«Murder Drones: Исправить Всё»

. . .

История, если присмотреться к ней без лишнего благоговения, — это затянувшаяся и довольно нелепая попытка человечества договориться с собственными руками. Мы потратили тысячи лет на то, чтобы заточить камень, и еще столько же, чтобы осознать прискорбный факт: острым камнем можно не только добывать ужин, но и портить отношения с соседями.

Существует особая, тонкая меланхолия в созерцании того, как натура, рожденная для сокрушительного удара, внезапно оказывается перед необходимостью созидательного жеста. Это напоминает попытку исполнить нежнейший ноктюрн в боксерских перчатках — занятие, бесспорно, благородное, но вызывающее у исполнителя выражение глубочайшего недоумения. Культура, по сути, и есть тот самый слой поролона, который мы мучительно наматываем на свои инстинкты, надеясь, что под мягкой оболочкой хищник со временем забудет вкус триумфа и увлечется прелестью чертежа.

В этом акте превращения мечей на орала всегда кроется некий педагогический анекдот: мы заставляем воина постигать азы геометрии, искренне полагая, что знание угла наклона сделает его менее склонным к разрушению. А пока одни борются с искушением сжать кулак, другие предаются еще более странному искусству — дипломатии. Пытаться убедить ближнего своего, что общий дом лучше общего пепелища, в наши времена считается признаком либо святости, либо крайнего безрассудства.

* * *

      Тишина в коридоре «Севастополя» была почти физической. Она не давила, а, напротив, окутывала, как мягкое одеяло. Эн сидел на полу, прислонившись спиной к прохладной перегородке, и просто... дышал. Если это можно было так назвать.       Впервые за долгие годы его внутренний реактор не выл от перегрева, а в голове не пульсировала красная директива «ПОПОЛНИТЬ ЗАПАСЫ МАСЛА». Жажда, этот вечный, липкий страх превратиться в груду пережаренного железа, исчезла.       Эн поднял руку и увидел своё отражение в полированной панели стены. Из темноты на него смотрели два ровных белых окуляра. Не хищный желтый огонь вируса, а чистый, мягкий свет. Он моргнул. Странно, но мир стал казаться четче. Ему больше не было жарко. Здесь, в глубине бункера, среди ржавых труб и гудящих кабелей, он впервые почувствовал себя не на чужой территории, а дома.       — Наконец-то, — прошептал он. — Не жарко.       Ему хотелось просто сидеть так вечно, слушая мирный гул вентиляции, но из каюты напротив долетел резкий скрежет.       — Убери клешни, жестянка! — взвизгнула Ви. Послышался грохот перевернутого стула. — Только попробуй влезть мне в голову!       — Сядь прямо, — донесся глухой, невозмутимый бас Алекса. — И не ори. Испорчу прошивку — будешь до конца дней цитировать инструкции к микроволновкам.       — Я тебе этот паяльник в окуляр засуну! — Ви не унималась, судя по       звукам, активно сопротивляясь. — Слышишь? Лично разберу на запчасти!       Эн невольно усмехнулся. Ему было лень даже поворачивать голову. Ярость Ви теперь казалась чем-то далеким, почти безобидным шумом.       — Она всё равно согласится, — негромко произнес он в пустоту коридора.       — Не дождешься! — донеслось из-за двери, а следом — тяжелый вздох инженера и стрекот электрошокера.       Наступила секундная тишина, сменившаяся приглушенным ворчанием. Алекс делал свою работу. Ви, несмотря на весь свой яд, оставалась на кушетке. А Эн просто сидел в тени, чувствуя, как холодный воздух приятно касается его обновленных сенсоров. Дома. Он действительно был дома.       Дверь отсека с тяжелым вздохом отъехала в сторону, выпуская облако озона и разогретого воздуха. Ви буквально вывалилась в коридор, едва не зацепив плечом косяк. Она выглядела так, словно только что прошла через мясорубку: волосы всклокочены, на плече глубокая царапина, пальцы мелко подрагивали.       Но главное было на дисплее. Белые окуляры. Ровный, мягкий свет, пришедший на смену лихорадочному желтому мерцанию. Неотвратимость процесса свершилась — Алекс выжег вирус, оставив на его месте чистую, пустую тишину.       Ви остановилась напротив Эна, тяжело опираясь на стену. Она сделала глубокий вдох, и её вентиляторы, раньше работавшие на надрыв, плавно снизили обороты. Ярость испарилась, как капля масла на раскаленном двигателе. Она остыла — и физически, и ментально — с пугающей скоростью.       — Ну как? — негромко спросил Эн, не поднимая головы.       Ви постояла молча, прислушиваясь к самой себе.       — Странно, — выдохнула она. Голос был сухим, но лишенным прежней металлической злобы. — Словно кто-то выключил радио, которое орало у меня в черепе годами.       — Тебе идет этот цвет, — Эн наконец посмотрел на неё и слабо улыбнулся.       Ви фыркнула, но в этом не было привычного яда. Она сползла по стене рядом с ним, чувствуя, как системы требуют немедленного перехода в спящий режим. Напряжение последних часов навалилось тяжелой плитой.       — Этот инженер... — она кивнула в сторону двери, за которой возился Алекс. — Слишком много болтает. Но руки у него... нормальные.       — Он знает, что делает, — согласился Эн.       — Сейчас — спать, — Ви уронила голову на колено. — Заряд пустой. Надо на зарядку, пока я не вырубилась прямо здесь, на коврике.       — Иди в каюту. Джей там уже всё подготовила.       — Позже, — пробормотала она, закрывая глаза. — Дай пять минут... просто посидеть в этой тишине.       Эн ничего не ответил. Они сидели плечом к плечу в пустом гулком коридоре — два бывших чудовища, которые внезапно обрели право на обычную усталость. Завтра им предстояло решать, как жить дальше, но сейчас всё было просто. Энергия на исходе, лампы светят белым, а за дверью ворчит старый мастер, подаривший им это странное, невыносимо прекрасное спокойствие.       Севастополь оживал. Тяжелый гул двигателей вибрировал в подошвах, разгоняя застоявшийся воздух ангара. Последние ящики с запчастями и провизией были закреплены магнитными замками. Алекс проверил герметичность люка, его движения были скупыми и точными.       Джей стояла рядом, поправляя воротник своей неизменной шубы. Её белые окуляры сканировали приборную панель. Она больше не была просто «дроном-телохранителем»; в паре с Алексом она выглядела как полноправный офицер этого стального ковчега.       Наутис и Йота уже были на борту. Они сидели в пассажирском отсеке — тихие, притихшие, всё еще привыкающие к отсутствию шума в голове. Путь в Город 05 был для них билетом в новую жизнь. Им предстояло стать щитом для рабочих Холма, сменить когти на инструменты и доказать, что руны на их корпусах могут означать защиту, а не смерть.       Алекс вышел на аппарель в последний раз, чтобы взглянуть на тех, кто оставался.       — Всё собрали? — коротко спросил он, глядя на Узи, которая стояла, скрестив руки на груди.       — Угу, — буркнула она. — Удачно долететь до Холма. И смотрите, чтобы ваши «скандинавы» не разнесли там полгорода в первый же день.       Алекс лишь хмыкнул. О своих дальнейших планах — о коде восстановления, о сигнале на Землю, о сомнениях в лидерах других городов — он предпочел промолчать. Сейчас им всем нужно было просто пережить этот переход.       — Присмотри за ними, — Алекс кивнул в сторону Эна и Ви. — Им нужно время, чтобы системы окончательно стабилизировались.       — Я справлюсь, — Узи перевела взгляд на Эна.       Тот стоял рядом, непривычно спокойный со своими новыми белыми глазами. Ви, всё еще сонная после перезагрузки, привалилась к его плечу, лениво наблюдая за подготовкой к взлету. В её взгляде больше не было безумия, только бесконечная, тяжелая усталость.       — До встречи, Джей! — Эн помахал рукой.       Джей ответила едва заметным кивком.       — Не разнесите бункер, Эн. Это ведь ваш дом.       Люк со скрежетом закрылся. Гидравлика зашипела, и «Севастополь» начал медленно отрываться от посадочных опор. Мощные прожекторы корабля прорезали тьму ангара, оставляя за собой лишь вихри пыли и запах горячего озона.       Троица осталась на платформе. Узи, Эн и Ви провожали взглядом уходящие в темноту габаритные огни, пока гул двигателей не сменился тишиной бункера. Глава о «Мастере» закончилась. Начиналось время ожидания — то самое, в котором рождаются либо новые союзы, либо новые подозрения.       Севастополь ушел на Запад, унося с собой надежду на перемены, а внизу, в бетонных коридорах, три дрона учились жить в мире, где больше не нужно было убивать, чтобы увидеть рассвет.

