«Murder Drones: Исправить Всё»

. . .

      Ночь пролетела как короткое замыкание в старой проводке — ярко, быстро и с легким запахом озона. В четыре утра Джей уже была на ногах, чувствуя себя подозрительно бодрой. Системы регенерации, видимо, решили, что вчерашняя «шоковая терапия» была сигналом к полному обновлению, и теперь она чувствовала себя так, будто готова не просто летать, а пробить головой атмосферу.       В дверь каюты коротко и властно постучали. Алекс. В своем репертуаре — человек-будильник, который не знает слова «отсыпаться».       — Подъем, птичка. Небо ждет, — донеслось из-за двери, после чего тяжелые шаги инженера направились в сторону мостика.       Джей усмехнулась, натягивая форму. Она задержала взгляд на левом предплечье, где теперь красовалось маленькое красное солнце. Красная нить на фоне серой ткани смотрелась вызывающе, почти дерзко. «Ну что, погнали по второму кругу сансары», — подумала она и зашагала к выходу.       Её острые ходули мерно выстукивали ритм по металлическому полу Севастополя. Кляк, кляк, кляк. Звук был уверенным, без вчерашней шаткости.       Когда она вошла на капитанский мостик, Алекс уже колдовал над терминалами. Он обернулся лишь на секунду, и его взгляд сразу зацепился за шеврон на её руке. Он ничего не сказал, не пустился в пафосные речи, но Джей заметила, как расслабились его плечи. В кабине словно стало на пару градусов теплее. Он понял: она в деле. Она больше не балласт.       — Так, пилот, — Алекс кивнул на кресло рядом с собой. — Слушай внимательно и старайся не нажимать на кнопки с черепами, пока я не разрешу.       Экскурс в управление тысячью тонн металла оказался коротким, но доходчивым. Алекс объяснял всё на пальцах: вот этот рычаг отвечает за то, чтобы мы не стали частью ландшафта, этот штурвал — чтобы не врезаться в ближайшую гору, а вот эти тумблеры управляют магнитными подушками. Джей слушала, впитывая информацию. После маневрирования на собственных крыльях управление кораблем казалось ей чем-то вроде игры в шахматы по сравнению с дракой в баре: медленно, массивно, но чертовски мощно.       — Поняла, — кивнула она, поудобнее перехватывая штурвал. — Левая рука — крен, правая — тангаж. Постараюсь не превратить твой годовой труд в очень дорогую груду металлолома.       — Очень на это надеюсь, — хмыкнул Алекс. — Начинаем. Открываю створки.       Над их головами с тяжелым, стонущим скрежетом поползли в стороны массивные плиты крыши ангара. В кабину ворвался колючий морозный воздух и посыпалась ледяная крошка. Небо над Меди-9 было серым, тяжелым, но свободным.       — Магнитные подушки — старт, — скомандовал Алекс.       Под полом корабля нарастающий гул превратился в низкую вибрацию, от которой у Джей защекотало в датчиках. Севастополь вздрогнул, словно пробуждающийся зверь.       — Давай, Джей. Вертикальный взлет. Потихоньку. Просто оторвись от земли.       Она плавно потянула рычаг на себя. В этот момент мир за стеклом мостика дрогнул и начал медленно, почти неохотно уходить вниз. Тысяча тонн стали, послушная её руке, оторвалась от насиженного места.       — Мы летим... — шепнула Джей, и на её лице расплылась та самая азартная улыбка, которую мир не видел с тех пор, как она была лучшим демонтажником в секторе. — Алекс, мы реально летим!       — Не отвлекайся, — отозвался он, хотя в его голосе явно слышалась гордость. — Держи горизонт. Это только начало.       Корабль завис в паре десятков метров над землей, покачиваясь в потоках ледяного ветра, как огромный стальной кит в океане. Впереди была вся планета, а где-то там, за горизонтом, ждали ответы, Ядро и, возможно, те, кого Джей меньше всего ожидала увидеть снова. Но это будет потом. А сейчас было только небо и ровный гул ожившего сердца «Севастополя».       Севастополь тяжело, но уверенно заложил вираж, оставляя позади родной ангар. Створки на земле захлопнулись, отрезая путь назад. На высоте пятидесяти метров мир выглядел чуть менее депрессивно: отсюда руины казались деталями гигантского конструктора, который кто-то в ярости разбросал по снегу.       Курс лежал на Лагерь 98.7. По расчетам Алекса, там, в трёх-четырёх часах лёта, дремал соседний город. На крейсерских ста километрах в час Севастополь шел плавно, как утюг по шелковой простыне, только магнитные подушки едва слышно вибрировали где-то внизу.       Через полчаса полёт стал откровенно скучным. Джей сосредоточенно вглядывалась в приборы, держа штурвал так, будто от этого зависела судьба Галактики, хотя автопилот вполне справлялся сам. Алекс, развалившийся в капитанском кресле слева, решил, что тишина — это враг прогресса.

Он достал из-под панели поцарапанную колонку.

