Холодный диагноз

Новый день в больнице начинался так же, как и десятки предыдущих, с запаха антисептика, глухого гула разговоров и быстрых шагов по светлому коридору. У стойки регистрации Пак Чимин стоял, едва держась на ногах. Он устало потирал глаза, подавляя зевок, и машинально перелистывал карту пациента, пытаясь сосредоточиться на работе. Свет ламп делал его лицо ещё бледнее. — Я клянусь… — пробормотал он себе под нос, — если ещё один человек спросит, где у нас туалет, я начну рисовать карты… Рядом Чон Чонгук, наоборот, был полон энергии. Он стоял напротив пожилого мужчины и с абсолютно серьёзным лицом объяснял правила введения инсулина. — Смотрите, — он поднял ручку-шприц, — это не оружие массового поражения. Вводим в живот, а не в сердце, не в лоб и не в меня. Всё делайте по инструкции и не драматизируйте. Пациент нервно усмехнулся, держа в руках коробку препарата.  — Если будете колоть правильно, будете жить долго и счастливо, а если нет, то я вернусь и проверю. А я возвращаюсь всегда, — добавил он с прищуром, после чего всё же улыбнулся. Мужчина кивнул, уже заметно спокойнее и поспешил в палату.  В глубине отделения, в палате с мягким утренним светом, Ю Сонхи поправляла одеяло на хрупких плечах старушки. Осторожно приподняв подушку, она взбила её и помогла женщине устроиться удобнее. — Так лучше? — мягко спросила она. — Намного… — прошептала та. Сонхи поднесла к её губам стакан воды, придерживая дрожащую руку, потом тепло, искренне улыбнулась, так, словно не было бессонных ночей, тяжёлых диагнозов и тех пациентов, которых спасти им не удалось. Ким Тэхён проходил мимо палаты, просматривая историю болезни на планшете. Он остановился, когда краем глаза заметил знакомую жёлтую заколку в волосах. Он поднял взгляд и увидел как Сонхи склонилась к старушке, тихо что-то говоря ей, и улыбалась так, будто мир не рушится каждый день в этих стенах. Тэхён замер и тяжелый выдох сорвался с его губ. Она не менялась даже после смертей пациентов, после ночей, когда приходилось принимать решения, от которых зависела чужая жизнь, после усталости, что оседала под глазами. Она всё равно находила силы поправить одеяло, подать воду, поддержать словом и это тревожило его. Он вдруг поймал себя на мысли, что следит за тем, как часто она задерживается после смены, как редко она садится отдохнуть и как забывает поесть. Если так продолжать, то можно перегореть и сломаться, а он не хотел этого.  В груди неприятно сжалось и кольнуло сердце. Он оторвал взгляд от неё и шагнул дальше по коридору, вновь надевая привычную холодную маску врача. Эти мысли уже пустили корни и он начал переживать не как руководитель и наставник, а гораздо глубже, как мужчина, который беспокоится о женщине. 

