Кажется, что все рушится

Кирилл решил, что обсуждение убийства (он называл смерть Влада именно так) заслуживал не только он, но и все остальные, кто остался из их компании, но оказалось, что вызволить Олю из её бесконечного траура было нелегко: та наотрез отказывалась участвовать в обсуждении смерти Влада, особенно в эзотерическом ключе. Самая жизнерадостная девчонка тонула в горе, не желая из него выбираться, отмахивалась от поддержки и пустых слов окружающих, ведь они не вернут ей любимого человека. Но идея наказать виновника ей показалась неплохой. Она поверила в слова Кирилла, что Влад не мог свести счёты с жизнью по своей воле и что в этом виноват кто-то другой. Но не поверила, что это мог быть Марк: та знала его достаточно долго, и за то время, что они знакомы, он не проявлял себя таким образом, она не верила, что этот человек способен на такое, хотя её начали посещать сомнения. Гоша тоже был подавлен, но не так сильно, как Оля: он не был знаком с Владом достаточно долго, но даже так, он смог оставить след и в его жизни, заставляя Исаева вновь закрыться в себе и молиться за упокой. Но на предложение Кирилла Гоша отреагировал совсем не так, как представлял Травников. — Ты обвиняешь не того человека, Марк не такой, я уверен в этом, — неожиданно сказал Гоша, в ответ на всю теорию Кирилла о том, что Марк — убийца. — Ты серьезно? Гоша, ты умный, но иногда тупишь на ровном месте! Сам посуди: всё произошло после того, как мы ушли, с Владом был только Марк, а потом — бам! И Влад умер! Не находишь ничего странного? — Мне кажется, ты просто ищешь виноватого… — А мне кажется, ты выстроил какой-то образ Марка, который не сочетается с действительностью, и сейчас очень не хочешь это признавать. Кирилл замечал странности в поведении Гоши после того, как он стал ошиваться вместе с Блудницким, но не придавал этому значения. Но этот диалог вызвал у него неприятное ощущение: Гоша будто перенял повадки Марка и напрягало и пугало Кирилла. Всё-таки Кириллу удалось, хоть и не до конца, затащить ребят к Жене на его «эзотерические штуки». Гоша наотрез не хотел верить всему, что мог сказать Женя, пытаясь оправдываться наукой, но Кирилл оборвал его попытки отрицания тем, что Гоша верит в бога, который тоже не научный. Оля, видимо, за месяц уже успела смириться, потому что не спорила, а просто приняла как данное, зачем они идут к непонятному типу.

***

Переступая порог квартиры Жени, ребята будто оказались в другом мире, не похожем на их: всё вокруг так и говорило о своём хозяине, его внутреннем мире и роду его деятельности. — Здравствуй, Кирилл, вижу, ты не один, — Женя жестом руки любезно пригласил их внутрь: выглядел он так же, как и в первую встречу с Кириллом, только не в красной рубашке, а в разноцветной, что свисала с него чуть ли не до самых колен, а различные бусы и амулеты украшали его шею. — Здравствуй, да, это же не проблема? — Кирилл как-то поздно спохватился за этот вопрос и даже не предупредил об этом самого Коваля, что вообще стоило бы сделать. — Да нет, всё нормально, просто удивился. Женя провёл ребят в свою комнату, которая по совместительству была и его рабочим местом. В центре стоял небольшой круглый стол, устеленный цветастой скатертью, на нём стояли свечи, лежали колоды карт, для полного антуража не хватало только магического шара, которого на удивление не было. У стены стоял сложенный диван, поверх которого был постелен плед со звездами, на стенах были повешены гирлянды, которые хоть немного освещали темное пространство комнаты. Стоило Жене выйти за всеми нужными атрибутами, как резко и без стука в комнату ворвался Олег, сразу же подбегая к Кириллу, чуть ли не снося его с ног. — Привет! Я уж думал ты не придёшь, — он полез к нему с объятиями, попутно тормоша его волосы. — Ну как видишь, я здесь, — Кирилл ответил на объятия, улыбаясь, как малый ребенок. — И как видишь, я не один — Кирилл махнул головой в сторону своих друзей. Олег узнал одного из них: Гоша. Тот самый, что пытался ему угрожать и призывал отстать от Кирилла, сейчас стоял напротив него и смотрел на него таким же удивленным взглядом. Кирилл не ввёл его в курс дела, откуда у него были контакты такого мага, и о том, что он вновь общался с Олегом. — Привет Гоша, привет… блин, как тебя зовут? — поздоровался Олег с ещё одними гостями, отлипая от Кирилла. — Оля, а тебя? — девушка смотрела на неизвестного таким взглядом, каким она обычно смотрит на бездомных собак — с жалостью. Будто тот был побитым псом, которого ей нужно было спасти. — Я Олег, очень приятно — тот элегантно протянул ей руку, и та