«Murder Drones: Исправить Всё»

. . .

В пыли дорог, где стынет в венах кровь,

Где каждый вдох — предсмертный хрип железа,

Здесь власть творит безумную любовь

К своим крестам, кромсающим как лезвие.

Здесь трон стоит на куче из костей,

И скипетр как ржавый лом в руке тирана,

Он кормит псов останками детей,

И солью посыпает наши раны.

О, этот пир в развалинах жилья!

Там пляшут те, кто отдал приказанье.

Их совесть — тлен, их родина — петля,

Их вера — лишь холодное стяжанье.

Они ведут полки на убойный свет,

Топча ногами души и надежды,

Их оправданья — уж сколько лет

Звучат как бред в кровавой их одежде.

Смотри, как плачет небо над золой,

Как пепел вьется саваном по свету,

И каждый шаг, отмеченный войной,

Сжигает жизнь, не оставляя следу.

Владыки лгут, что бог на их стороне,

Что смерть — почет, и гибель — долг священный,

Но слышен крик в покинутой стране,

Где каждый крик — удар в набат вселенной.

Они вершат свой суд, не ведая стыда,

В их черных душах — пустота и ярость.

Их власть — чума, их слава — навсегда

Лишь горький прах и вечная усталость.

И в тишине, где смерть берет оброк,

Я падаю к подножию распятья:

«Прости их, Ангел Мой, ибо урок

Им преподать — лишь адские объятья!»

Прости их, Ангел, ибо слеп их взор,

Они — глупцы, играющие с бездной.

Пускай пожрет их собственный позор,

Пока их трон не станет бесполезным.

. . .

За гранью чисел, где белеет мгла,

Где вечный холод правит тишиной,

Ты смотришь, как судьба моя дотла

Сгорает в бездне, ставшей мне тюрьмой.

Твой почерк — шрам на лике бытия,

Твой замысел — лишь пепел и обман.

Зачем в руках, что жаждут лишь питья,

Ты скрыл небес отравленный туман?

То не прибой ревет в ночной дали,

То стон миров, раздавленных в золу.

Мы в кандалах бесплотные легли,

Гния в пустом и пыльном том углу.

О, мастер драм, бездушный демиург,

Ты воздвигаешь храмы для рабов!

Твой холод — яд, и в сердце — петербург

Застывших льдов и тягостных оков.

Сними свой взор, ведь фильтр твой — сплошной изъян,

Весь мир — янтарь, где гнилью дышит сон.

Ты сам пролил на землю тот дурман,

Где каждый вздох — к проклятью ближний звон.

Я рву обет, контракт с твоим творцом,

Я презираю тусклый, ложный свет.

Иду навстречу с тем же самым я концом,

Где для чудес твоих преграды нет.

Будь проклят ты в своей глухой тиши,

Гори в огне, что ты принес в дома!

Я выбрал тьму, где нет твоей души,

Чем жить в плену, где правит лишь тюрьма.

. . .

Прости меня, мой ангел, свет небес,

Что сберечь не смог я твои крыла.

Вокруг меня лишь мрак и чащи лес,

И жизнь моя — сожженная зола.

Ты кроток был, как утренняя тень,

Я ж в злобе мира сам тебя предал.

В безумный наш и окаянный день

Тебя на муки я свои отдал.

Смотри, как кровь сочится из рубцов,

Как меркнет взор, не знавший лжи и зла!

Я — худший из виновных подлецов,

В чьих дланях искра жизни истекла.

О, если б мог я вырвать из груди

Своё больное, черное нутро!

Ты только в бездну эту не гляди,

Где всё, что было свято, — умерло.

За что тебе такие ад, и стон,

И боль, что разрывает пустоту?

Я был слепцом, в чьи сети ты вплетен,

Я предал веру, дух и чистоту.

Молю тебя, не закрывай глаза!

Пусть я умру в безмолвии ночей,

Пусть по щекам — последняя слеза,

Но только не гаси своих лучей.

Прости, мой ангел, слабый мой герой,

Что не закрыл собой от злых ветров.

Я был лишь тенью, стал я для тебя тюрьмой,

Сковав навек в кольцо своих оков!