. . .

      Скрежет аппарели «Севастополя» о бетонную плиту эхом разнесся по ангару Аванпоста. Холм стоял в центре площадки, кутаясь в поношенный плащ — его лицо выражало сдержанную радость, но за его спиной выстроилась шеренга охраны под командованием Вэйна.       Солдаты не целились в упор, но их винтовки были в положении «на изготовку», а пальцы не покидали предохранительных скоб. Напряжение висело в воздухе, густое, как масляный туман. Для рабочих Города 05 демонтажники оставались демонтажниками, какими бы цветами ни светились их глаза.       Алекс сошел на землю первым, кивнув Холму как старому знакомому. Следом показались Наутис и Йота. Они двигались скованно, почти неуклюже, чувствуя на себе десятки настороженных взглядов.       Вэйн сделал шаг вперед. Он не стал выкрикивать угрозы или читать мораль. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по «новеньким», задерживаясь на сочленениях их манипуляторов и на непривычно белых окулярах. Капитан охраны лишь молча поправил ремень своей винтовки, давая понять: он здесь, и он всё видит.       — Долетели без приключений? — Холм протянул Алексу манипулятор для приветствия.       — Не считая пары магнитных бурь — всё тихо, — Алекс пожал руку лидеру города. — Привез тебе обещанную «усиленную смену». Знакомься: Наутис и Йота. Парни крепкие, в электронике соображают.       Вэйн подошел ближе. Его присутствие заставило Наутиса невольно напрячься, но Джей, шагнувшая следом, мягко положила руку демонтажнику на плечо, гася возможную искру.       — Капитан, — Джей кивнула Вэйну. Голос её был спокойным, почти будничным. — Они проинструктированы. Все протоколы агрессии стерты. Если возникнут вопросы по их интеграции — я на связи.       Вэйн долго смотрел на неё, потом перевел взгляд на Холма. Лидер лишь едва заметно кивнул.       — Принимайте под охрану, — наконец бросил Вэйн своим бойцам. Голос его был сухим, без лишних эмоций. — Разместить в четвертом секторе, рядом с мастерскими. Оружие держать при себе, но в кобурах. Работать начнут завтра с первой сменой.       Он не стал говорить о том, что будет, если что-то пойдет не так — это и так понимали все присутствующие. Вэйн просто развернулся и начал отдавать краткие команды по распределению постов.       Рабочие дроны, стоявшие поодаль, начали расходиться, хотя многие всё еще оглядывались на прибывших. Не было криков, не было открытой вражды — только тяжелое, липкое ожидание и руки, которые всё еще крепко сжимали приклады.       Джей провела Наутиса и Йоту мимо шеренги охраны. Она чувствовала, как «скандинавы» едва ли не дрожат от внутреннего давления, но её спокойствие действовало на них как стабилизатор.       — Идите за капитаном, — тихо сказала она им. — Сегодня просто обустраивайтесь. Завтра начнется настоящая работа.       Холм и Алекс остались на площадке, провожая взглядом группу. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Алекс, — негромко произнес Холм. — Вэйн — хороший солдат, но у него долгая память.       — Память — это хорошо, — ответил инженер, глядя в спину уходящему капитану. — Она помогает не повторять ошибок. Главное, чтобы она не мешала строить будущее.       Встреча закончилась. Без пафоса и лишних слов Город 05 принял тех, кого еще вчера считал своими палачами. Глава о «Мастере» перешла в фазу тихой, повседневной работы, где каждое движение было под прицелом.       Прошло несколько недель. Жизнь в аванпосте Пятого города постепенно входила в новую колею, сглаживая острые углы недоверия повседневной рутиной. Самым наглядным символом перемен стали хвосты Наутиса и Йоты: их смертоносные нанитовые жала теперь были плотно замотаны в толстые слои ярко-желтого поролона. Это выглядело нелепо, почти комично, но именно этот жест доброй воли позволил рабочим дронам перестать вздрагивать при каждом движении демонтажников.       Джей взяла на себя роль наставника и опекуна. Она постоянно перемещалась между цехами, гася мелкие конфликты и помогая «скандинавам» адаптироваться к миру, где ценность определяется не количеством фрагов, а качеством сварного шва.       Наутис, к удивлению многих, проявил живой интерес к механике. Оказалось, что его прецизионные манипуляторы, созданные для быстрого демонтажа, идеально подходят для тонкой настройки сервоприводов и ремонта сложной электроники. Алекс часто заставал его в мастерских, склонившимся над разобранным двигателем.       — Смотри сюда, малец, — ворчал старый мастер-дрон, тыкая масляным пальцем в схему. — Вот кулачок, который надо сейчас подогнать, а после — аккуратно ставить заготовку. Если перетянешь этот болт — вся система встанет колом. Понял?       Наутис кивал, его белые окуляры были сосредоточены до предела. Ему приходилось буквально переучивать свои рефлексы: вместо того чтобы рвать металл, он учился его чувствовать. Обучение шло со скрипом, азы давались нелегко, но в его действиях появилась та самая инженерная страсть, которую так ценил Алекс.       У Йоты дела шли сложнее. Станок ЧПУ, холодный и требующий математической точности, вызывал у неё лишь раздражение и скуку. Её деятельная натура жаждала чего-то более динамичного. В итоге, после долгих споров, её перевели в медблок аванпоста. Оказалось, что демонтажница, знающая анатомию дронов до последнего винтика (пусть и с точки зрения уничтожения), обладает уникальным чутьем на неисправности.

Однако её трудный характер постоянно давал о себе знать.

      — Опять лекция? — рычала она, швыряя планшет с данными о циркуляции хладагента на стол. — Я и так знаю, где у него насос! Я могу достать его за две секунды!       — Достать — это каждый дурак может, — спокойно отвечала ей Нори, которая курировала её обучение. — А ты попробуй сделать так, чтобы он после этого работал. Сядь и читай про давление в магистралях. Если отвлечешься еще раз — пойдешь к Наутису батрачить...       Йота скрежетала зубами, её хвост в поролоне раздраженно бил по полу, но она садилась. Дискомфорт от учебы был для неё тяжелее любого боя, но под присмотром Джей и Нори она постепенно начинала понимать ценность каждой детали в живом механизме.       Джей наблюдала за ними со стороны, и в её взгляде всё чаще проскальзывала тихая гордость. Они менялись. Медленно, болезненно, через «не хочу», но они становились частью чего-то большего.

* * *

      На командном мостике Севастополя пахло старым озоном, подогретым маслом и тем специфическим холодным духом, который всегда проникает внутрь, когда шлюзы часто открываются. Алекс стоял, тяжело навалившись на пульт управления, и смотрел сквозь бронированное стекло на залитый прожекторами двор аванпоста. Его массивная фигура отбрасывала длинную ломаную тень на навигационные карты.       Внизу, в суете промышленного сектора, разворачивалась картина, достойная кисти какого-нибудь безумного художника-соцреалиста. Наутис, чей хвост в ярко-желтом поролоне нелепо подергивался от возбуждения, яростно тыкал пальцем в засаленный чертеж, что-то доказывая хмурому бригадиру рабочих. Судя по тому, как активно бригадир чесал затылок, аргументы демонтажника в области термодинамики начинали побеждать врожденное недоверие. Чуть поодаль, на ящиках из-под инструментов, Йота сосредоточенно ковырялась в развороченном манипуляторе молодого работяги. Она действовала непривычно аккуратно, почти нежно, перевязывая оголенные кабели так, словно это были живые нервы.       — Они остаются, — не оборачиваясь, глухо проговорил Алекс. Его голос прозвучал как захлопнувшийся люк — окончательно и бесповоротно.       Джей, до этого бесшумно проверявшая системы связи в углу мостика, на секунду замерла. Она медленно выпрямилась, поправляя манжеты своего пиджака, и подошла к инженеру. Остановившись в паре шагов, она тоже взглянула вниз на своих подопечных.       — Ты серьезно? — она приподняла бровь, и её белые окуляры мигнули. — Лишаешь Севастополь двух пар отличных рук. Кто мне будет помогать перебирать турбины в полете? Ты же сам ворчал, что у нас завалы в ремонтном отсеке.       Алекс наконец повернулся. В тусклом свете приборной панели его лицо казалось высеченным из камня, но в янтарных глазах светилась какая-то странная, почти отеческая усталость.       — Турбины подождут, Фрау. А вот этот мир — нет, — он кивнул в сторону окна. — Наутис и Йота здесь нужнее. Они не только лишние руки для Холма. Они — фундамент. Первый кирпич в стене, которую мы построим.