с некой неуверенностью пожала её. Гоше он руку не пожал, а тот в свою очередь с ним и не поздоровался, всем видом показывая, что он ему не рад. Общение у них не заладилось с самого начала и сейчас оно не стало лучше. Когда вернулся Женя, держа в руках несколько свечей и еще прочую мелочь, все ребята уселись за столом, ожидая, что будет дальше. — Итак, — начал Коваль, так же присаживаясь рядом, — с чего начнём? — Я уже рассказывал, из-за какой ситуации я обратился к тебе… вам? — Кирилл не знал, как лучше обращаться к Жене, вроде бы, он был старше него, но так располагал к себе, что хотелось перейти на ты. — Можно на ты, — спокойно сказал Женя, начиная тасовать карты. — Угу… так вот, я думаю, что в этой всей ситуации есть виновник, и что не может быть так, чтобы тот человек так поступил без причины. — Травников заметно нервничал, когда вновь вспоминал «всю эту ситуацию», и если бы не Олег рядом, он бы точно заплакал. — И у меня есть подозреваемый, в общем, можно ли как-то посмотреть, ну не знаю, мысли? Я далек от этой темы, не знаю вообще, что можно спрашивать, а что нет. — Спрашивать можно что угодно, если задать правильную формулировку, как я понимаю, ты хочешь узнать, верны ли твои догадки по поводу этого подозреваемого? Кирилл одобрительно кивнул головой, внимательно смотря на Женю. — Угу… Назови его имя и дату рождения, и смогу посмотреть. — Марк, фамилию не знаю, 26 января 2000 года. — Кирилл запомнил день рождения Марка очень хорошо, потому что именно на него он напился до такой степени, что не мог ходить и творил такое, что ему не хотелось вспоминать, поэтому он больше никогда не смешивал пиво с палёной водкой. Женя наконец закончил перебирать карты из рук в руки и стал выкладывать их по очереди на стол, и с каждой картой его выражение лица становилось более странным. — Ничего не пойму… — под нос сказал Коваль, внимательно наблюдая за цветными картонками перед собой. — Что-то не так? — видя озадаченный взгляд, спросил Кирилл. — Не могу трактовать ничего, карты будто путаются… такое бывает, когда имя названо не то, ты точно уверен? Кирилл уставился на него с таким же озадаченным взглядом, он точно знал, как зовут Блудницкого, но теперь стал сомневаться, знал ли он о нём хоть что-то. — Саша Морозов, — неожиданно сказал Олег, который до этого сидел молча. У него в голове вспыхнули воспоминания, одним за другим, будто в его голове открылась та дверь, которую он всегда держал закрытой, и из неё посыпались обрывки фраз, прикосновения, диалоги, моменты из прошлого. Те моменты, которые он переживал вместе с Сашей тогда, когда ему было на 4 года меньше, чем сейчас. — Что? — в один голос сказали все, не понимая сути сказанного. — Марк на самом деле не Марк, он врал вам всем, я это точно знаю, я знал его раньше и предпочел бы не помнить о нём ещё долго… — объяснился Куприн, активно жестикулируя руками, показывая всё своё негодование по поводу этой личности. — Ебучий Саша, почему сейчас? — И ты об этом не говорил? — удивился Кирилл откровенности Олега, не понимая, почему ему пришло это в голову именно сейчас. — Я его не видел последние 4 года и знать не хотел вообще, забыл его как ужасный сон, а сейчас мне будто глаза открыли, что Марк и Саша на деле один человек. — Как ты это понял, если не видел его? — поинтересовалась девушка, до которой пока мало что доходило из всей информации, что говорил Олег. — Самого Сашу не видел, но однажды судьба свела меня с Марком, и тогда я не понял, что был он. — Господи, я уже запутался во всём… — Кирилл пощипывал переносицу, пытаясь понять, что к чему и как это всё взаимосвязано. — Ну короче, его на самом деле зовут Саша, Жень, посмотри так. Женя, молча выслушав диалог между гостями, вновь перемешал колоду, в этот раз со спокойным выражением лица. — Так… вот теперь всё прекрасно вижу: он о чём-то сожалеет и много думает, скорее всего, пытается сделать вид, что всё как всегда, но в то же время у него идёт какая-то внутренняя борьба между собой. — глядя в пустоту перед собой, говорил Коваль, изредка смотря на выложенные карты. С каждым новым словом Кирилл ещё больше убеждался, что он прав — всё указывало на это. — Сейчас, возможно, странный вопрос, но всё же спрошу, — выслушав трактовку Жени, начал Кирилл. — А ты, не знаю как бы выразиться, занимаешься общением с духами? — Кирилл мало чего знал о тарологах и прочих людях, он мог строить мнение о них только исходя из фильмов, где они были показаны как всемогущие маги, что способны общаться с загробным миром, ну или как те самые экстрасенсы из одноименного шоу, что смотрела его