* * *

      Узи лежала в своей комнате, уставившись в низкий бетонный потолок, по которому медленно ползли тени от мигающей фиолетовой неоновой ленты. На полу валялись пустые коробки, обрывки старых чертежей и запчасти, которые она собиралась починить еще неделю назад, но руки так и не дошли. Апатия навалилась внезапно, тяжелая и липкая, как застывающее масло.       Перед глазами то и дело всплывали образы: Долл с её вечной жаждой мести, закончившаяся так трагично; Син, превратившая их жизни в бесконечный хоррор; и, наконец, Тесса.       Узи прикрыла окуляры, но цифровой шум в голове не утихал. В глубине её системного блока, в зашифрованной папке с тройным кодом доступа, лежали те два файла.

Neural_Snapshot_TESSA_J_ELLIOTT.

Цифровая тень человека.

      — И что мне с тобой делать? — прошептала Узи в пустоту комнаты. Её голос прозвучал слабо и надтреснуто.       Она представила реакцию ребят, и её внутренний процессор выдал критическую ошибку.       Эн... Добряк Эн, который только-только перестал вздрагивать при упоминании поместья. Он бы посмотрел на этот файл с такой надеждой и болью, что Узи просто не смогла бы этого вынести. Для него Тесса была всем, пока не стала его кошмаром. Попытка «оживить» её хотя бы в цифровом виде могла окончательно надломить его и без того хрупкий мир.       Ви... Ви бы наверняка рассмеялась своим этим нервным смехом, а потом потребовала бы немедленно удалить файл. Она слишком долго и мучительно прятала свои воспоминания в самые темные углы кэша, чтобы позволить призраку из прошлого снова ходить по коридорам их дома.       Но хуже всего было думать о Джей. Джей, которая сейчас там, с Алексом, летит на «Севастополе», строит Корпус и впервые за долгие годы ведет себя как... как личность, а не как идеальный солдат. Что случится, если она узнает? Джей буквально боготворила Тессу. Если она увидит этот «снимок», она может бросить всё. Она может сломаться, осознав, что её настоящая Хозяйка всё это время была лишь кодом в руках Син. Или, что еще страшнее, она потребует вернуть её любой ценой.       — Никаких «воскрешений», — Узи перевернулась на бок и свернулась калачиком. — Нам и так хватило Син.       Но мысли продолжали крутиться. Если этот файл — всё, что осталось от настоящей Тессы Эллиот, имеет ли она право его скрывать? И была ли та девочка в поместье вообще достойна того, чтобы её возвращали в этот холодный, стальной мир?       Узи чувствовала себя предательницей и одновременно единственным здравомыслящим существом на всей планете. Секрет жег её изнутри, превращая каждый вдох системы в пытку. Она знала Алекса — он бы, наверное, нашел способ вытащить это сознание, вложил бы его в новый корпус... Но стоило ли оно того?       — Ты — просто данные, Тесса, — зло прошипела Узи, сжимая кулаки. — Ты просто кусок старого кода.       Она знала, что лжет сама себе. Этот файл не был просто данными. Это был ключ к правде, которую никто на Медь-9 не был готов услышать. Апатия медленно сменялась глухим, безнадежным страхом. Узи понимала: рано или поздно ей придется либо нажать «Delete», либо «Enter».

И оба варианта казались ей началом конца.