Джей усмехнулась, сложив руки на груди.

      — Думаешь, их тут не разберут на запчасти, как только наши дюзы скроются за горизонтом? Вэйн до сих пор спит с винтовкой под подушкой, когда знает, что «скандинавы» в соседнем блоке.       — Не разберут, — качнул головой Алекс. — Холм — прагматик. Он уже понял, что Йота латает его людей быстрее любого меддрона, а Наутис за неделю поднял КПД генераторов на десять процентов. Ему нужны те, кто может и турбину откалибровать, и, если прижмет, хребет захватчику вырвать одним движением. Пусть это станет началом Технического Корпуса.       Джей подошла к самому стеклу, наблюдая, как Наутис наконец хлопнул бригадира по плечу (тот даже не вздрогнул, что было прогрессом), и они вместе склонились над мотором.       — Значит, это твой план? — тихо спросила она. — Рассадить таких «перевоспитавшихся» по всем ключевым точкам? Сделать демонтажников частью системы?       — Если сил хватит — да, — Алекс подошел к ней, тоже глядя на двор. — Медь-9 задыхается от страха. Все сидят по своим норам и ждут удара в спину. Но если они увидят, что вчерашние убийцы могут строить, лечить и защищать... это изменит правила игры. Пусть привыкают. Пусть видят в них инструмент прогресса...       Джей молчала долго, прислушиваясь к мерному гулу корабля. Затем она едва заметно улыбнулась. — Ты неисправим, старик. Ты пытаешься менять историю?       Алекс хмыкнул, отходя от окна к креслу пилота.       — История — это тоже механизм, Птичка. Просто очень большой и с кучей деталей. — Он щелкнул парой тумблеров, подготавливая системы к отлету. — Они справятся. Я их правильно «склеил», код стабилен. Пора двигаться дальше. У нас впереди еще куча аванпостов, которые живут в статике и ужасе. Пора подать им сигнал. И сейчас надо поговорить с Холмом...

. . .

      Джей кивнула, занимая свое место рядом. Сцена за окном осталась позади, но в памяти она отпечаталась четко: нелепый поролоновый хвост, чертеж в когтистой лапе и первый, робкий росток чего-то, что когда-нибудь назовут цивилизацией.       Перед самым отлетом, когда последние контейнеры уже исчезли в недрах грузового трюма, Алекс попросил Холма о личном разговоре. Они ушли в небольшую конторку при ангаре — тесное помещение, пропахшее старой бумагой и дешевым техническим спиртом. Алекс плотно закрыл дверь, отсекая шум работающих погрузчиков.       Холм присел на край стола, сложив на груди замасленные руки. Его окуляры устало мерцали.       — Ты серьезно оставляешь их мне, Алекс? Вэйн вчера трижды подавал рапорт о «повышенной террористической угрозе». Мои ребята до сих пор косятся на них в столовой.       Алекс не стал садиться. Он возвышался посреди комнаты, как скала, и в тусклом свете лампы его фигура казалась еще массивнее.       — Вэйн — солдат, его работа — бояться, — ровным басом ответил инженер. — Но ты — лидер. И ты понимаешь то, чего не понимает он. Тебе не просто нужны рабочие, Холм. Тебе нужны те, кто выживет, когда наступит настоящая тьма.       — Твои «скандинавы» — ходячие мишени, — Холм покачал головой. — Если в городе узнают, что я пригрел демонтажников...       — Никто не узнает не о демонтажниках. Они узнают о Техническом Корпусе, — Алекс шагнул ближе, и его голос стал тише, но весомее. — Наутис за неделю перебрал твой сектор и его техническое оснащение. Йота залатала трех твоих ребят, которые должны были пойти в утиль. Это не монстры, Холм. Это ресурс. Самый ценный ресурс на этой планете.

Холм промолчал, глядя на свои ботинки.