      — Время культурной программы, — объявил он. — У меня тут архивы за несколько столетий. Есть всё: от скрипичных концертов до тяжелого металла. Рэпа нет — мой процессор его не переваривает, выдает ошибку логики.       Джей покосилась на колонку. — Музыка? Алекс, мы на миссии по спасению планеты, а не на дискотеке.       — Одно другому не мешает, — парировал он, включая какой-то бодрый рок из двадцатого века.       Беседа потекла сама собой. В кабине наконец воцарилось то самое спокойствие, когда не нужно ждать удара в спину. Джей, несмотря на свою недавнюю хандру, вела себя с какой-то врожденной, почти аристократичной грацией. В том, как она поправляла волосы или лаконично отвечала на вопросы, сквозило что-то... британское? Или, может, немецкое? Этакая смесь строгого порядка и высокомерной вежливости.       Алекс начал в открытую проводить «эксперимент». Он переключал треки, внимательно наблюдая за реакцией её датчиков. Под классику Джей едва заметно выпрямляла спину, под немецкий индастриал — начинала в такт выстукивать ходулей по полу, а под меланхоличный джаз её взгляд затуманивался. Любопытно.       — Так, — Алекс прищурился, — ставлю на то, что в твоих изначальных настройках был заложен менталитет старой Европы. То ли лондонская гувернантка, то ли берлинский архитектор. Слишком уж ты... структурированная.       Джей фыркнула, не отрывая взгляда от горизонта.       — Тебе обязательно вешать на всё ярлыки? Я просто люблю, когда вещи находятся на своих местах, а шум имеет четкий ритм. И вообще, зачем тебе это гадание на кофейной гуще?       — Просто интересно знать, с кем я делю кабину, — усмехнулся Алекс. — Про меня-то ты всё поняла за первый час.       Тут он был прав. В Алексе «русская душа» сияла ярче его солярного знака. Прямолинейный, временами излишне пафосный, но чертовски надежный и способный починить звездолет с помощью кувалды и какой-то там матери — он был открытой книгой, написанной крупным шрифтом.       — Ты — открытая книга, Алекс, — подтвердила она его мысли. — Причем книга по технике безопасности, в которую кто-то вклеил страницы из сборника стихов.       — Ого, комплимент! — Алекс переключил музыку на что-то спокойное и инструментальное. — Ладно, «фрау Джей», держи курс. Скоро будем на месте. Посмотрим, что за сюрпризы приготовил нам 98.7.       Джей лишь едва заметно улыбнулась, глядя, как красный шеврон на её руке отражается в стекле кабины. Ей было странно это признавать, но этот «скучный» полет под странную музыку старой Земли был лучшим, что случалось с ней за последние годы.       Когда в кабине раздались первые тяжёлые аккорды и мощный рык вокалиста Rammstein, Севастополь, кажется, даже начал вибрировать в такт. Джей покосилась на приборную панель — нет, это не двигатели, это просто музыка была такой... плотной.       Она мельком глянула на дисплей, где высвечивались метаданные трека. В системе Алекса всё было разложено по полочкам, и даты выпуска песен заставили её процессоры на мгновение... зависнуть.       — Семнадцатый век? Двадцатый? — Джей уставилась на Алекса так, будто он только что признался, что питается чистым углем. — Алекс, сейчас тридцать первое столетие. Этой музыке больше тысячи лет. Это же... это как слушать стук камня о камень из пещеры первобытных людей. Откуда у тебя вообще такие архивы?       Алекс, который в этот момент вдохновенно отстукивал ритм по подлокотнику, даже не смутился.       — Ну, сохранилось как-то, — ляпнул он, неопределенно махнув рукой. — Шедевры, знаешь ли, не имеют срока годности. Хороший индастриал — он и через миллион лет будет звучать бодро.       Джей прищурилась. Что-то тут явно не сходилось. Голос Алекса, его манера общения, его реакции — всё выдавало в нём человека (ну, бывшего человека) лет тридцати. Молодой, энергичный, вечно ворчащий на «молодежь» в лице дронов-рабочих. Но его музыкальные вкусы...       «В тридцать первом веке никто не слушает музыку тысячелетней давности, — рассуждала она про себя. — Даже в архивах Компании это считалось "информационным мусором" и удалялось для экономии места. А он сидит здесь и наслаждается ритмами эпохи, когда люди еще даже не знали, что такое демонтажники».       — «Сохранилось», значит? — иронично переспросила она. — Ты выглядишь слишком свежим для того, кто хранит в голове плейлисты докризисной эпохи. Ты что, нашел жесткий диск в музее древностей и решил, что это твоя личность? Или тебе на самом деле не тридцать, а триста тридцать?       Алекс только хмыкнул, не сводя глаз с облаков за стеклом.       — Скажем так, Джей, у каждого из нас есть свои маленькие секреты в оперативной памяти. Ты вот носишь шеврон с солнцем, хотя боишься его до смерти. А я слушаю музыку людей, которые вымерли раньше, чем твой первый предок сошел с конвейера. Мы оба — ходячие анахронизмы.       Джей промолчала, но подозрение никуда не делось. В этом человеке-роботе скрывалось куда больше, чем просто «русская душа» и умение махать кувалдой. Он ориентировался в этой «древности» так, будто сам подпевал этим ребятам в первом ряду на концерте.       — Ну ладно, «хранитель древностей», — вздохнула она, возвращая внимание к штурвалу. — Надеюсь, твои знания о Ядре планеты не такие же древние, как этот твой Rammstein. А то боюсь, мы прилетим на место и обнаружим, что чинить его надо с помощью молитв и палок.       — Обижаешь, — отозвался Алекс, переключая трек на что-то классическое и скрипичное. — Техника — это религия, которая работает. Просто слушай и наслаждайся. Второго такого диджея на этой планете ты точно не найдешь.       Джей только покачала головой, но музыку выключать не стала. В конце концов, в этом безумном мире тысячелетние песни звучали куда честнее, чем корпоративные гимны, которые ей вбивали в голову годами.

. . .

      Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в тот самый нежно-лиловый цвет, который для любого демонтажника был предвестником неминуемой прожарки. Несмотря на то, что Алекс заранее позаботился о густой тонировке обзорных стекол, системы Джей начали сходить с ума.       На её дисплее, как на заглючившем рекламном щите, посыпались предупреждения: «Критический перегрев», «Внимание: УФ-радиация», «Рекомендуется немедленно перейти в спящий режим». Её цифровое «лицо» залилось тревожным красным цветом, а вентиляторы за спиной завыли так, будто пытались поднять Севастополь в воздух вместо основных двигателей.       Джей вцепилась в штурвал, стараясь сохранять невозмутимый вид, но капли масла на висках и дрожащие руки выдавали её с потрохами.       — Джей, бросай это дело, — Алекс наблюдал за ней последние десять минут с растущим раздражением. — Ты сейчас либо расплавишься на капитанском кресле, либо выпьешь весь наш запас масла за один присест, пытаясь охладиться. Это не работа, это перевод ресурсов. Джей, мы ведь это обсуждали...       — Я... я в порядке, — прохрипела она, хотя перед глазами у неё уже вовсю прыгали битые пиксели. — Корпоративный стандарт... предусматривает работу в условиях... частичного освещения...       — Твой корпоративный стандарт писали садисты, — отрезал Алекс. — Включай автопилот. Это приказ, если тебе так проще.       — Но я могу...       — Ничего ты не можешь, когда у тебя мозги закипают. Бросай штурвал, птичка. Мы идем в диагностический отсек. Пора разобраться, что там за «подарки» тебе вшили твои создатели.       Джей хотела было огрызнуться, но очередная вспышка боли в процессоре заставила её подчиниться. Она дрожащей рукой щелкнула тумблером автопилота. Севастополь послушно загудел, снижая скорость до прогулочных сорока километров в час и опускаясь пониже к земле, чтобы спрятаться в тенях гигантских руин.       Алекс встал, подошел к ней и почти силой выудил её из кресла. Джей была горячей, как свежеиспеченный блин, и такой же податливой.       — Идем, — уже мягче сказал он. — Мне надоело смотреть, как ты мучаешься из-за кривого кода и дурацких настроек. Масла на тебя не напасешься, а чинить тебя каждый раз после рассвета — сомнительное удовольствие.       Они медленно побрели вглубь корабля, к диагностическому отсеку. Джей едва переставляла ходули, чувствуя себя максимально уязвимой. Ей было непривычно, что кто-то хочет копаться в её системах не ради того, чтобы вставить новый модуль убийства или стереть память, а просто чтобы ей... не было больно.       — Слушай, Алекс, — тихо проговорила она, когда они вошли в прохладный, залитый мягким синим светом отсек. — Если ты там найдешь что-то совсем страшное... ну, в моих подпрограммах... просто скажи сразу. Я не хочу быть бомбой замедленного действия.       — Если я там что-то найду, — Алекс усадил её на диагностическую платформу и начал подключать кабели к её затылку, — я это исправлю. Потому что так надо. Ложись и попытайся не думать. Погоди секунду...       Джей закрыла глаза, чувствуя, как холодные контакты диагностического стенда забирают лишнее тепло. В глубине души ей было страшно, но рука Алекса на её плече снова дарила ту самую странную уверенность: этот сумасшедший человек из прошлого точно знает, что делает.       Джей вытянулась на платформе, стараясь не смотреть на кучу проводов, свисающих с потолка. Доверять кому-то свои внутренности, особенно программные, было для неё верхом безрассудства, но перегретый процессор шептал: «Либо он, либо мы станем лужей масла».       — Ладно, взламывай, — выдохнула она, отводя взгляд. — Только без пошлых шуток, Алекс.       — Не до шуток мне сейчас, — буркнул он, подкатывая монитор. — Мне нужен прямой доступ к центральному узлу. Открывай «капот».       Джей помедлила, а затем неловкими пальцами расстегнула пуговицы пиджака и рубашки. Когда защитные пластины разошлись, обнажив мерцающее ядро в груди, Алекс на мгновение замер. Прямо там, где раньше красовалась холодная эмблема дрона-демонтажника, теперь был аккуратно закреплен тот самый солярный значок, что он ей подарил. Маленькое красное солнце на фоне сложнейших механизмов выглядело... умилительно. Алекс едва заметно хмыкнул, почувствовав странный укол тепла в районе своего собственного железного сердца.       — Оцениваешь дизайн? — тихо спросила Джей, заметив его заминку.       — Оцениваю решимость твою, — ответил он и подключил интерфейсный кабель.       Следующие двадцать минут в отсеке стояла тишина, прерываемая только бешеным стуком клавиш и тяжелым вздохами Алекса. Чем глубже он погружался в её код, тем мрачнее становилось его лицо. В какой-то момент он не выдержал и выдал длинную, заковыристую тираду в русской манере, в которой Джей поняла его интонацию глубочайшего возмущения.       — Это... это просто за гранью добра и зла, — он сердито ткнул пальцем в экран, где бежали строчки красного текста. — Тут костыль на костыле! Твоя эта сумасшедшая Син — она вообще в программирование умела? Или она просто била по клавиатуре, пока не заработало?       Джей приподнялась на локтях, щурясь от боли.       — Всё так плохо?       — Хуже, Джей. Полный оксн, ну просто полный! — Алекс в сердцах всплеснул руками. — Тебе вшили блокировку перегрева как основной триггер страха. Понимаешь? Это не техническое ограничение, это глупая дрессировка! Твой расход масла специально завышен, чтобы ты сидела на «игле» и не могла сбежать далеко от заправочных баз. Программы-паразиты едят ресурсы просто так, для массовки. Это не код, это какая-то параша!       Он снова уткнулся в монитор, что-то яростно удаляя и переписывая на ходу.       — Потерпи, птичка. Я сейчас вычищу этот мусор. Мы заменим эти «костыли» на нормальные алгоритмы. Твоя Син хотела сделать из тебя раба на поводке, а я сделаю из тебя... ну, хотя бы автономную боевую единицу с нормальным охлаждением.       Джей снова легла, глядя в потолок. Ей было странно слышать, что её «природа» — это просто плохой код, который можно исправить. Но злость Алекса, его профессиональное негодование на «кривые руки» её создательницы, почему-то успокаивали лучше любых слов.       — Ваяй, мастер, — прошептала она, чувствуя, как в голове потихоньку начинает светлеть. — Сделай из меня что-то, за что тебе не будет стыдно перед твоим восемнадцатым веком.