***

Дверь одной из палат тихо приоткрылась. Мин Юнги вышел в коридор неторопливо, будто не пациент, а человек, который просто вышел вдохнуть воздух после долгой работы. На нём были серые спортивные штаны и чёрная оверсайз-футболка, свободно спадающая с плеч. Волосы слегка растрёпаны, будто он провёл по ним рукой уже десятки раз. В руках небольшой потрёпанный блокнот и ручка. Он не выглядел больным, а скорее задумчивым. Юнги медленно прошёлся по коридору, остановился у окна, мельком что-то записал, затем снова посмотрел вперёд. Взгляд был спокойным, но в нём читалось ожидание встречи. В конце коридора показались трое. — Я вам говорю, мы зря тянем с изменением схемы, — раздражённо произнёс Чон Чонгук, шагая чуть впереди. — Её показатели не улучшаются, значит, подход не работает. — Чонгук, — устало выдохнул Чимин, — у неё просто реакция на стресс. Ты всё сводишь к агрессивной терапии. — Потому что она нужна, — отрезал он. — Я не из тех, кто смотрит и ждёт. Сонхи шла между ними, серьёзная и сосредоточенная. — Ты не прав, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Пациентка пожилая и резкая корректировка может дать обратный эффект. Чонгук фыркнул, закатив глаза. — Вы просто слишком мягкие. — А ты слишком любишь побеждать, — хмыкнул Чимин. Юнги не сводил взгляда с Сонхи. Медицинский голубой костюм идеально сидел на её фигуре, подчёркивая талию и плавную линию бёдер. Волосы были аккуратно собраны и закреплены ярко-желтой заколкой в виде цветка, которая была ярким пятном среди стерильной белизны стен. Он заметил, как она морщит нос, когда разговор начинает её раздражать и это движение казалось почти детским и удивительно живым для него. Когда трое поравнялись с ним, Юнги развернулся. — Сонхи. Его голос был негромким, но уверенным. Она остановилась и её лицо мгновенно смягчилось, на губах появилась привычная, аккуратная улыбка. Чонгук и Чимин замерли чуть поодаль, оба нахмурившись и сложив руки на груди. — Вы не заняты? — Юнги сделал шаг ближе к девушке. Сонхи неловко убрала выбившуюся прядь за ухо и на секунду взглянула на друзей, которые демонстративно ждали её решения. — Пару минут я могу вам уделить, — ответила она мягко. — Что-то случилось? Юнги опустил взгляд на блокнот в своих руках и слегка улыбнулся, качнув головой.  — Ничего критичного. Просто… — он чуть приподнял плечи. — Я хотел показать вам кое-что. Кажется, это появилось благодаря вашим словам вчера. Он раскрыл блокнот, но его внимательный, спокойный и слишком  задерживающийся взгляд вернулся к ней. В нескольких шагах Чонгук тихо пробормотал: — Начинается… Чимин толкнул его локтем, не сводя глаз с развивающийся сцены. Сонхи осторожно взяла блокнот из его рук. Листы были слегка пожелтевшими, края загнутыми, будто их часто перелистывали в спешке. Почерк неровный, живой, местами резкий, местами почти прозрачный из-за чернил, которые заканчивались. Между строк были быстрые штрихи карандаша: силуэт окна, капли дождя, профиль девушки с развивающимися волосами. На полях короткие фразы, зачёркнутые слова, стрелки, соединяющие мысли. Это был не просто текст, а поток мыслей и чувств. Страницы дышали тем самым миром, который, казалось, жил внутри Мин Юнги, немного меланхоличным, глубоким и честным до боли. Сонхи скользила взглядом по строчкам и дойдя до одной, её сердце невольно дрогнуло.  "Ты пришла, как шум ветра в стерильной тишине, как цветок среди серых стен." Она едва заметно задержала дыхание и по телу разлилось странное, легкое и трепетное тепло. Это было красиво, нежно и просто искренне. Почему то в этих строчках она узнала себя. Неужели это написано о ней? На губах сама собой появилась мягкая улыбка и она подняла глаза на пациента.  — Это замечательно… — тихо произнесла она и протянула блокнот владельцу.— Вы очень талантливы. Юнги смотрел на неё внимательно и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.  — Я бы хотел показать вам ещё пару работ, — произнёс он чуть тише, — но, смотрю… — его взгляд скользнул в сторону. Чонгук стоял, закатив глаза так демонстративно, что это уже граничило с театром, и тихо цокал языком. Чимин же делал вид, что разглядывает потолок и стенд с расписанием, но слишком уж напряжённо. — Вы заняты, — спокойно продолжил Юнги. — Может, зайдёте ко мне вечером? Сонхи замерла и ее щеки едва уловимо порозовели, на секунду она потеряла дар речи, не ожидая такой прямоты. Сердце неловко стукнуло от внезапного вопроса. Она слабо улыбнулась и её длинные пальцы чуть сильнее сжали край медицинской рубашки.  — Если у меня будет время… конечно. Юнги кивнул Сонхи и направился обратно в палату. Когда парень закрыл за собой дверь, Чонгук тихо прошептал: — Вечером, значит… Чимин нервно кашлянул и они своей компанией юных врачей поспешили к пациенту. 