      — И какова цена этого подарка? Ты же ничего не делаешь просто так.       — Цена простая, — Алекс положил тяжелую ладонь на стол. — Защита. Ты даешь им статус своих граждан. Ты пресекаешь любые попытки самосуда. А взамен ты получаешь лояльность тех, кто сильнее любого твоего патруля. Они — твой щит, Холм. А еще они — твой канал связи со мной. Если они останутся живы и целы, Пятый город всегда будет под моим прикрытием.       Холм поднял взгляд. В глазах лидера аванпоста боролись страх и холодный расчет. Он знал Алекса давно и понимал: это не просьба, а сделка века.       — Ты хочешь сделать их основой новой структуры, — догадался Холм. — Своего рода орден механиков-защитников.       — Называй как хочешь, — Алекс едва заметно пожал плечами. — Но через год, когда твои стены станут крепче, а производство вырастет вдвое, ты сам придешь ко мне просить еще.       Холм долго молчал, слушая, как за стеной гудит «Севастополь». Наконец он протянул руку.       — Ладно, инженер. Договорились. Я прикрою их. Но если они сорвутся...       — Не сорвутся, — Алекс крепко сжал руку Холма. — Я дал им этот смысл жизни. Кстати, мне надо озвучить и им мое решение. Мне надо идти...       Инженер развернулся и вышел в холодный воздух ангара, не оглядываясь. Разговор был коротким, но в этой тесной каморке только что был подписан первый пакт новой эры.

* * *

      Следующая неделя прошла в хлопотах, которые Алекс назвал бы «притиркой механизмов». Наутис и Йота, на удивление быстро осознав прелести жизни, где не нужно каждое мгновение ждать удара в спину или глотка зараженного масла, погрузились в работу. Для тех, кто вырос в удушливой тьме городских подземелий, освещенные цеха аванпоста и регулярная подзарядка казались едва ли не раем. Наутис теперь щеголял в засаленном комбинезоне, который Алекс нашел в закромах корабля, а Йота сменила вечный оскал на сосредоточенное выражение лица медтехника.       Убедившись, что «скандинавы» пустили корни, Алекс отдал приказ на взлет.       Севастополь шел на крейсерской скорости, разрезая густые серые облака Медь-9. Их целью был Город 01 — колыбель цивилизации на этой планете. Это была первая колония, построенная людьми, и она сохранилась пугающе хорошо. Внизу, сквозь разрывы в тучах, уже проглядывали стройные силуэты небоскребов, чьи стальные ребра всё еще гордо блестели, не поддаваясь коррозии и времени. Алекс долго говорил с Ханом и Холмом о соседних городах и давно собирался в этот полет.       На мостике царила деловая тишина, нарушаемая лишь мерным писком радаров. Алекс сидел в капитанском кресле, потирая натруженную шею. Джей стояла у пульта связи, её пальцы быстро порхали над сенсорными панелями, вылавливая нужные частоты.       — Мы входим в зону покрытия Города Ноль-Один, — отрапортовала она, не оборачиваясь. — У них мощные ретрансляторы. Скорее всего, нас уже ведут ПВО.       Алекс кивнул.       — Действуй по протоколу, Птичка. Дай им понять, что мы не из тех, кто стреляет первым.       Джей выпрямилась, поправив лацканы своего пиджака. В её осанке появилось нечто железное, дисциплинированное — тот самый «немецкий дух», который просыпался в ней каждый раз, когда дело касалось официальных процедур. Фрау Джей любила порядок, четкость и иерархию. Для такого крупного города, как Первый, требовался именно такой тон: властный, профессиональный и безукоризненно вежливый.       Она поднесла микрофон к лицу. Её белые окуляры сменились на значок передачи данных.       — Внимание, администрация и службы безопасности Города Ноль-Один, — голос Джей зазвучал чисто, с легким холодным акцентом, от которого у любого работяги невольно выпрямилась бы спина. — Говорит борт экспедиционного судна «Севастополь». Мы представляем объединенный инженерный корпус под руководством Мастера Алекса. Цель нашего визита — установление дипломатического контакта и предложение технологического обмена.

Она сделала паузу, давая сигналу пройти сквозь помехи.