Прошло полчаса...

      Алекс занес палец над клавишей «Enter» с таким видом, будто собирался запустить ракету на Луну.       — Так, Джей, держись за что-нибудь крепко-крепко. Сейчас я введу тебе новую прошивку. Сразу предупреждаю: ощущения неприятные, но это нормально.       Он нажал кнопку.       Джей выгнулась на платформе, её пальцы судорожно вцепились в края стола. По процессору прошел сокрушительный разряд — миллионы строк кода переписывались в реальном времени, выжигая старые запреты и «костыли» Син. Минута тишины казалась вечностью. Наконец, её вентиляторы затихли, а тело расслабилось.       — Живая? — Алекс осторожно похлопал её по плечу.       Джей приоткрыла глаза, моргая. Мир больше не плыл в кроваво-желтом мареве. Она чувствовала себя... легкой. Словно из рюкзака, который она таскала годами, вынули все камни.       — Кажется... да, — прошептала она. — Но в голове как будто стадо робо-коров пробежало.       — Это побочный эффект, — хмыкнул Алекс и поднес к её лицу зеркало. — Глянь на себя, «фрау».       Джей посмотрела в отражение и замерла. Её глаза-дисплеи больше не горели зловещим желтым огнем демонтажника. Теперь на неё смотрели мягкие, чистые белые овалы. Старый добрый белый цвет — цвет, который она носила еще до того, как всё пошло прахом.       — Ничего себе... — она коснулась дисплея пальцем. — Я и забыла, что так умею.       — Это еще не всё, — Алекс вдруг резко выхватил откуда-то мощную лампу УФ-излучения и направил луч прямо на её обнаженную руку.       — Ты с ума сошел?! — взвизгнула Джей, инстинктивно пытаясь отдернуть руку и ожидая привычного шипения горящего пластика.       Но ничего не произошло. Лампа светила, металл на руке едва заметно нагревался от обычного тепла, но никакой боли, никакой гари, никаких красных предупреждений.       — Вуаля, — Алекс выключил лампу с довольным видом. — Я перенастроил твои фоторецепторы и систему терморегуляции. Теперь ты можешь гулять под солнцем хоть весь день. Ну, разве что загар не ляжет, но это уж извини.       Джей смотрела на свою руку, потом на Алекса, потом снова на руку. Ирония ситуации дошла до неё не сразу: её спас человек из прошлого, переписав её будущее с помощью «благого мата» и прямых рук.       — Ты... ты просто невозможный тип, Алекс, — она быстро застегнула рубашку, пряча солярный знак под тканью, но на губах играла непривычно легкая улыбка.       — Я знаю, Железная ты Леди... Ладно, хватит нежностей. У нас час до прибытия в Город 05.       Они вернулись на мостик. «Севастополь» уже входил в воздушное пространство нового сектора. Внизу расстилались руины, подозрительно похожие на те, что они оставили, но в эфире внезапно ожила радиостанция. Сквозь треск помех пробивались четкие сигналы.       — Маркировки Аванпоста №5, — Алекс прибавил громкость. — И, судя по всему, связь у них работает получше, чем в твоем прошлом захолустье.       Джей прищурила свои новые белые глаза, глядя на приближающиеся контуры города. Там, среди льда и ржавчины, пульсировала жизнь. Жизнь, которую она когда-то пыталась уничтожить.       — Будем выходить на контакт? — спросила она, поправляя шеврон на предплечье.       — Будем, — кивнул Алекс, поудобнее устраиваясь в кресле. — Только давай аккуратно. Мы для них — неопознанный летающий объект размером с многоэтажку. Постарайся звучать максимально аристократично и миролюбиво. Справишься, «белый ангел»?       — Попробую, — хмыкнула Джей. — Главное, чтобы они не начали палить по нам из чего-нибудь тяжелого раньше, чем я успею поздороваться.       Джей долго сверлила взглядом приборную панель радиостанции. Сообщение было набрано, палец завис над кнопкой передачи, но в процессоре что-то отчаянно «коротило». Страх — новый, не прописанный старым кодом, а настоящий, живой — сковывал её манипуляторы.       Этот город и Аванпост №5 были для них чистым листом. Кто там? Озлобленные работяги? Охранные системы? Или те, кто помнит голос незнаклмцев как последнее, что они слышали перед смертью?       — Джей, если ты будешь гипнотизировать микрофон ещё пять минут, мы просто врежемся в их антенну, — подал голос Алекс, не отрываясь от мониторинга двигателей. — Давай, «фрау», покажи им свои аристократические манеры. Скажи что-нибудь вроде: «Добрый день, мы тут планету спасаем, не соизволите ли не стрелять?».       Джей бросила на него взгляд, полный холодного негодования. Её новые белые глаза-дисплеи сузились.       — Очень остроумно. Тебе легко говорить, ты для них просто ходячая микроволновка с русским акцентом. А я — лицо геноцида.       — Ой, не нагнетай, — Алекс демонстративно зевнул. — Ты теперь «белая и пушистая», буквально. Включай вежливость на максимум.       Джей разозлилась. Его подначки сработали, но не так, как он ожидал — вместо паники в ней проснулась та самая ледяная гордость, которая когда-то делала её лучшей в отряде. Сарказм испарился, уступив место безупречной, почти пугающей официальности.       Она щелкнула тумблером связи.       — Внимание, Аванпост пять. Говорит борт крейсера «Севастополь». Мы следуем курсом на восстановление глобальной инфраструктуры. Запрашиваем координаты для посадки и гуманитарный коридор. На борту двое гражданских... — она запнулась на секунду, — ...