***

Ночное дежурство упало на плечи студентов тяжёлым грузом, как расплата за невнимательность, за спешку и за самоуверенность. Приёмное отделение гудело, как улей. В один момент всё пошло слишком быстро: документы, каталка, подписи, направление в операционную. Слишком быстро, чтобы кто-то успел остановиться и проверить все назначения. Операционная встретила Ким Тэхена холодным светом ламп и металлическим блеском инструментов. Пациент уже лежал на столе, мужчина средних лет, бледный, с расширенными от тревоги глазами. Анестезиолог стоял рядом, сосредоточенно рассчитывая дозу анестезии.  Ким Тэхён вошёл уверенным шагом, надевая стерильные перчатки на ходу. Его движения были точными и привычными. Он приблизился к столу и мельком взглянул на карту. — Всё будет в порядке, — сухо произнёс он, скорее по инерции, чем для успокоения пациента.  Мужчина внезапно нервно сглотнул и приподнялся на локтях, вглядываясь в лицо врача. — Я… я не думал, что мой повышенный сахар приведёт к операции, — голос его дрогнул. — У меня просто диабет, неужели все так плохо? Он схватился за грудь и снова лег на кушетку, глаза заметались по яркому потолку операционной. Тэхён замер и его взгляд медленно опустился на карту, затем снова на пациента. — Пак Сон? — холодно уточнил он. — Нет, я Чхве Минсок, — мужчина нервно выдохнул и снова приподнялся на локтях. — Мне должны были просто назначить корректирующее лечение… Тишина в операционной стала тяжёлой и Ким Тэхён медленно повернул голову к стеклянной перегородке, за которой стояли трое. Чонгук. Чимин. Сонхи. Их лица побледнели одновременно. Взгляд Тэхёна был ледяным, яростным и разочарованным. Студенты раскрыли рты, будто хотели что-то сказать, но ни один звук не вырвался наружу и через секунду они почти синхронно отступили назад и исчезли из поля зрения. Тэхён тяжело выдохнул, ощущая, как по позвоночнику проходит волна раздражения. Он повернулся к пациенту и заставил мышцы лица смягчиться. — Прошу прощения, — произнёс он, сдерживая тон. — Произошло недоразумение. Анестезиолог застыл с шприцем в руке, не решаясь двигаться и что-то сказать Ким Тэхену, чтобы не получить выговор.  — Отменяем подготовку, — чётко сказал Тэхён. — Это не тот пациент. Он наклонился чуть ближе к побледневшему мужчине. — Вас никто оперировать не будет. Вы в безопасности. Мужчина шумно выдохнул, но плечи его дрожали до сих пор. Когда каталку начали выкатывать из операционной, Тэхён на секунду прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Это была не просто ошибка, а удар по репутации отделения и по его доверию к ним. За дверью, в тусклом коридоре, трое студентов стояли молча, ожидая доктора и свой приговор. Чонгук сжал челюсть так сильно, что на скулах выступили жилы. Чимин смотрел в пол, пальцы его нервно теребили край халата. Сонхи стояла неподвижно, словно оглушённая, и только дыхание её было неровным. Дверь операционной распахнулась и показалась фигура Ким Тэхёна, направляющая в их сторону. Его шаги в тихом коридоре звучали глухо и размеренно.  — В мой кабинет. Немедленно. Сказал он тихим голосом, который был страшнее любого крика.