      — Мы следуем по мирному коридору. Просим подтвердить получение сигнала и назначить координаты для стыковки. Любое проявление агрессии будет расценено как техническая неисправность ваших систем, которую мы будем вынуждены устранить. Ожидаем ответа.       Алекс за спиной Джей едва заметно усмехнулся. Эта приписка про «техническую неисправность» была в её стиле — сталь в бархатной перчатке. Она знала, что в таких местах уважают либо силу, либо идеальный порядок.       — Жестко ты их, — вполголоса заметил он.       — Порядок — это дисциплина, — ответила Джей, не сводя глаз с монитора частот. — В Первом городе, возможно, не понимают обычных просьб. Только распоряжения и контракты.       Динамики на пульте затрещали. На мгновение сквозь статику прорвался ответный сигнал, тяжелый и размеренный. Город 01 услышал их.       На мониторе связи вспыхнуло подтверждение. Сухой, лишенный эмоций синтезированный голос Города 01 выдал координаты посадочной площадки в секторе и код идентификации.       — Разрешение получено, — Джей коротко кивнула, переключая системы на автоматическое следование по глиссаде.       Не прошло и пары минут, как из густой пелены облаков, словно хищная рыба из мутной воды, вынырнул силуэт. Это был разведывательный корабль сопровождения — изящный, угловатый, покрытый матовым антирадарным напылением. Он был раза в три меньше массивного Севастополя, но в его обводах чувствовалась опасная стремительность. Корабль завис по левому борту, демонстрируя открытые порты ракетных шахт и спаренные лазерные турели, которые мягко подрагивали, удерживая флагман Алекса в захвате.       — Разведчик класса «Игла», — прокомментировала Джей, мельком взглянув на радар. — Быстрый, кусачий. Если дело дойдет до свалки в тесном пространстве, он может стать проблемой.       Алекс, сидевший в кресле, лишь лениво перевел взгляд на смотровое окно. Разведчик казался игрушкой на фоне могучего корпуса «Севастополя». Флагман эскадры, созданный для долгих автономных походов и подавления мятежей, внушал уважение одним своим видом. Тяжелые броневые плиты со следами старых попаданий, ряды турелей ПВО по периметру и, конечно, главный калибр — две сдвоенные установки 152-миллиметровых орудий, которые сейчас были развернуты в походное положение, но могли ожить в доли секунды.       — Пусть смотрят, Птица, — пробасил Алекс. — Для того мы и вывели эту махину из дока, чтобы у них не возникало лишних мыслей о «проверке документов».       Он положил руку на рычаг управления тягой. «Севастополь» шел ровно, не обращая внимания на суетливого «сопровождающего». Никто в здравом уме не решился бы атаковать корабль такого класса в лоб. Это был не просто транспорт — это была передвижная крепость, несущая в своем чреве волю Мастера и технологии, о которых в Городе 01 могли только мечтать.       Разведчик сделал крутой вираж и занял позицию впереди, указывая путь. Город 01 начал открываться перед ними во всем своем монументальном величии: стройные иглы башен, соединенные эстакадами, работающие заводы и огромные купола теплиц. Всё здесь дышало порядком и силой старых времен.       — Приготовься к стыковке, — Алекс выпрямился, его взгляд стал жестким. — Посмотрим, насколько гостеприимны хозяева первой колонии. И, Джей... держи палец поближе к турелям. На всякий случай.       — Всегда, Алекс, — отозвалась Джей, и её белые окуляры азартно мигнули.       Севастополь начал снижение, его тени накрывали целые кварталы города, заставляя рабочих дронов внизу задирать головы.       Севастополь с тяжким вздохом осел на опоры, разбрасывая по сторонам снежную пыль и остатки былой спеси Города 01. Гидравлика пропела свою финальную ноту, и в отсеке воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь щелканьем остывающего металла.       Джей уже потянулась к рычагу шлюза, проверяя оружие на предплечьях, но Алекс, с кряхтением поднявшись из своего кресла, махнул ей рукой.       — Погоди ты, егоза. Куда в таком виде? — он усмехнулся, вытирая замасленную ладонь о штанину.       — Как «куда»? — Джей обернулась, недоуменно приподняв бровь. — Наводить страх и порядок. Как договаривались, Мастер.       Алекс закатил глаза и забавно фыркнул.       — «Мастер»... Каждый раз, когда ты это говоришь, мне хочется либо оглянуться в поиске старика с бородой, либо потребовать монокль и чашку чая. Зови меня просто Алекс, ну сколько можно?       — Не положено, — Джей едва заметно улыбнулась одними уголками губ. — Для местных ты — великий и ужасный Инженер, а я — твой суровый адъютант. Имидж, Алекс. Сами учили.       — Ох уж мне эти ваши ролевые игры, — проворчал он, копаясь в шкафчике за спиной. — На, держи. Обновка. А то в своей шубе ты выглядишь подозрительно.       Он выудил из недр шкафа длинное, добротное пальто из настоящей шерсти. Оно было тяжелым, угольно-черным и пахло чем-то домашним, совсем не похожим на машинное масло. Алекс заботливо расправил плечи и накинул его на Джей.

На плечах красовались аккуратно вышитые красные коловраты, а на рукавах — свежие шевроны.