мама. — Если ты про спиритизм, то да, я и такое практикую — спокойно ответил Женя, убирая карты в одну колоду. — Если карты не до конца ответили на твои вопросы, мы можем попробовать и такое, если ты конечно сам в такое веришь. — Верю наверное, просто на практике никогда с таким не сталкивался, поэтому пока странно к этому отношусь, — Он сам не знал, что об этом думать, многие люди не верят в потустороннее и относятся к этому скептически, опираясь на науку и факты, но для Кирилла эта тема была интересной и какой-то завораживающей, будто он прикасается к чему-то неизведанному, пугающему, но до жути любопытному. — Это нормально, не все с оптимизмом смотрят на такие вещи, — сказал Женя, вставая из-за стола, направляясь к большому зеркалу в углу комнаты, что было завешано тканью, — Только для этого стоит соблюдать тишину, поэтому, лишние ушки могут уйти, да, Олег? — А чё я то? — наигранно сказал Олег, будто он был обижен, скрещивая руки на груди и недовольно фыркая. — Да потому что я знаю, что ты будешь ржать с моего лица, называя солевым. — Да когда такое было то? Ладно, ухожу — Олег направился к выходу, как вдруг за ним увязался Гоша, со словами о том, что не готов к такому и что это всё «уже слишком». — Ну и хорошо, мне легче настроиться будет, — с таким же спокойствием произнёс Женя, готовя все нужное: свечи, какое-то блюдце, спички, карты — всё ощущалось, будто он делает что-то незаконное. Выключив весь свет, которого и так было мало, Женя уселся перед зеркалом, поджёг три скрученные между собой свечи в одну косу и поставил их на блюдце перед собой. В комнате остались только Кирилл и Оля, те сидели сбоку от Жени, дабы не мешать всему процессу, что разворачивался перед ними, а картина перед ними была следующая: Женя глядел куда-то за собой, непроизвольно покачиваясь взад-вперед, настраиваясь для «выхода в транс». Лицо у него и правда выглядело странно, будто его душа не принадлежала телу и витала уже не здесь и не с ними. Он аккуратно перемешивал карты, не переставая смотреть в пустоту позади себя, пронизывая её странным взглядом. Наконец, он заговорил. Не с Кириллом или Олей, а с Владом. — Я сейчас общаюсь с Владом? — подал голос Женя, доставая карту и смотря на неё в отражении. «Да» — Ты готов выйти на связь со мной, отвечать на мои вопросы? «Да» — Ты жалеешь о содеянном с собой? «Нет» — Ты считаешь, что у тебя не было другого выбора? «Не знаю» — Тебя кто-то вынудил сделать это с собой? «Да» — Имя этого человека — Марк? «Не знаю» Вдруг, свеча перед ним стала полыхать сильнее, чем до этого, будто Влад пытался что-то ему сказать, но не мог чисто физически. По лицу Жени стало заметно, что так быть не должно, и Оля, что и без этого сидела вся на нервах, стала переживать ещё больше: та вжалась в плечо сидящего рядом Кирилла, не желая слушать дальше, боясь дальнейших вопросов и ответов — её сердце не выдержит того факта, что человек, который притворялся её другом мог поступить так подло по отношению к Владу, ей и всем остальным в его окружении. Немного помедлив со следующим вопросом, Женя вновь стал вытягивать карты. — Имя того человека, что сподвиг тебя на самоубийство — Саша? Женя медленно поднёс следующую карту к отражению, рассматривая её со всей внимательностью, ведь от этого ответа всем все станет более понятно, чем было до. «Да» Пламя свечей стало коптиться сильнее, будто подтверждая ответ Влада своим горячим пламенем. Один вопрос был решен, остался самый главный — как Саша смог повлиять на его выбор. — Перед тем, как ты решился на смерть, ты чувствовал боль? «Да» — Это была моральная боль? «Нет» — Саша причинил тебе физическую боль? «Да» Пламя стало разгораться ещё сильнее, к нему добавился черный дым, который Женя решил немедленно потушить водой, стоявшей недалеко, которую он приготовил именно для такого случая. Больше спросить ничего не удалось, да и спрашивать больше было нечего — все вопросы были исчерпаны, и Жене стало всё понятно. Коваль немного посидел в полной темноте, перед тем как включить свет, будто он пытался вернуть себе сознание, которое стало понемногу возвращаться. — Как я понял, Саша, ну или если вам удобно Марк, надругался над Владом, и тот не смог пережить это, поэтому решил закончить всё таким способом, — Женя сел напротив Кирилла и Оли, смотря на них утешающим взглядом, — Мне жаль. Мир Оли и Кирилла рухнул вместе в один миг. Они ожидали чего угодно, но точно не этого. Они перебирали множество вариантов произошедшего, но этот вариант не рассматривали, отбиваясь от него мыслью, что этого точно не может быть. А как оказалось — может.