***

Из кабинета Ким Тэхёна глухо доносился крик. Что-то с грохотом слетело со стола, папки рассыпались по полу, металлическая подставка для ручек ударилась о стену, стул с резким скрипом врезался в шкаф. — Это ошибка, которая могла стоить пациенту здоровья! — яростный и холодный голос Тэхёна резал напряженный воздух. — Вы понимаете, что это не перепутанные анализы? Это операционная! Трое стояли перед его столом с опущенными головами. Чонгук сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Чимин смотрел в пол, не поднимая глаз. Сонхи стояла тихо, будто слова били не по ушам, а прямо по груди. — Два ночных дежурства каждому! — отчеканил Тэхён. — И это минимум. Пошли вон! Он резко сел в кресло, которое после удара о стену, предательски зашаталось и скрипнуло, отклоняясь назад. На долю секунды Тэхён потерял равновесие, но, схватившись за край стола, удержался и выпрямился, будто ничего не произошло. Чимин, заметив это, машинально шагнул вперёд. — Я могу починить, Доктор Ким… Тэхён резко поднял на него жесткий, почти огненный взгляд, а его челюсть сжалась от ярости и раздражения.  — Вам бы сначала пациентов научиться не путать, — холодно произнёс он. — А потом уже мебель чинить. Чимин тут же замолчал и отступил, прячась за плечом Чонгука, опустив голову. Тэхён перевёл взгляд на каждого по очереди. — В больнице нет права на «перепутал». Нет права на «не заметил». Если бы я не уточнил имя? Если бы анестезия была введена? — его голос стал ниже, но от этого напряжение только усилилось. — Вы хотите стать врачами? Тогда научитесь бояться своих ошибок. Сонхи подняла взгляд и в её глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться, она напрягла мышцы лица.  — Это моя вина, — тихо сказала она. — Я проверяла направление. Чонгук резко повернул к ней голову и прищурился.  — Нет, это я торопил, — сухо произнёс он. — Я сказал, что всё верно. — Хватит, — оборвал их Тэхён и устало провёл рукой по лицу. Гнев постепенно сменялся тяжёлым разочарованием. — Это коллективная ответственность и ошибка. Он откинулся в кресле, которое снова тихо скрипнуло. — Вон. На этот раз никто не спорил и дверь закрылась, оставив доктора в одиночестве и тишине. Тэхён медленно опустил взгляд на разбросанные по полу документы. Пальцы его всё ещё слегка дрожали, но не от злости, а от осознания, насколько близко они были к катастрофе. И от страха, потому что среди этих троих была она. И мысль о том, что её ошибка могла бы разрушить не только её карьеру, но и чью-то жизнь, сдавливала грудь сильнее любого крика.

***

В ординаторской было тихо, слишком тихо для места, где обычно звучали споры, смех и язвительные замечания Чонгука. Пак Чимин сидел, ссутулившись, и смотрел в чашку с уже остывшим зелёным чаем. Пар давно исчез, как и его обычная лёгкость. В голове снова и снова прокручивался момент в операционной: взгляд пациента, голос Тэхёна, грохот упавших предметов в кабинете. Он никогда не видел своего наставника таким разъяренным.  Напротив него Чон Чонгук сидел, уставившись в окно. Челюсть напряжена, взгляд жёсткий. Он впервые молчал, а это было куда опаснее привычного ворчания. Он винил себя за спешку, самоуверенность и за то, что был всегда уверен в своей правоте, не давая другим проявить себя.  