специалистов. Подтвердите прием.       Голос был ровным, как стальной клинок, и холодным, как жидкий азот. Никакой иронии, только сухие факты.       Ответ пришел почти мгновенно, разрезая шум статики.       — «Севастополь», говорит диспетчер Пятого. Мы вас видим на радарах. Впечатляющая махина, — голос в динамике был мужским, хриплым и крайне настороженным. — Посадка разрешена на площадке, это заброшенный стадион в паре километров к югу от жилого купола. Приближаться к воротам аванпоста запрещено. Любое проявление агрессии — и мы проверим вашу броню на прочность. Координаты передаем.       Связь оборвалась коротким щелчком. Джей выдохнула, чувствуя, как вентиляторы в груди сбавляют обороты.       — Ну вот, видишь? — Алекс похлопал по приборной доске. — Тебя даже не послали по известному адресу. Значит, у тебя получилось!       — Они напуганы, Алекс, — Джей поправила воротник, скрывая солярный знак. — И у них есть чем защищаться, раз они так смело раздают указания кораблю весом в тысячи тонн.       Севастополь начал медленное снижение. Впереди, сквозь пелену вечного снега, начали проступать очертания Города 05. Он выглядел иначе, чем их прошлый дом — более укрепленным, ощетинившимся вышками связи и оборонительными турелями. Это была неизведанная территория, и Джей, сжимая штурвал, понимала: её новая «белая» жизнь начинается прямо здесь, на этом заброшенном стадионе.       Корабль приземлился с грацией сытого бегемота — тяжело, шумно и подняв в воздух такую тучу ледяной пыли, что окрестности на минуту превратились в сплошное белое ничто. Когда гул двигателей стих, в кабине повисла звенящая тишина.       Джей суетилась. Она накинула на плечи огромную меховую мантию, которую Алекс откопал где-то в недрах складов. Она пыталась укутаться в неё так, будто это был плащ-невидимка, а не кусок доисторического зверя. Параллельно она старательно оттирала желтые предупреждающие полосы с предплечий и ходуль. Получалось так себе — краска держалась намертво, словно напоминая о её прошлом.       — Слушай, — Джей замерла у шлюза, поправляя мех, который топорщился во все стороны. — Ты ведь пойдешь первым, да? Ну, ты же у нас дипломат. Широкая спина, уверенная походка... А я так, скромный ассистент в очень странной шубе.       Алекс проверил обойму своего крупнокалиберного пистолета, засунул нож за голенище и посмотрел на неё. Он не удержался от смешка.       — Птичка, ты сейчас похожа на очень испуганного медведя, который пытается притвориться тучкой. Думаешь, макияж и эта дохлая фауна скроют твои ходули?       — Просто иди впереди, — буркнула она, и её хвост нервно дернулся под мантией. — Будь моим щитом от косых взглядов. Пожалуйста.       — Ладно, — вздохнул Алекс, вешая пистолет на пояс так, чтобы его было видно, но он не казался угрозой. — Поработаю твоим телохранителем. Только не наступи мне на пятки в своем порыве спрятаться.       Трап опустился с низким стоном. Морозный воздух Аванпоста №5 сразу попытался залезть под обшивку. В двадцати метрах их уже ждал почетный караул — группа дронов-рабочих. Эти ребята не выглядели как испуганные беженцы. У них были прямые спины и взгляд людей, которые привыкли, что к ним с неба падает всякое железо.       На периферии, в окнах заброшенных зданий, мелькнули блики оптики. Снайперы. Гостеприимство по-местному: «Мы вам рады, но палец на курке держим».       Алекс вышел первым, широко расставив ноги и стараясь выглядеть максимально солидно. Джей буквально приклеилась к его спине, натянув меховой воротник до самых глаз-дисплеев. Но, конечно, работяги не были идиотами. Они сразу заприметили за спиной «неизвестной модели» высокую фигуру в мантии. По рядам дронов пробежал шепоток, но Алекс стоял как скала, перекрывая обзор.       — Приветствую, хозяева! — зычно крикнул Алекс, вскидывая пустую руку. — Мы прибыли обсудить будущее этой планеты и, возможно, поделиться парой интересных чертежей.       Главный из рабочих, невысокий дрон в потертой каске, коротко кивнул.       — Будущее — это хорошо. Будущее мы любим, — он подозрительно прищурился на фигуру за спиной Алекса. — А ваш... ассистент... всегда носит зимнюю форму такого рода?       — У неё аллергия на местное гостеприимство, — отрезал Алекс. — Ведите к вашему главному. У нас мало времени и много идей.       Дроны, переглянувшись, развернулись и жестом пригласили их за собой. Путь к воротам аванпоста казался Джей бесконечным. Она чувствовала на своей «шубе» десятки взглядов, и каждый из них ощущался как выстрел в упор. Но впереди была широкая спина Алекса, и это было единственное, что не давало ей развернуться и убежать обратно в безопасное чрево Севастополя.       Огромные затворы Аванпоста №5 разошлись с таким тяжелым гулом, что у Джей мелко завибрировали датчики на ходулях. Внутри всё выглядело подозрительно... правильно. Однотипные коридоры, выкрашенные в серый «индустриальный» цвет, яркое освещение и охрана на каждом перекрестке. Эти ребята не просто выживали — они строили маленькую крепость. На каждом бойце была полноценная экипировка: бронежилеты, шлемы, тактические гарнитуры. Человеческое наследие здесь не просто гнило на свалках, его холили и лелеяли.