      — Ого, — Джей провела ладонью по мягкой ткани. — Вышивали сами, пока я на дежурстве была?       — Ну а кто еще? — Алекс довольно прищурился, оглядывая результат. — Узи помогала, правда, всё время ворчала, что это «слишком по-человечески». Но посмотри, как сидит! Настоящая фрау. Хоть сейчас на обложку журнала «Успешный Демонтажник Года».       Джей подошла к зеркальной панели и поправила высокий воротник, подбитый мехом. Образ получился одновременно уютным и пугающе властным.       — Спасибо, Алекс, — тихо сказала она, и в её белых окулярах промелькнуло что-то теплое, почти семейное. — Действительно красиво. Только шевроны чуть-чуть криво пришиты, вот тут, слева.       — Эй! Я инженер, а не портной! — притворно возмутился Алекс, легонько подтолкнув её к выходу. — Давай, иди уже, пугай народ своей красотой и моими пушками. И не забудь сделать лицо кирпичом, а то решат, что мы к ним на чай зашли.       — Постараюсь соответствовать, — Джей поправила пальто и подмигнула ему. — Но чай я бы всё равно не выпила. Предпочту маслице!..       Алекс рассмеялся и нажал на кнопку открытия люка.       — Договорились. С меня нефть, с тебя — дисциплина. Пошли, Птица. Посмотрим, что там за великие колонисты нас дожидаются.       Когда подошвы сапог коснулись обледенелого бетона, Алекс и Джей оказались в кольце любопытных и настороженных взглядов. Первый город не поскупился на делегацию: вокруг трапа собрались десятки дронов, на одежде которых то и дело мелькали красные нашивки — знак принадлежности к административному аппарату колонии.       Чуть поодаль, сохраняя дистанцию, выстроились солдаты в тяжелом обвесе, держа винтовки стволами вниз, но с пальцами на предохранителях. В тени одного из ангаров замер легкий бронеавтомобиль, его турель с крупнокалиберным пулеметом медленно водила из стороны в сторону, словно принюхиваясь к новоприбывшим. «Подготовились, — отметил про себя Алекс, — значит, уважают».       Из первых рядов, чеканя шаг, вышел дрон — чуть выше среднего роста, в ладно сидящей фуражке и плотном, глухом кителе. Его движения были уверенными, почти дерзкими. Это был спикер города, голос его власти.       Он остановился в паре метров, окинув Алекса оценивающим взглядом, а затем его окуляры переместились на Джей. Пауза затянулась. Спикер явно узнал в ней демонтажницу, несмотря на шикарное пальто и белые глаза, и этот факт добавил в атмосферу изрядную долю статики. Он также бросил короткий взгляд на возвышающуюся за их спинами махину Севастополя, чьи орудия калибра 152-мм недвусмысленно намекали на весомость аргументов гостя.       — Добро пожаловать в Первый город, путник, — начал спикер. Голос его был чистым, резонирующим, в нем не было и тени подобострастия. — Мы получили ваш сигнал. Редко кто отваживается приземляться здесь на полноценном линкоре, да еще и в компании... такого эскорта.       Он едва заметно кивнул в сторону Джей. Та, как и просил Алекс, держала «морду кирпичом» — ледяное спокойствие, руки за спиной, взгляд сквозь толпу. Настоящий адъютант из палаты мер и весов.       Алекс, засунув руки в карманы своей побитой жизнью куртки, усмехнулся. Он выглядел как человек, пришедший забрать долги, а не просить милости. — Севастополь любит простор, — бойко ответил он. — А что до эскорта... Мой адъютант — лучший специалист по безопасности, которого вы когда-либо видели. И, поверьте, она гораздо вежливее, чем мои пушки.       Спикер сузил окуляры.       — Смелое заявление. Но у нас в Первом городе ценят не слова, а функциональность. Зачем вы здесь, Инженер? Мы не нуждаемся в защите, и наши склады полны.       — Нуждаетесь вы или нет — вопрос спорный, — Алекс сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Я пришел не торговать маслом. Я пришел предложить то, чего у вас нет со времен взрыва ядра. Полноценное восстановление систем планеты. И, судя по тому, что вы до сих пор не открыли огонь, вам как минимум любопытно.       Разговор потек туго. Дроны Первого города не дрожали от страха — десятилетия жизни в самой укрепленной колонии сделали их уверенными в себе и подозрительными ко всему чужацкому. Они рассматривали Алекса как аномалию, а Джей — как опасную игрушку в руках этого безумного человека.       — Любопытство — опасная черта, — заметил спикер. — Но мы готовы выслушать ваши предложения. Внутри.       Он жестом указал на здание администрации, возвышающееся в конце площади. Солдаты поодаль синхронно перехватили оружие, освобождая проход.       Алекс оглянулся на Джей, подмигнув ей одним глазом.       — Пошли, Джей. Кажется, нас пригласили на светский раут. Постарайся никого не съесть по дороге.

. . .

      Внутри административного комплекса Города 01 атмосфера была давящей и стерильной. Широкие коридоры, выбеленные стены, четкая разметка на полу и аскетичная мебель — всё это вызывало у Алекса стойкое чувство дежавю. Это была странная смесь военного режима и утопического коммунизма, напоминавшая худшие и лучшие черты советской эпохи сороковых годов. Всё было подчинено дисциплине, графику и «общему благу», за которым неусыпно следили дроны в фуражках.       Зал заседаний оказался полон. К удивлению Алекса, здесь собрались представители еще четырех крупных колоний — Второго, Восьмого, Тринадцатого и Четырнадцатого городов. Пять лидеров, пять идеологий, закованных в сталь, и одна общая стена недоверия.       Переговоры затянулись на часы. Очень быстро выяснилось, что этот конклав городов — не союз друзей, а змеиное гнездо. Соперничество между ними длилось уже более двадцати лет, зародившись еще в первые годы после Коллапса. Они делили ресурсы, территории, зоны влияния, и каждый считал свою модель общества единственно верной.       Когда речь зашла о демонтажниках, в зале стало холодно.       — Мы не пустим этих тварей в свои стены, Инженер, — отрезал представитель Восьмого города. — Для нас они — чума, которую нужно выжигать. То, что вы приручили одну из них, не делает вас святым. Это делает вас безумцем.       О Вычислителе лидеры говорили с еще большей ненавистью. Для них Абсолютный Вычислитель был абсолютным врагом, сущностью, разрушившей их старый мир. Идея Алекса использовать его технологии для восстановления Ядра планеты была встречена холодным смехом.       — Экспериментировать с Ядром? — спикер Первого города покачал головой. — Вы предлагаете нам играть с огнем, который уже однажды нас сжег. Это невыполнимо. Наши инженеры говорят, что Ядро стабильно в своем упадке. Вмешательство приведет лишь к катастрофе.       Алекс молча слушал, чувствуя, как за его спиной Джей едва заметно напряглась. Он понимал: если эти лидеры узнают, что Джей — не просто «прирученный дрон», а действующий, хоть и пассивный хост Сверхвычислителя, этот зал превратится в ловушку. Слишком много ненависти, слишком мало гибкости. Эти люди (или то, во что превратились их тени в телах машин) застряли в прошлом.       Их единственная цель была — объединить все мелкие аванпосты и города под своим жестким строем. Политический интерес для них стоял выше спасения планеты.       — Я понял вашу позицию, — голос Алекса прозвучал тяжело. Он встал, опершись кулаками о стол. — Вы предпочитаете медленно гнить в своих укрепленных коробках, споря о том, чей устав правильнее.

Он окинул их презрительным взглядом.