***

Тем временем, Гоша и Олег сидели на диване в гостевой комнате, которая по совместительству была и комнатой Куприна, пока он жил у Жени. Диалог у них не складывался, словно они были в какой-то несмешной американской комедии, где двух врагов по чистой случайности оставляют наедине друг с другом. — Ну и как там твои «тесные отношения» с Кириллом? Смог растопить его холостяцкое «я-точно-не-гей» сердце своими зелёными глазками и кудряшками? — нарушил тишину Олег, очевидно, стебясь над Гошей и их прошлой встречей. — Заткнись, Куприн, без тебя тошно, — Гоша скривил лицо в недовольной гримасе, демонстрируя, что ему не нравится ход их диалога. — Что-то ты более не уверен в себе, чем в прошлый раз, что, сценарий не подготовил к нашей встрече? — продолжал плеваться ядом Олег, не желая прекращать их только начинавшуюся увлекательную беседу. — Ну уж извини, не каждый день жду встречи с таким как ты, а с тобой тем более. — Ха, с каким таким? Тебя что-то не устраивает во мне? Да за мной в школе толпы фанаток выстраивались! — Куприн облокотился на спинку своего дивана, расплываясь на нем как царь, показывая, что его совершенно не интересует негативное мнение о своей персоне. — Ага, и фанатов видимо тоже, — цокнув, ответил Гоша, намекая на то, «какой-такой» Олег. — Ааа… вот теперь ясно, откуда ноги растут, ты что, принять себя не можешь? Ничего страшного, через это многие проходят, только вот меня винить в моей ориентации не нужно, я полностью уверен и удовлетворен ей, — тон Олега сменился на более серьезный, показывая, что он искренен в своих словах. — Я не пидор, чтобы себя принимать, я нормальный, — Гоша нахмурил брови и слегка сжался, будто ему сказали что-то очень оскорбительное, хотя намерения Олега были не такими. — Что в твоём понимании «нормальный»? Семья, любящая жена, пара пупсиков, что в старости тебе принесут стакан воды? Не ври хотя бы себе, у тебя такого не будет, а даже если ты и заведешь себе правильную семью, ты всё время будешь несчастлив, тем самым делая больно ни в чем не виноватой девушке, — Олег вновь стал философствовать, а это значит, что поток его мыслей больше не остановить, даже если ему заткнуть рот. — Я это говорю, потому что был на твоём месте и отчасти понимаю тебя и твои мысли, но посмотри на меня! Я смог принять себя таким, каким есть, да, возможно, странным, неправильным, но принял! И если ты сможешь сделать то же самое, я так уж и быть смогу отдать тебе на растерзание Кирилла — последнее он уже добавил с улыбкой на лице, которая означала несерьезность сказанного. — Знаешь, я ведь не хочу с тобой враждовать, на самом деле, ты мне кажешься… интересным? И возможно, я завидую тебе, твоей открытости и возможности вот так просто говорить о себе и своей ориентации, — Исаев поджал коленки к себе, кладя на них голову так, что длинные волнистые волосы спали на его лицо, закрывая его взгляд. Последнее слово далось ему с трудом, словно он иностранец и не может четко сказать слово на другом языке. — Я всегда всё оправдываю богом, но, где-то в глубине души, у меня подкрадываются сомнения, а помогал ли он мне хоть раз?.. Блин, почему рядом с тобой так и хочется рассказать абсолютно всё? — Я такой человек — люди тянутся ко мне само собой, будто я их спаситель, гуру, психолог или кто-то еще, каким меня хотят видеть другие, — Куприн выслушал всё, что таила душа Гоши так долго с внимательностью, словно боясь что-то упустить, не помочь или не спасти. — Ты сказал, что готов отдать мне Кирилла… разве ты не любил его всё это время, что так легко можешь оставить его кому-то другому? И как говорил ты же, Кирилл — не гей, что-то я не пойму ничего… — Если правда любишь, то ты способен отпустить другого человека ради его же счастья. А по поводу ориентации Кирилла — просто теория, ну или гей-радар, чую своей грязной душонкой, что он, так же, как и ты во всём сомневается и скоро он сможет выйти из шкафа, просто не со мной. — с ноткой грусти рассуждал Олег, встретившись взглядом с Гошей, не переставая улыбаться. Все заслуживают своего счастья, тепла и уюта — после всего, что пережил Кирилл, он заслуживает этого вдвойне. Пусть и не с Олегом, но даже так, он будет рад за него. Путник не смог дать тепла малышу на долго, может, это удастся кому-то другому?