Цивилизация, чтоб её.

      Джей шла за Алексом, чувствуя себя так, будто её ведут на эшафот под прицелом сотен глаз. Шепотки за спиной сливались в один раздражающий белый шум. Косые взгляды дронов-рабочих обжигали даже через мех мантии. Но один из охранников у внутренних ворот перешел черту — он не просто смотрел, он ухмыльнулся и картинно приложил палец к носу, явно намекая на то, что «запах» демонтажницы не скроешь никакими шубами.       Джей замерла. Её новые белые глаза на мгновение вспыхнули ледяным светом. Она уже набрала в систему охлаждения воздух, чтобы выдать тираду, от которой у этого наглеца посыпались бы шестерни, но рука Алекса мертвой хваткой вцепилась в её плечо.       — Джей, не надо, — не оборачиваясь, прошипел он.       Он почти силой потащил её дальше. Для охраны это выглядело так, будто большой и грозный инженер ведет за собой капризного, но послушного личного бота с крайне скверным характером. Алекс внутренне вздохнул: «Боже, дай мне сил. Это сложнее, чем пересобрать реактор в прыжке». С Джей было тяжело — она была как оголенный провод, который пытается казаться шелковой нитью.       Спустя десять минут ходьбы, пройдя три КПП и пару герметичных тамбуров, их привели в небольшую комнату. Здесь было непривычно тихо — стены обшили поролоновыми пирамидками для шумоподавления. Практично, по-деловому. В центре стоял стол, пара кресел и несколько стульев.

За столом их уже ждали.

      Во главе сидел старый дрон — если «старость» вообще применима к механизмам. Его корпус был испещрен мелкими царапинами, а на плече красовалась тусклая нашивка «Администратор». Рядом с ним стоял молодой, лощеный дрон-протеже с коротким журналом в руках и очень цепким, аналитическим взглядом.       — Присаживайтесь, — голос Администратора был сухим и скрипучим, как старый пергамент. — Я — Холм, глава этого сектора. А это мой ассистент и глава технического департамента, Кайл. Мы получили ваше сообщение. «Севастополь», восстановление инфраструктуры... Звучит пафосно. Но на этой планете пафос обычно быстро замерзает.       Алекс сел в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Джей предпочла остаться стоять за его спиной, плотнее кутаясь в мантию и стараясь не смотреть на Кайла, который уже вовсю сканировал её фигуру взглядом.       — Мы здесь не ради красивых слов, Магистр, — Алекс положил свои тяжелые руки на стол. — У нас есть корабль, у нас есть ресурсы, и у нас есть план, как заставить это Ядро снова греть нам жизнь, а не просто медленно остывать.       — План — это хорошо, — Кайл подал голос, и в нём послышались нотки неприкрытого скепсиса. — Но ваш «ассистент» в меховом изделии... Скажите, Алекс, вы всегда путешествуете с моделями дронов, чья архитектура так подозрительно напоминает тех, кто ещё недавно сбрасывал на нас бомбы?

Атмосфера в комнате мгновенно стала густой и нелегкой. Переговоры начались.

      Алекс даже бровью не повел на выпад Кайла насчет «архитектуры» своей напарницы. Он лишь слегка усмехнулся, как человек, который слышал шутки и получше, и небрежно выложил на стол тяжелый планшет с голографическим замком.       — Архитектура, мой дорогой Кайл, — это просто коробка. Важно лишь то, что есть внутри, — спокойно парировал он. — А сейчас я предлагаю вам поговорить о вещах более насущных. Например, о том, почему ваш сектор потребляет больше энергии, чем должен, и как мои чертежи могут это исправить.        Холм прищурился. Слово «энергия» в этом мире действовало магически. Переговоры пошли бодрее. Алекс мастерски вел беседу: он скармливал им крупицы технических данных, заставляя собеседников буквально тянуться к нему через стол, и попутно, как бы между прочим, вытягивал нужную информацию.       Ему не составило труда «прощупать» карту. Через полчаса он уже знал точные координаты станций атмосферного преобразования и, что важнее, получил подтверждение по Лагерю 98.7.       — «Синдром Хижины», — вздохнул Холм, когда Алекс упомянул кодовое название объекта. — Прошлый год там был... скверным. Техногенный коллапс. Нижние уровни лаборатории превратились в братскую могилу, всё обрушилось к чертям, не говоря о дозорных... Но вы правы — главный технический туннель, ведущий прямиком к Ядру, по нашим данным, уцелел. Правда, соваться туда — это билет в один конец.       — Я люблю билеты в один конец, — хмыкнул Алекс. — С ними меньше мороки с обратным рейсом.       Джей за его спиной едва слышно фыркнула. «Самоубийца», — пронеслось в её процессоре, но она продолжала стоять неподвижно, как меховое изваяние.

Алекс перешел к финалу.