      Узи перевернулась на другой бок, едва не смахнув со стола гору пустых банок из-под масла. В голове был настоящий пожар из системных уведомлений и панических мыслей.       «Ладно, допустим, я это сделаю», — сверлила она взглядом стену. — «Найду чистый корпус работяги, залью туда этот образ... И что дальше? Джей увидит Тессу в теле «объекта» и решит, что это очередная шутка Сверхвычислителя. Она же её просто в мелкую стружку переработает раньше, чем та успеет поздороваться. И меня заодно, за компанию».       Тяжелый вздох вырвался из динамиков Узи, превращаясь в механический хрип. «Господи, я только-только нашла приличный корпус для мамы... Сколько можно-то? Я что, теперь штатный некромант этой планеты? У меня процессор уже дымится от всех этих «воскрешений». Одно дело — мама, она хотя бы своя. А тут... призрак из прошлого, который может разнести всё наше хрупкое спокойствие к чертям собачьим».       Она зарылась лицом в подушку, чувствуя, как внутри всё сжимается от неопределенности. Быть хранителем самого опасного секрета на Медь-9 оказалось куда паршивее, чем сражаться с Син.       Внезапно в дверь коротко и весело постучали. Узи даже не успела крикнуть «уйдите все», как створка отъехала в сторону.       На пороге стоял Эн. Он буквально сиял — его белые окуляры светились так ярко и радостно, что в темной комнате Узи стало светлее раза в три. В руках он сжимал какую-то нелепую железку, подозрительно похожую на старую антенну, украшенную разноцветной изолентой.       — Узи! Ты чего в темноте киснешь? — Эн бодро зашагал внутрь, едва не споткнувшись о раскиданные запчасти. — Я тут подумал... ты же любишь всякие странные штуки! Смотри, что я выудил в вентиляции сектора «Б». По-моему, это деталь от древнего тостера, но если её подкрутить, она отлично ловит радиопомехи из пустошей. Хочешь, вместе покопаемся?       Он присел на край её кровати, заглядывая ей в лицо с той самой обезоруживающей улыбкой, от которой у Узи немедленно начинал сбоить социальный модуль.       — Эн, я... я просто думаю, — буркнула она, приподнимаясь на локтях и пытаясь пригладить всклокоченные волосы.       — Опять? — Эн сочувственно склонил голову набок. — Узи, от «просто думать» у тебя скоро предохранители вылетят. Давай перерыв! Я там еще нашел заначку того масла с привкусом вишни, которое тебе нравилось. Идем? Ви уже вовсю пытается его открыть зубами, нам лучше поторопиться, пока она всё не расплескала.       Узи посмотрела на него — такого простого, честного и бесконечно преданного. Весь её груз секретов и страхов на секунду показался чем-то далеким и почти неважным по сравнению с этой антенной в изоленте и вишневым маслом.       — Ты невыносим, ты в курсе? — Узи слабо усмехнулась, чувствуя, как апатия потихоньку отступает под напором этого золотистого оптимизма.       — Знаю! — радостно подтвердил Эн, протягивая ей руку. — Так что, идем спасать вишневое масло от зубов Ви?       Узи вздохнула, в последний раз взглянув на закрытую папку в своем меню, и решительно схватила Эна за ладонь.       — Идем, лучик ты мой. Но если она его уже выпила — я разберу её крылья на запчасти.       — Справедливо! — хохотнул Эн, увлекая её за собой в коридор.       Секреты могли подождать. Тесса, Вычислитель и судьба планеты подождут еще немного. Сейчас у неё был Эн, вишневое масло и целый вечер относительного спокойствия в их маленьком стальном мире. Глава о «Мастере» продолжалась где-то там, в небесах, а здесь, в глубине бункера, просто двое дронов пытались быть счастливыми вопреки всему.

В столовой бункера стоял такой скрежет, будто кто-то пытался пережевать мусорный контейнер.