Дверь ординаторской открылась. Ким Тэхён вошёл спокойно, лицо снова сдержанное и холодное. Халат идеально отглажен, будто в кабинете несколько минут назад ничего не летало к стенам. Он остановился посреди комнаты и окинул её взглядом. Он не увидел яркой заколки в волосах, тихого шороха её шагов и присутствия самой девушки. Что-то внутри неприятно кольнуло и он вспомнил, как в кабинете её руки дрожали, как она пыталась держаться, но дыхание сбивалось, как её глаза блестели от сдерживаемых слёз. Он перегнул, но иначе было нельзя. Он обязан был донести, насколько близко они были к катастрофе. И всё же сейчас ему хотелось просто убедиться, что она в порядке. — Где Сонхи? — произнёс он ровно, заставив парней обратить на него внимание. — Она у пациента, — безэмоционально ответил Чонгук и снова отвернулся к окну, вглядываясь в темноту улицы.  Тэхён нахмурился. — У какого пациента? Чимин опустил свой взгляд. Он не хотел снова провоцировать напряжение между доктором. Чонгук тяжело выдохнул, не поворачиваясь. — У нашего творческого гения, — произнёс он сухо. — У автора, философа с блокнотом, писателя, композитора, кем он там себя считает. В голосе прозвучала плохо скрытая ирония и Тэхён медленно перевёл взгляд на его спину. — Мин Юнги? — уточнил он холодно и сжал свои кулаки в карманах халата.  Чонгук лишь пожал плечами. — Ага. Тэхён ничего не ответил, но в его взгляде появилось то самое выражение, от которого у младших по спине пробегал холод. Он развернулся и вышел из ординаторской. Шаги в коридоре звучали размеренно, а в груди медленно и неприятно поднималось чувство, которое он не хотел признавать. Ревность, которая его раздражала, ведь это было так по-детски и не свойственно его образу.

***

Сонхи зашла в палату к Мин Юнги, который сидел на краю кровати и листал ленту в телефоне. Услышав, как щёлкнул замок двери, он повернулся на звук и увидел её. Он привычно и спокойно улыбнулся, но заметив опухшие глаза, улыбка медленно сползла вниз.  — Вы пришли… — произнёс он мягче обычного. Сонхи слабо улыбнулась, натягивая дежурное выражение лица.  — Я обещала. Она подошла ближе, остановившись в паре шагов от него. — У вас что-то случилось? — тихо спросил Юнги, всматриваясь в её лицо, слегка прищурившись.  Она замялась, затем тяжело выдохнула. — Мы допустили ошибку, которая могла стоить здоровья…и жизни пациенту. Она потерла пальцами глаза, пытаясь стереть не только усталость, но и воспоминание о ярком свете операционной. Юнги медленно убрал телефон в сторону. — Но ведь не стоила, — спокойно сказал он. — Ошибку остановили. — Это случайность, — покачала головой Сонхи. — Если бы доктор Ким не уточнил имя…всё могло закончиться иначе. — А вы? — спросил он. — Вы сделали это намеренно? — Конечно нет. — Тогда это не преступление, а опыт. Она горько усмехнулась и покачала головой.    — В медицине за «опыт» иногда платят слишком дорого. Юнги немного помолчал, затем тихо произнёс: — Когда я пишу, я тоже ошибаюсь, но если из-за каждой ошибки перестать писать, то ничего не останется. Он посмотрел на неё внимательнее. — Вы ведь не стали безразличной? Сонхи покачала головой. — Нет. — Тогда вы всё ещё хороший будущий врач. Она опустилась на стул рядом с кроватью и плечи её слегка дрожали от накопленного напряжения. — Доктор Ким был очень зол. — Он испугался, — спокойно ответил Юнги. Она подняла глаза на молодого человека и нахмурила свои брови в недоумение.  — Испугался? — Конечно. — Он пожал плечами. — Человек злится громче всего тогда, когда боится последствий. Особенно если рядом кто-то важный. Сонхи на секунду замерла и похлопала своими длинными ресницами.  — Вы слишком много додумываете. — Я музыкант, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Это профессиональное. Тишина повисла между ними и Юнги взял свой блокнот, раскрывая его и протягивая девушке.  — Я хотел показать вам ещё строки… но, может, сейчас это даже кстати. Сонхи читала медленно и сосредоточенно, пытаясь понять написанное и абстрагироваться от проблем. — Это красиво, — тихо сказала она. — Это честно, — ответил он. В этот момент за дверью послышались четкие и узнаваемые шаги. Юнги слегка улыбнулся. — Похоже, кто-то решил убедиться, что вы в порядке. Сонхи обернулась к двери и ручка медленно опустилась вниз. Дверь палаты открылась без стука и вошел Ким Тэхен, не отрывая взгляд от планшета. Его шаги были ровными, размеренными, будто он пришёл сюда исключительно по делу и ни по какой другой причине. — Господин Мин Юнги, — начал он сходу, холодным профессиональным тоном, — ваши анализы в пределах нормы. Показатели стабилизировались, воспалительные маркеры снижены. Динамика положительная. Мы готовы выписать вас завтра при отсутствии осложнений. Он говорил чётко, без пауз, словно зачитывал заключение на конференции. И только договорив, поднял глаза, не на на пациента, а на неё. Сонхи смотрела на него своими большими и уставшими глазами. В них ещё оставалась тень пережитого и вопрос. Почему он пришёл сейчас? Это плановый обход? Или он искал её? Взгляд Тэхёна был непроницаемым, но  слишком внимательным. — Отличные новости, — произнёс Мин Юнги с лёгкой улыбкой, закрывая блокнот. — Рад слышать. Тэхён коротко кивнул, снова возвращаясь к роли безупречного и холодного врача. — Ю Сонхи, вы мне нужны. Он бросил короткий, вежливый кивок пациенту и развернулся к выходу, не задерживаясь ни на секунду. Сонхи тяжело выдохнула, будто всё это время сдерживала дыхание. Поднялась со стула, поправила форму, заставляя себя собраться с мыслями и мягко улыбнулась Юнги, почти извиняясь. — Мне нужно идти. — подойдя к двери, она обернулась через свое плечо. — Спасибо, Юнги. Дверь тихо закрылась за ней и Мин Юнги остался один. Он медленно опустил взгляд на блокнот в своих руках и сжал его чуть сильнее, чем нужно. На губах появилась грустная, почти понимающая улыбка. — Тебе спасибо, Сонхи… — тихо выдохнул он в пустую палату. За дверью коридор уже снова гудел больничной жизнью, и шаги Ким Тэхёна звучали чуть медленнее обычного, потому что он знал: сейчас она идёт за ним.

***

Коридор отделения был почти пуст. Ночная смена всегда звучала иначе, чуть приглушённей. Свет ламп казался холоднее, а стук шагов громче. Ким Тэхён шёл впереди, не оборачиваясь, руки были в карманах халата, плечи прямые, а походка ровная. Сонхи шла следом и невольно смотрела на его широкую, крепкую и напряженную спину. Даже сейчас, когда он молчал, в его фигуре читалась внутренняя борьба. Сердце Сонхи стучало громче обычного и стук отдавался в ушах. Она не понимала это разговор о работе? Новое наказание? Или… Тэхён резко свернул за угол. Она едва успевала за ним и ускорила шаг. Он остановился у неприметной двери без таблички и, не сказав ни слова, открыл её и вошёл внутрь. Сонхи нахмурилась. Подсобка? Она тяжело выдохнула и шагнула следом. Помещение было небольшим, узким, а потолок низким. По стенам — металлические стеллажи с аккуратно расставленными коробками перчаток, бинтов, растворов. Запах антисептика здесь был особенно резким, смешиваясь с лёгкой пылью картона. В углу стояла складная стремянка, у стены старый кулер, тихо гудящий в тишине. Единственная лампа под потолком давала мягкий, жёлтый свет, делая пространство тесным и почти интимным. Дверь за ней тихо закрылась и Сонхи замерла в ожидании. Тэхён стоял к ней спиной ещё несколько секунд, но потом медленно выдохнул и повернулся к ней. В этом узком пространстве он казался ещё выше и ближе. Его лицо уже не было таким холодным, оно было расслабленным и изучающим.  — Ты в порядке? — наконец произнёс он тихо, нарушая тишину между ними.  Не «Ю Сонхи» и не официальным тоном, просто — ты. И от этого одного слова в груди у неё стало тесно. Сонхи опустила глаза в пол и нервно стала перебирать пальцы, сцепляя их и снова разжимая. Пальцы слегка дрожали от усталости, от пережитого стресса и от того, что сейчас они стояли слишком близко друг к другу.  — Да, я в порядке… — тихо произнесла она, стараясь говорить ровно. — Извините нас. Мы впредь будем внимательны и больше не допустим ошибок. Она сказала это почти на одном дыхании и подняла лицо на доктора, который не сводил с неё взгляд. Её щеки вспыхнули ярким румянцем, а глаза метались, то на него, то на металлические ящики позади него, то снова вниз. Она выглядела сейчас как загнанный зверёк, случайно оказавшийся в ловушке перед хищником. И это неприятно задело его, что даже здесь, наедине, она говорила с ним так формально.  "Доктор Ким. Извините. Мы виноваты." Возможно, это из-за сцены в кабинете, успокаивал он себя и тяжело выдохнул.  — Прости меня за мой срыв, — сказал он чуть мягче. — По-другому я не мог. Он сделал шаг к ней, оставляя минимальное расстояние между ними и,  Сонхи снова опустила голову, кивнув.  — Я понимаю…мы виноваты. Тэхён покачал головой и осторожно взял её за подбородок, поднимая её лицо, чтобы она посмотрела на него. Ему это было необходимо сейчас — видеть её глаза, её выражение и понимать, что происходит у неё внутри. Сонхи замерла и ее длинные ресницы дрогнули, когда их взгляды встретились. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в тусклом свете маленькой подсобки, где пахло антисептиком, бумагой и лекарствами. — Я не поэтому тебя сюда привёл, — тихо сказал Тэхён. Она растерянно моргнула и качнула головой так, чтобы придти в себя.  — Не поэтому? Он слегка нахмурился, будто сам пытался правильно сформулировать мысль. — Я уже сказал всё, что должен был сказать как врач и как ваш наставник. Он сделал ещё полшага ближе. Сонхи непроизвольно упёрлась спиной в металлический стеллаж, коробки с перчатками тихо зашуршали за её плечами. — Но когда я смотрел на тебя в своем кабинете… — он замолчал на секунду. — Твои руки дрожали. Её взгляд снова опустился. — Я испугалась… — призналась она едва слышно. — Я заметил,—Тэхён смотрел на неё внимательно, почти изучающе. — И потом ты исчезла. Сонхи осторожно подняла глаза. — Я…просто пошла к пациенту. Он чуть прищурился и цокнул.  — К Мин Юнги. Прохрипел он уже более строго из-за того, что ему не нравилось внимание парня к ней. Щёки Сонхи снова покраснели. — Он… попросил посмотреть его записи… и я обещала. Тэхён медленно выдохнул через нос и несколько секунд он молчал, словно переваривая эту информацию и сдерживая свой поток мыслей и ревность, которая давила на его грудь.  — Сонхи. Она вздрогнула от того, как спокойно он произнёс её имя. — Да, доктор Ким? Он на мгновение прикрыл глаза, будто это обращение снова его задело, он покачал головой.  — Ты всегда собираешься разговаривать со мной так, будто я сейчас поставлю тебе двойку? Она растерянно моргнула и посмотрела на мужчину.  — Я… просто соблюдаю субординацию в периметре больницы. Уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Мы стоим в кладовке среди коробок с катетерами. — Он чуть наклонился ближе,— Здесь можно немного меньше формальности. Сонхи не удержалась и тихо выдохнула смешок и впервые за весь вечер её плечи чуть расслабились. Тэхён заметил это сразу и он медленно убрал руку от её подбородка, но всё ещё стоял слишком близко. Сонхи нерешительно и с прищуром посмотрела на него. — Доктор Ким… — Мм? Она поколебалась секунду. — Вы…ты правда позвал меня сюда только чтобы извиниться? Тишина в маленькой подсобке повисла густая и почти осязаемая. Тэхён смотрел на неё, чуть наклонив голову, и в его глазах мелькнуло то самое выражение, которое Сонхи раньше видела лишь на секунды, когда он забывал быть строгим доктором. Она громко сглотнула, из-за чего Тэхен выдавил легкий смешок из груди.  — А ты как думаешь? Сонхи растерянно прикусила свою нижнюю губу. Сердце билось так громко, что ей казалось, что он точно его слышит. — Я… не знаю, — честно выдохнула она. Его взгляд скользнул по её лицу, по глазам, по щекам, всё ещё чуть покрасневшим, по губам, которые она нервно прикусила. И что-то в нём окончательно сломало ту тонкую грань между «доктором Кимом» и просто Тэхёном. — Сонхи… — тихо произнёс он, словно пробуя её имя на вкус и облизнул свои засохшие губы.  Она подняла глаза на мужчину и в следующее мгновение он наклонился и поцеловал её, сминая покрасневшие и мягкие губы, которые манили его уже целый чертов день. Поцелуй оказался неожиданно тёплым, глубоким, немного резким, будто он сам не был уверен, имеет ли право на это, но всё равно не смог остановиться. Её пальцы невольно сжали ткань его белого халата на груди, а потом она осторожно, робко, но искренне ответила на поцелуй. Тэхён тихо выдохнул ей в губы и притянул её, одной рукой обхватив за талию, а другой взяв сзади за шею, притягивая к себе как можно ближе.  Коробки на стеллаже за её спиной жалобно скрипнули, но никто из них не обратил на это внимания. Поцелуй стал чуть увереннее, уже не таким осторожным, как вначале. В нём было слишком много накопленного напряжения, слишком много слов, которые они оба не решались сказать. —  Ахх… — Сонхи тихо выдохнула, когда он ещё ближе притянул её к себе, сплетая их языки в танце страсти.  БУХ. С верхней полки сорвалась большая коробка. Пачки бинтов рассыпались им прямо на головы. Они оба резко отпрянули и с расширенными глазами смотрели друг на друга. Белые рулоны посыпались на плечи, на пол, один повис на рукаве Тэхёна. Несколько секунд стояла полная тишина. Сонхи ошарашенно моргнула, а потом услышала звук, которого никогда раньше от него не слышала. Тэхён засмеялся, не тихо и не сдержанно, а по-настоящему, во весь голос. Он запрокинул голову, смеясь так искренне, что у Сонхи на секунду просто перехватило дыхание. — Потрясающе… — сквозь смех выдохнул он, снимая с плеча бинт. — Первый раз целую девушку… и нас атакуют медицинские запасы. Сонхи не выдержала и тоже рассмеялась. — Это… знак? — сквозь смех сказала она. — Похоже на то. Он всё ещё улыбался, глядя на неё и снова притянул её к себе, крепко обняв. Сонхи уткнулась лбом в его грудь, всё ещё тихо смеясь. Тэхён осторожно прижал её к себе, будто боялся, что если отпустит, то этот момент просто исчезнет. Его голос стал мягким и почти тёплым. — Никому не рассказывай, что ты слышала, как я смеюсь. Сонхи подняла на него глаза и нахмурилась.  — Почему? Он усмехнулся и провел рукой по ее спине, вызывая у девушки мурашки по всему телу.  — Репутация строгого врача рухнет. Она улыбнулась. — Слишком поздно. Где-то в коридоре тихо зазвенела тележка медсестры, напоминая, что больница всё ещё жила своей обычной жизнью.