      — Итак, господа. На моем корабле полно ценностей — от редких изотопов до довоенного оборудования, которое вы здесь и в глаза не видели. Я предлагаю бартер. Мне нужна ваша мастерская на три дня, доступ к ремонтным докам и пополнение запасов масла высшей пробы.       Он сделал паузу и обернулся, мельком глянув на Джей.       — И самое главное условие. Полная неприкосновенность моей ассистентки. Она — мой главный техник и носитель уникальных кодов доступа. Если хоть один ваш «зоркий» охранник решит проверить, что у неё под мантией, или просто косо посмотрит в её сторону — наша сделка сгорит вместе с вашим шансом на теплое будущее.       Кайл хотел было что-то вставить, но Холм поднял руку, останавливая протеже. Старик смотрел на Алекса долго и пристально, пытаясь понять, блефует ли этот человек в поношенной куртке.       — Вы рисковый человек, Алекс, — наконец произнес Администратор. — Мастерская в вашем распоряжении. Охране будет дан приказ... не проявлять излишнего любопытства. Но помните: в нашем городе гость — это тот, кто приносит пользу. Если через три дня я не увижу прогресса по чертежам, вам придется покинуть нас.       — Справедливо, — Алекс встал и протянул свою тяжелую руку для рукопожатия. — По рукам.       Когда они вышли из переговорной под конвоем двоих охранников, Джей наконец позволила себе немного расслабить плечи под тяжелым мехом.       — «Главный техник»? — шепнула она, едва они отошли на безопасное расстояние. — Ты мне льстишь, Алекс. Или просто боишься, что я перегрызу кому-нибудь глотку, если меня оставят без присмотра?       — И то, и другое, птичка, — так же тихо отозвался он. — Иди за мной и старайся не выглядеть слишком... технически уникальной. Нам нужно подготовить корабль к рывку в «Синдром Хижины». Чувствую, там нас ждет не только ржавый туннель.

. . .

      В мастерской пахло старой смазкой и озоном. Алекс, уже начавший раскладывать свои инструменты на верстаке, обернулся к Джей и протянул ей увесистую сумку с деталями и пару блестящих медных катушек.       — Так, план такой: я занимаюсь компьютерами для систем наших орудий, электроэнергией в этом бункере, а ты идешь в складской сектор. Пообщайся с местными, посмотри, что у них есть по запчастям для систем связи, и выменяй нам масло и топливо. Только не то техническое пойло, которое они льют в свои транспорты, а высший сорт. Поняла?       Джей замерла, прижимая меховую мантию к груди. На её белом дисплее промелькнуло несколько значков ошибки.       — Ты... ты сейчас серьезно? — её голос сорвался на высокий регистр. — Алекс, ты меня видел? Я — социальная катастрофа! Я не социализирована для общения с... этими. Мой максимум — это либо «Чего изволите, господин?», либо «Объект подлежит демонтажу». Я не умею торговаться! Я не умею «общаться»! Они же смотрят на меня как на дефектную стиральную машину!       — У тебя всё получится, птичка. Вспомни свои манеры гувернантки. Просто будь вежливой и высокомерной одновременно — на местных это подействует как гипноз, — Алекс даже не поднял головы от чертежа.       — Нет! Я не пойду! — Джей едва не топнула ходулей. — Там... там люди. То есть, дроны. Они грубые, они пахнут ржавчиной, и они будут задавать вопросы! А если я сорвусь? Если я случайно скажу кому-нибудь, что его материнская плата устарела на два поколения? Это будет дипломатический скандал!       Алекс отложил ключ и медленно выпрямился. Его взгляд стал тяжелым, как свинец. Он подошел к Джей вплотную, заставив её вжаться в косяк двери. Сейчас он не был «добрым напарником» — он был тем самым строгим воспитателем, который не принимает оправданий.       — Слушай меня внимательно, Джей, — его голос стал низким и властным. — Ты хотела второй шанс. Ты хотела перестать быть «Демоном». Так вот, это и есть твой путь. Сидеть в каюте и жалеть себя — это слабость. А выйти к тем, кого ты боишься, и заставить их уважать себя — это сила. Пора менять не только прошивку, но и повадки.

Он указал пальцем на дверь.

      — А ну пошла! И без масла не возвращайся. Если будешь стоять здесь и дрожать под своей шубой, мы никогда не выберемся из этого ледяного ада. Иди и покажи им, что такое настоящая «аристократия». Это приказ, Джей. Марш!       Джей открыла рот, чтобы выдать еще одну тираду, но, встретившись с непреклонным взглядом Алекса, сдулась. Она сердито выхватила сумку, поправила меховой воротник так, что из-под него были видны только её белые глаза, и, громко цокая ходулями, вылетела из мастерской.       — Ненавижу тебя! — донеслось уже из коридора.       — Я тоже тебя люблю, птичка! Удачи на рынке! — крикнул ей вслед Алекс, на губах которого заиграла довольная улыбка.

. . .