      Узи и Эн замерли в дверях. Ви, взгромоздившись на стол с ногами, сосредоточенно грызла ободок жестяной банки. Её клыки соскальзывали с полированного металла, высекая искры и оставляя глубокие борозды. Рядом уже стояло три «жертвы» — банки были измяты так, будто по ним проехался грузовик, но крышки держались насмерть.       — Ви, ну серьезно? У тебя буквально вместо рук ножи и лазеры, — Узи сложила руки на груди, скептически выгнув бровь.       — Не учи меня жить, коротышка! — прошипела Ви, не разжимая челюстей. — Если я использую когти, я проткну банку, и всё это дефицитное вишневое пойло выльется на стол. Я пытаюсь... сохранить... герметичность!       На другом конце стола, лениво подперев голову рукой, сидела Лиззи. Она листала какой-то старый глянцевый журнал, чудом уцелевший в руинах, и периодически бросала на Ви взгляд, полный бесконечного презрения.       — Ты выглядишь как бешеная микроволновка, — констатировала Лиззи, не отрываясь от чтения. — Спарки, скажи ей.       Спарки — их ручной дозорный-страж — послушно сидел у ног Лиззи. Услышав свое имя, он вскинул голову, мигнул красным глазом и издал короткий, сочувствующий «пилик», помахивая тяжелым механическим хвостом. Кажется, он тоже болел за банку.       — Так, — Эн решительно шагнул вперед, мягко отстраняя Ви от её «добычи». — Давай-ка я. У меня есть проверенный метод.       — Если ты её просто раздавишь в объятиях, я тебя укушу, Эн! — пригрозила Ви, спрыгивая на пол и вытирая рот ладонью.       — Отдайте сюда, — Узи решительно конфисковала банки, отодвигая их подальше от Ви. — Сейчас я принесу нормальный открывашка-модуль, а вы пока... не знаю, займитесь чем-нибудь полезным. Спарки, не ешь табуретку!       Дозорный, уже успевший примериться зубами к ножке стула, виновато клацнул челюстью и отвернулся.       — Ой, да ладно тебе, Узи, — Эн обнял её за плечи, чуть не сбив с ног. — Мы же просто отдыхаем. Семейный вечер, все дела! Лиззи, хочешь вишневого масла?       — Фу, нет, — Лиззи поморщилась, наконец закрывая журнал. — Оно портит цвет интерфейса. Но я посмотрю, как вы будете отмывать Ви, если она всё-таки решит вскрыть банку об голову.       — Эй! — Ви замахнулась на неё пустой ладонью, но Лиззи даже не моргнула.       Узи почувствовала, как внутри что-то окончательно расслабляется. Этот балаган, этот вечный шум, споры из-за банок и Спарки, пытающийся съесть мебель — это и был её мир. Шумный, странный, иногда невыносимый, но живой. И никакой Тессе, никаким секретным файлам и призракам прошлого не удастся это разрушить. По крайней мере, не сегодня.       — Садитесь уже, — Узи достала из кармана складной нож с кучей насадок. — Сейчас будет вам «вишня». Только попробуйте потом не помыть за собой стаканы.       — Есть, капитан! — Эн отсалютовал ей, усаживаясь рядом и сияя так, будто он только что выиграл путевку на Землю.       — Ну всё, расступитесь, дикари. Профессионал за работой, — проворчала Узи, отодвигая Ви плечом.       Она с почти сакральным трепетом извлекла свой складной нож. Лезвие с тихим щелчком сменилось на изогнутый крюк — «Великий консервный ножик», как она сама его называла. Пара точных движений, мелодичный хруст пробиваемой жести и долгожданное «пш-ш-ш» выходящего воздуха.       