Она тихо простонала, чувствуя, как язык мужчины касается нежной шеи, спускаясь все ниже и ниже. В то время она, не отставая, расстегивала пуговицы на рубашке Тэхена. Он слегка поднимается, чтобы девушке было легче снять её с его крупных плеч, и рубашка летит вслед за бюстгальтером.    Он возвращается к своему занятию, оставляя поцелуи на внутренней части бедра, медленно спуская кружевные трусики девушки, которые так мешали ему продолжать. Член мужчины, которому тоже не хватает внимания упирается девушке в живот, и она ерзает под ним ещё сильнее, изнемогая от желания. Сонхи чувствует всю страсть между ними.    Он обхватывает её бедра поцелуями доходя до лобка. Умело ласкает клитор, от чего девушка изгибается, сжимая руками ткань дивана и наполняя комнату сладкими стонами, которые усиливаются, как только Тэхен вставляет пальцы во влагалище, а язык с большей скоростью вылизывает клитор. Она содрогается и бурно кончает.    Он в последний раз проводит языком по складкам клитора, продлевая оргазм и снимает с себя боксеры.   Сонхи чувствует как в неё проникает горячая плоть. Он продолжал ласкать ее клитор и продвигал член очень медленно, настолько, насколько это было возможно, стараясь не причинить никакой боли, а только удовольствие. Дав ей пару секунд на то, чтобы она привыкла, Тэхен стал делать поступательные движения, сначала плавные, а потом постепенно наращивая темп. Его рука переместилась с ее клитора и постепенно ласкала то левую, то правую грудь, то поглаживала шею, то бедра. Ощущение горячего дыхания у её уха смешивалось с вибрациями его звучного баритона в моменты, когда он тихонько постанывал, а внизу всё буквально горело от этих звуков. — Боже, Тэ, пожалуйста — Сонхи  приоткрывает рот в немом стоне.  Мышцы пульсируют от его толчков, а тело послушно извивается от каждого касания. Доктор стискивает челюсть и издаёт протяжный низкий стон над её ухом и пульсация внутри лона увеличивается. Толчки становились всё более резкими. Тэхен вновь спустился на её шею, начав щедро выцеловывать каждый её сантиметр, а девушка буквально растеклась лужицей под его массивным телом, позволяя делать с ней всё, что угодно. Его член проникает в нее все глубже с каждым жестким толчком. Мышцы у обоих начинают приятно сокращатся.     — Даа... — она стонет, выгибаясь и криком кончая, сжимает его внутри себя с такой силой, что Тэхену хватило несколько движений, и он излился внутри неё.      Переведя дыхание в норму, он перевернул девушку, оказавшись тем самым снизу, а она устроилась на нем и  проводила пальцем по его торсу, как будто вырисовывала невидимые узоры, исследуя каждую линию, каждую мышцу. Его кожа была тёплой под её касаниями. Тэхён  обнял её осторожно, но крепко. Его нос коснулся её волос, и он вдохнул глубоко. Запах был тёплый, с лёгкой сладостью шампуня и слабым оттенком свежего белья , который мгновенно проник в него, успокаивая и возбуждая одновременно. Он закрыл глаза и позволил себе почувствовать момент полностью. Здесь, сейчас, с ней — не было никакого давления, никакого протокола, никакого постороннего мира. Только они вдвоём, дыхание, тепло и запах, который заставлял сердце биться быстрее. Это не было похоже на его обычные связи — быстрые, холодные, поверхностные. Это было совсем другое. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый взгляд сжимал его сердце от необычной, мягкой, живой теплоты, которую он испытывал впервые за долгое время. Здесь не было игры, не было правила, а только настоящие чувства, растекающиеся внутри, согревая и одновременно разжигая. Тэхен сдался.