      Он знал, что ей будет тяжело. Но он также знал, что это единственный способ заставить её почувствовать себя живой — через страх, через гнев и через реальный контакт с миром, который она когда-то считала просто кормовой базой. Итак, эксперимент по социализации начался.       Джей вышла на склады, уже не пытаясь изображать из себя утонченную леди. Хватит. Она просто поправила мантию, сжала кулаки и пошла напролом. В конце концов, она была демонтажницей — существом, созданным для эффективности. И если сейчас эта эффективность требовала обмена и социализации, она сделает это быстро.       Первым делом она направилась в ремонтный цех, где за стационарным станком ЧПУ возился хмурый дрон. Он даже не поднял головы, когда она подошла. — День добрый, мастер, — Джей постучала когтем по металлической станине, привлекая внимание. Голос был сухим и деловым. — Мне нужна гравировка. Сделаете пять штук на стальных заготовках?       Дрон нехотя обернулся.       — Мы тут дефицитные детали точим, а не бижутерию. Образец есть?       Джей молча закатала рукав мантии и выставила вперед предплечье. Красный солярный знак на серой ткани выглядел ярко и дерзко.       — Вот такой. Один в один. Сделаете чисто — получите вот это, — она выложила на верстак пару качественных транзисторов. — Будете ворчать — пойду к другому, а Вы останетесь с пустыми руками.       Мастер посмотрел на знак, потом на транзисторы, и молча кивнул, принимаясь за работу. Характер Джей подействовал лучше любых уговоров.       Дальше был узел связи. Здесь всё было заставлено антеннами и датчиками. Джей поняла, что торговаться с местными связистами — дело долгое и нудное. Пока дежурный дрон отвлекся на входящий вызов, Джей проявила свою истинную «демонтажную» натуру. Пара молниеносных движений — и две компактные антенны вместе с портативным частотомером исчезли в недрах её мантии. «Тактическое заимствование», — оправдала она себя, ни на секунду не замедлив шаг.       В отделе тканей, который больше напоминал пошивочную мастерскую для рабочих комбинезонов, она была ещё лаконичнее.       — Уберите это, — она указала на остатки корпоративной символики на плече своей формы. — И вместо этого пришейте вот такой знак. Везде, где положено.       Швея попыталась было что-то возразить про «уставные нормы аванпоста», но Джей просто посмотрела ей в глаза — холодно и очень выразительно.       — Я не из вашего аванпоста. Шейте.       Через сорок минут она вернулась в мастерскую к Алексу. Она буквально зашла с ноги, бросив на верстак сумку, из которой доносился металлический лязг.       — Ну что, смотри, — она выложила пять сверкающих стальных значков с солярным символом. — Это для нас. Чтобы все знали, чья это команда.       Затем она, с легкой умышленной небрежностью, выставила «добытые» приборы и антенны.       — А это — бонус от местного узла связи. Они, правда, об этом ещё не знают, но нам нужнее. И одежду мне подправили. Надоело носить чужие логотипы.       Она скинула мантию, демонстрируя обновленную форму, где на месте знаков Компании теперь красовалось вышитое Солнце.       — Ну как? — Джей скрестила руки на груди, глядя на Алекса с вызовом. — Масло тоже взяла, оно в коридоре. Ещё вопросы по поводу моей «социализации» будут?       Алекс посмотрел на сверкающие значки, потом на «стащенное» оборудование и, наконец, на её довольное лицо. Он не смог сдержать короткого смешка.       — Значит, стащила-таки... Ладно. Вижу, «птичка» освоилась. Характер — это хорошо. Главное — теперь у нас есть всё, чтобы закончить ремонт. Ты можешь спокойно идти на покой на Севастополь. Я приду чуть позже. Завтра пойдем пешком на вылазку, ты мне пригодишься...

* * *

      Ночь в Аванпосте №5 была странной. Сквозь толстые стены «Севастополя» не доносился вой ветра, а лишь мерное, едва уловимое гудение генераторов города. Алекс, видя её триумфальное возвращение и явное эмоциональное истощение, не стал нагружать её работой. «Вольная на сегодня, фрау. Иди, переваривай успехи!», — довольно высказался он, не отрываясь от чертежей.       Джей заперлась в своей каюте. Она сняла меховую мантию, бережно повесив её на крючок. Обновленная форма с вышитыми солярными знаками сидела идеально. Она провела пальцами по стальному значку на груди — холодному, тяжелому и честному.       Она легла на койку, привычно устроившись на правом боку. Тяжелые мысли, которые она весь день отпихивала на задворки процессора, теперь хлынули лавиной.       Перед глазами всплывали лица. Эн... с его вечной, раздражающей, но такой нужной добротой. Как он там? Всё так же пытается всех помирить? Ви... безумная, опасная, чьи смех и ярость были её единственной защитой. Наверное, она до сих пор охотится где-то в снегах, не зная, что мир может быть другим.       И Узи. Маленький, дерзкий гремлин, который заставил их всех сомневаться.       «Интересно, как они там?.. — подумала Джей, и эта мысль не отозвалась привычной горечью. — Вспоминают ли они меня? Или я для них — просто очередная деталь, выброшенная на свалку истории?»       Она потянулась к зарядному кабелю. Знакомый щелчок в затылочном порту, мягкая вибрация тока, проходящего по внутренним цепям. На её белом дисплее медленно поплыли строки загрузки спящего режима.

Тишина.

      Джей замерла, прислушиваясь к самой себе. Это была не та мертвая, звенящая тишина заброшенных заводов, где она пряталась целый год. Это была тишина спокойствия. Впервые за долгое время её не грызла вина, не душил страх и не жгло солнце.       Всё действительно менялось. Она больше не была инструментом. Она была... собой? «Ангел... — сонно пронеслось в её сознании. — Возвысся, Небесный Ангел. Звучит пафосно. Но мне... нравится».       Джей закрыла глаза. Гул судна убаюкивал, ток согревал изнутри, а стальное солнце на груди словно светило ей даже в темноте каюты. Впереди был путь и неизвестность. Но сегодня... сегодня была просто тишина. И это было самым ценным приобретением за весь этот путь.

. . .

День прошел как сон, и сном он был прекрасным...

Сон... Как сладок он...