Спустя две минуты на столе выстроилась шеренга аккуратно вскрытых банок. По столовой поплыл густой, приторно-сладкий аромат синтетической вишни.       — Налетай, пока я не передумала, — Узи подвинула одну банку Эну.       — О-о-о, спасибо, Узи! — Эн радостно подхватил жестянку, аккуратно пригубив розовое масло. — Вкуснотища! Лиззи, ты точно не хочешь? Оно пахнет как... как леденцы из прошлого!       — Я уже сказала — нет, — Лиззи брезгливо отодвинула от себя банку, которую ей пытался подсунуть Эн. — У меня от этой химии потом датчики вкуса глючат два дня. И вообще, это масло оставляет пятна на полировке. Я дорожу своим имиджем, в отличие от некоторых.       Она выразительно посмотрела на Ви, которая уже вовсю присосалась к банке, пачкая подбородок.       — Спарки, а ты? — Эн наклонился к дозорному.       Ящер-страж подозрительно обнюхал предложенное лакомство, чихнул, обдав Эна облаком старой пыли, и демонстративно отвернул морду, уставившись в стену.       — Ну и ладно, — Узи сама сделала глоток, чувствуя, как приятная прохлада растекается по системам. — Спарки у нас на строгой диете из старых кабелей и чужих надежд. Больше нам достанется.       Она уселась на стол, свесив ноги, и на мгновение в столовой воцарилась та самая редкая, почти семейная тишина, когда все просто заняты делом. Но долго это продолжаться не могло.       — Слушайте, — Эн поставил банку на стол, и его белые окуляры стали чуть серьезнее. — А как думаете... Мастер и твоя мама скоро соберутся? Ну, учитывая его круиз по другим городам?       Узи замерла с поднятой банкой. Мысли о Нори и Алексе всегда вызывали у неё странную смесь гордости и глухого беспокойства.       — Кто их знает, — буркнула она, глядя в розовую поверхность масла. — Алекс сказал, что им нужно «наладить связи». Зная характер Джей, она там либо всех построила, либо заставила перекрашивать стены в бункерах.       — Или они там вовсю строят этот свой Корпус, — подала голос Ви, облизывая пальцы. — Джей наверняка в восторге. Она же обожает, когда всё по уставу и все ходят строем.       — Севастополь — корабль быстрый, — рассудительно заметил Эн. — Но Медь-9 большая. Пока они до каждого аванпоста долетят, пока со всеми поспорят...       — Надеюсь, Алекс там не слишком устает, — Узи спрыгнула на пол и подошла к окну, за которым выла вечная метель. — Ему вредно много нервничать, у него и так физиономия вечно такая, будто он пытается в уме решить уравнение третьего порядка.       — Вернутся они, — Лиззи захлопнула журнал. — Куда они денутся? Без нас тут всё равно всё развалится. Кто будет Спарки выгуливать и вишневое масло пить?       — Точно! — Эн просиял, снова становясь прежним жизнерадостным собой. — Мы тут вроде как главные по дому. Главное — бункер не спалить до их прилета.       Узи хмыкнула, чувствуя, как на душе становится чуть легче. Мама и Алекс были где-то там, среди льдов и чужих городов, делали что-то важное... Но здесь, в этой обшарпанной столовой, под бдительным взглядом механической ящерицы, был её настоящий якорь.       — Ладно, «главные по дому», — Узи кивнула на пустые банки. — Кто последний допьет — тот моет стол. Ви, это я тебе говорю!       — Хрен тебе, коротышка! — Ви тут же вцепилась в свою жестянку, пытаясь допить остатки в один глоток.