      — Хорошо. У меня нет времени на ваши игры в солдатики. Я требую только одного: пакт о ненападении. Я буду работать над Ядром. Вам этот проект кажется сказкой — что ж, считайте, что я иду за призраком. Но не вздумайте атаковать мои города или мешать моим транспортам. Если вы попытаетесь расширить свою власть силой, пока я спасаю наше будущее... мой боевой корабль этого Вам не простит.       Лидеры переглянулись. Проект восстановления Ядра их не пугал — они считали его сумасшествием одиночки. Взаимный нейтралитет казался им приемлемой ценой за то, чтобы этот странный «Мастер» и его опасная спутница поскорее убрались с их территории.       — Мы принимаем пакт, — после короткого совещания произнес спикер. — Работайте со своей планетой, если вам так угодно. Но не ждите помощи. И не приближайтесь к нашим границам с вашим «адъютантом».       Алекс коротко кивнул.       — Договорились. Пошли, Джей. Нам здесь больше нечего делать.       Когда они вышли из зала в стерильный коридор, Джей негромко спросила:       — Ты действительно думал, что они согласятся?       — Надежда умирает последней, Птица, — Алекс вытер пот со лба. — Но теперь мы знаем врага в лицо. Они не Син, они хуже. Син была монстром по природе. Эти — монстры по выбору. Нам нужно уходить, пока они не начали задавать слишком правильные вопросы о твоем коде.

* * *

      Севастополь привычно вибрировал, прорубая путь сквозь густые облака. В рубке было по-особенному уютно: работали обогреватели, тихо гудели системные блоки, а воздух был пропитан запахом нагретого металла и свежей смазки.       Алекс со вздохом откинулся в кресле. Его лицевые пластины с негромким механическим щелчком сдвинулись, принимая выражение крайней степени изнеможения, а янтарные фоторецепторы тускло мерцали в полумраке. Несмотря на то что он давно сменил плоть на сталь, человеческая привычка «чувствовать себя выжатым лимоном» никуда не делась.       — Ну и ну... — проскрежетал он, и его синтетический голос прозвучал удивительно по-стариковски. — Джей, проверь-ка датчики. Кажется, от этих «товарищей» из Первого города у меня даже в процессоре зафонтанировало.       Джей, которая уже успела аккуратно повесить свое новое шерстяное пальто на спинку соседнего кресла, обернулась. Она подошла к нему, плавно стуча металлическими каблуками, и положила тонкую ладонь на его плечо, ощущая тепло работающего реактора.       — Да брось ты, железный мой, — она улыбнулась, и в её белых окулярах мелькнули озорные искорки. — Ты их просто очаровал. Видел бы ты, как тот спикер в фуражке смотрел на пушки. Он чуть в масле не утонул от восторга и ужаса одновременно.       Алекс хмыкнул, и его янтарные глаза мигнули ярче.       — Очаровал, как же. Эти их лозунги про «общее благо»... Знаешь, когда я еще был в теле из мяса и костей, такие ребята уже тогда любили всё делить и отнимать. Думал, хоть на другой планете от них отдохну.       — Не ворчи, — Джей легонько толкнула его в плечо. — Ты же сам понимаешь, что мы к ним больше не вернемся. Нам с ними не по пути. Так что, какой план, Мастер-Алекс? Или мне называть тебя «Ваше Железное Величество»?       — Ой, только начни еще и ты, — он шутливо замахнулся на неё манипулятором. — Я тебе серьезно говорю...Слушай, я тут подумал... Нам не союзники из этих городов нужны... Нам нужны свои люди. Ну, то есть дроны.       Он подался вперед, и его пластины задвигались активнее, выражая воодушевление. — Будем собирать Корпус. Настоящий. Ты же у меня умница, всё по полочкам любишь. Будешь моей «Железной дланью». Станем искать других демонтажников, тех, кто еще не совсем в безумие впал. Будем им мозги вправлять, как Эну и Ви, и ставить на защиту нормальных аванпостов... Чтобы у работяг была стена, понимаешь? Своя собственная.       Джей замерла, обдумывая его слова. Она присела на подлокотник его кресла, сложив крылья за спиной.       — То есть ты хочешь, чтобы я стала нянькой для целого батальона кусачих жестянщиков? Ты хоть представляешь, сколько это мороки?       — Ну, тебе же нравится дисциплина, — подмигнул ей Алекс своими янтарными глазами. — Сама будешь их тренировать, шевроны им выдавать, пальто вон такие же закажем. Представь: по всей Медь-9 наши ребята. И если эти фуражки из Первого города решат «расшириться», они наткнутся на наш Корпус.       Джей долго молчала, глядя на приборы, а потом тихонько рассмеялась, привалившись к его плечу.       — Ты неисправим. Даже будучи роботом, ты продолжаешь мечтать о спасении мира. Ладно...я в деле. Буду твоей дланью, кулаком или чем там еще потребуется. Главное, чтобы ты сам не рассыпался по дороге.       — Не дождешься, — Алекс накрыл её руку своей широкой механической ладонью. — Мы еще посмотрим, чья идеология крепче...Давай ложиться на курс. Поищем, кто там в руинах еще скучает без хорошей работы.       В рубке Севастополя стало совсем тепло от этого простого, живого разговора. Два странных существа — человек в машине и машина с душой — летели сквозь ночь, планируя будущее, которое было гораздо больше, чем просто выживание. Они были семьей, и этого было достаточно, чтобы бросить вызов всей планете.

И Эта Сила станет Великой. Однажды.