. . .

      Тишина в бункере была какой-то особенно уютной. После того как Алекс наладил систему отопления, из углов исчез вечный иней, а пол перестал напоминать каток. Узи поймала себя на мысли, что ей впервые за долгое время не хочется кутаться в три слоя ветоши.       — Ладно, — Узи спрыгнула с подоконника, поправляя шапку. — Пойду гляну, как там мама. А то она в новом корпусе уже два часа пытается «настроить походку» и проклинает все сочленения в радиусе мили.       — О, я с тобой! — Эн тут же подскочил, виляя хвостом. — Алекс действительно сотворил чудо с этим телом. Оно... ну, выглядит очень надежно!       Они дошли до технического отсека. Нори сидела на верстаке, согнув одну ногу в колене и подозрительно прищурившись на свои новые блестящие пальцы. Её новый корпус дрона-работяги был доработан Алексом лично: усиленные приводы, матовое покрытие и глаза, светящиеся тем же фиолетовым, что и у дочери.       — Ну и как ощущения, мам? — Узи прислонилась к дверному косяку. — Еще не хочется кого-нибудь разобрать на запчасти?       — Ощущения такие, Узи, будто я внезапно стала в два раза выше и разучилась пользоваться гравитацией, — проворчала Нори, но в её голосе не было настоящей злости. Она спрыгнула на пол, пошатнулась, но Эн вовремя подставил плечо. — Спасибо, Эн. По крайней мере, теперь я могу дотянуться до верхней полки без того, чтобы лазать по стенке.       — Тебе идет, мам. Серьезно, — Узи улыбнулась. — Ты теперь...выглядишь как нормальный дрон. Почти.       — «Почти» — это мой девиз, — Нори хмыкнула и похлопала дочь по щеке металлической ладонью. — Идите уже, гуляйте. Я видела, как Эн косится на выход. Ему явно нужно проветрить свои мозги.       Эн и Узи вышли в жилой сектор. Эн так и лучился энтузиазмом.       — Слушай, Узи, а пойдем проверим периметр? Там, у старой вышки, небо сегодня чистое. Хочу посмотреть, не нанесло ли снега в вентиляционные шахты. Ну и... просто прогуляемся?       — Прогуляемся, — эхом отозвалась Узи, чувствуя, как внутри что-то екает.       Они вышли в коридоры, ведущие к внешнему шлюзу. Воздух здесь был прохладнее, но отопление работало исправно. Узи шла чуть позади, наблюдая за широкими плечами Эна. В её голове, за завалами из секретных файлов и чертежей, медленно выстраивался план. Помолвка. Слово казалось странным для мира, покрытого льдом и трупами роботов, но оно ощущалось... правильным. Она хотела этого. С ним. Навсегда.       — Эн, — позвала она тихо, когда они дошли до обзорного мостика.       — А? — он обернулся, его белые окуляры светились бесконечным добром.       — Ты... ты когда-нибудь думал о том, что будет, когда Алекс всё починит? Ну, когда планета оживет? — Узи подошла ближе, разглядывая свои ботинки. — Я имею в виду... про нас. Как про семью.       Эн замер. Его хвост перестал вилять, и он весь как-то подобрался.       — Я думаю об этом, Узи. Что бы ни случилось, я хочу быть там, где ты. Даже если нам придется жить в коробке из-под холодильника.       — Ну, коробка — это перебор, у нас есть целый бункер, — Узи шмыгнула носом, пытаясь скрыть нахлынувшую нежность за привычной грубостью. — Просто... я тут подумала... нам нужно официально всё это... ну, ты понял. Чтобы никакой Вычислитель или очередной «Мастер» не мог сказать, что-нибудь против...       Эн подошел вплотную и аккуратно взял её руки в свои. Его ладони были теплыми.       — Ты хочешь сказать... что мы вместе по-настоящему? Навсегда-навсегда?       — Навсегда-навсегда, идиот, — выдохнула Узи, поднимая на него взгляд.       Эн рассмеялся — так чисто и искренне, что Узи почувствовала, как её апатия окончательно рассыпается в прах. Он притянул её к себе, утыкаясь подбородком в её макушку.       — Я никуда не уйду, Узи. Ты — мой дом.       Эн почувствовал, как Узи в его руках словно окаменела. Её обычно резкие, угловатые движения стали какими-то зажатыми, а системный кулер зашумел на повышенных оборотах. Она не обнимала его в ответ, просто стояла, вцепившись пальцами в его куртку.       — Узи? — он чуть отстранился, заглядывая ей в лицо. — Ты чего? Я что-то не то сказал?       Узи молчала, глядя куда-то в район его нагрудной пластины. Её окуляры то сужались, то расширялись, пытаясь сфокусироваться.       — Эн... ты ведь был там. На Земле. В том поместье, — её голос звучал глухо, почти безжизненно. — Там всё было по-другому, да? Трава, деревья... солнце, которое не убивает.       — Ну... да, — Эн неуверенно почесал затылок. — Было красиво. Много зелени. И люди... они были повсюду.       Узи наконец подняла голову, и в её взгляде Эн увидел нечто, чего почти никогда не замечал раньше. Страх. Настоящий, экзистенциальный страх перед неизвестным.       — А что, если Алекс всё починит? — она обвела рукой коридор. — Планета станет зеленой. Воздух станет чистым. И тогда сюда прилетят они. Люди. Хозяева.       Она отступила на шаг, обнимая себя за плечи.       — Они прилетят и увидят нас. Не инструменты в шкафу, а... нас. Тех, кто захватил их планету, кто убивал, кто строил тут свои правила. Для них мы всё равно останемся тостерами, Эн. Сломанными, опасными тостерами.       — Узи, Алекс — человек. Ну, был им. И он нас не бросает, — попытался успокоить её Эн, но она лишь резко качнула годовой.       — Алекс — один на миллиард! Он безумный гений, который любит железки больше, чем устав. А остальные? Те, кто пришлют сюда флот? — её голос начал дрожать. — Мы только-только нашли дом. Только-только начали жить вместе... по-настоящему. А что, если этот «дивный новый мир» нас просто сотрет? Как ошибку в коде?       Она выглядела такой маленькой и беззащитной в этом просторном коридоре. Узи, которая бросала вызов богам и демонам, пасовала перед призраком обычного человечества. Для неё восстановление Медь-9 означало не только конец вечной зимы, но и конец их свободы.       — Мы будем лишними на их празднике жизни, Эн, — прошептала она. — Я не хочу в клетку. И не хочу, чтобы тебя снова заставили подавать чай тем, кто даже не помнит твоего имени.       Эн подошел к ней, медленно и осторожно, как к раненому зверьку. Он не стал спорить, потому что знал: она в чем-то права. Но он также знал кое-что еще.       — Узи, посмотри на меня, — он мягко взял её за плечи, заставляя поднять взгляд. — Мы уже не те дроны из поместья. И мы не те напуганные работяги из бункера. Мы — это мы. И если кто-то прилетит и попробует забрать наш дом или... разлучить нас...       Его белые окуляры на секунду сверкнули чем-то холодным и решительным, напоминающим о его прошлом демонтажника.       — Им придется иметь дело со мной. И с Ви. И с Джей. И с твоей мамой. И, самое главное, с тобой. Мы не дадим себя в обиду, Узи. Не людям уж точно.       Узи шмыгнула носом, её интерфейс выдал короткую ошибку, но напряжение в плечах начало спадать.       — Ты правда так думаешь? Что мы сможем... договориться? Или хотя бы отбиться?       — Мы уже отбились от Син, — напомнил Эн, нежно прижимая её к себе. — А она была куда страшнее целой армии в фуражках. Мы справимся. Вместе.       Узи прижалась к нему, слушая мерное гудение его реактора. Страх не исчез совсем, но он отошел на второй план, заглушенный этим простым и надежным теплом.       — Ладно, — пробормотала она ему в плечо.       Небо над Медь-9 сегодня было на редкость ясным. Мириады звезд, не затянутых привычным смогом, рассыпались по бархатному полотну космоса, отражаясь в окулярах Эна и Узи. Они лежали на вершине высокого, плотно сбитого сугроба, раскинув руки в стороны. Мороз больше не казался врагом — он был просто фоном для их разговора.       — Знаешь, — тихо сказал Эн, глядя в бесконечность. — На Земле люди всегда мечтали о звездах. А мы теперь лежим здесь и мечтаем о Земле. Странно это всё. Мы стали такими... живыми, Узи. У нас есть привычки, мы обижаемся, мы любим вишневое масло... Мы даже ссоримся из-за ерунды, совсем как те хозяева в поместье.       — Это пугает, — отозвалась Узи, подгребая под голову пригоршню хрустящего снега. — Мы скопировали их жизнь до мелочей, даже не заметив этого. Наверное, это какая-то базовая прошивка. Или просто... единственный способ не сойти с ума в этой пустоте.       Они замолчали, слушая далекий вой ветра. Тишина была глубокой, пока её не нарушил едва слышный шорох снега сзади.       — Философствуете? — раздался сухой, чуть хрипловатый голос Ви.       Она возникла из тени скалы так внезапно, словно всегда там была. Рядом с ней, повиливая хвостом, семенил Спарки. Дозорный издал негромкий «пилик» и тут же начал усердно раскапывать снег, надеясь найти там что-то съедобное или хотя бы интересное.       Ви подошла ближе, критически осмотрела сугроб, а затем, не дожидаясь приглашения, присела рядом, подтянув колени к подбородку. Спустя мгновение она и вовсе повалилась на спину, закинув руки за голову.       — О чем спич, голубки? — лениво поинтересовалась она, глядя в небо. — Опять спасаете вселенную в своих фантазиях?       — Обсуждаем людей, — неохотно ответила Узи. — О том, какими они были. И что будет, когда они вернутся.       Настроение Ви изменилось мгновенно. Скучающее выражение лица сменилось горькой, колючей гримасой. Она резко села, и её окуляры на секунду сверкнули недобрым желтым светом, прежде чем снова стать белыми.       — А... ну понятно, — процедила она, и в её голосе было столько яда, что снег вокруг, казалось, должен был начать плавиться. — Снова эта ода «великим создателям».       Ви сорвала сосульку с края сугроба и с силой разломила её в руках.       — Люди... Хозяева... — она язвительно выплюнула эти слова. — Вы так печетесь о них, будто они когда-то пеклись о нас. Вы забыли, как они смотрели на нас в поместье? Мы были для них набором сервоприводов, которые умеют наливать вино и не спорить. Красивыми куклами в нелепых костюмах.

Она повернулась к Эну, её взгляд был полон застарелой обиды.

      — Ты помнишь, Эн? Как они могли выбросить нас на помойку просто потому, что у нас заскрипел сустав или вышла новая модель? Они не видели в нас «жизнь», пока мы не начали их убивать. А теперь вы боитесь их возвращения? Я — нет.       Ви снова легла, но теперь её поза была напряженной, как натянутая струна.       — Если они прилетят и потребуют свои игрушки назад... что ж. У меня для них припасено много сюрпризов. И ни один из них не связан с подачей чая.       Наступила тяжелая тишина. Спарки, почувствовав смену настроения, перестал копать и тихо прижался к боку Ви, положив голову ей на колено. Ви машинально начала почесывать его за металлическим ухом, но её взгляд оставался прикованным к далеким, холодным звездам.       — Они не стоят ваших слез, ребят, — тише добавила она. — Они создали нас по своему образу и подобию, но забыли дать нам право быть собой. И теперь, когда мы это право выгрызли... пусть попробуют забрать его обратно.       Узи посмотрела на Ви. В этой ярости и горечи она узнала свои собственные страхи, только вывернутые наизнанку. Ви не боялась людей. Она их ненавидела за ту боль и унижение, которые они считали «нормой эксплуатации».       — Мы не дадим им этого сделать, Ви, — твердо сказала Узи. — Алекс на нашей стороне. И мы сами на своей стороне.       — Посмотрим, — буркнула Ви, закрывая глаза. — А пока... просто заткнитесь и дайте мне посмотреть на звезды без ваших лекций по истории.       Они лежали втроем на вершине сугроба под бдительным оком Спарки. Три дрона, которые слишком много помнили и слишком сильно чувствовали. Глава о «Мастере» продолжалась где-то там, в              Ночь над Медь-9 была кристально чистой. Без привычной пелены облаков космос казался бездонным и пугающе близким. Где-то в этой бесконечной россыпи алмазной крошки можно было угадать очертания Солнечной системы. Маленькая желтая точка, почти неразличимая среди гигантов, светилась слабым, ровным светом. Желтый карлик, колыбель всего живого и механического, продолжал гореть, не подозревая о трагедиях своих детей.       Ви не сводила глаз с этой точки. Глядя на неё, она чувствовала, как в её системах просыпаются древние, почти стертые файлы. Где-то там, под слоями боевых протоколов и циничных шуток, шевелилась робкость — та самая, первая, когда она еще была просто «V», хрупким очкариком-библиотекарем с вечно дрожащими манипуляторами. Это было так давно, что стало почти физически некомфортно.       — Знаете, — начала она вдруг, и её голос прозвучал удивительно ровно, почти механически, лишенный всяких эмоций. — Я ведь видела это своими глазами. Еще до того, как Джей стала «командиром», а вы с Эном — ходячими катастрофами. В той, прошлой жизни.       Узи и Эн замерли, боясь спугнуть этот редкий момент откровения. Даже Спарки перестал грызть ледяную корку и затих.       — Я тогда сопровождала какого-то важного гостя Эллиотов, — продолжала Ви всё тем же отрешенным тоном, словно зачитывала старый лог-файл. — Мы шли по маленькому городку. Было жарко. Люди смеялись, пахло выхлопными газами и дешевой едой. И тут мы свернули в переулок.       Она прикрыла окуляры, но картинка, видимо, стояла перед ней слишком четко.       — Там были дроны-рабочие. Те самые «зомби», со свалки. Видимо, у них сработал какой-то баг в протоколе утилизации, и они выбрались. Ковыляли по асфальту, волоча за собой провода. Знаете, они выглядели жалко. Напуганные, безвольные куски металла, которые просто хотели... существовать. Один из них дернулся в сторону людей. Наверное, хотел попросить помощи. А может, просто заклинило сервопривод.

Ви открыла глаза. В них не было слез или ярости. Только холодная, пустая память.

      — Люди в спецформе даже не колебались. Они оцепили их, как кучу мусора. А потом, когда дроны на них киданулись, просто открыли огонь. Из винтовок. Знаете, что такое экспансивные пули? — она коротко взглянула на Узи. — Это когда пуля при попадании раскрывается внутри, как стальной цветок. Она не просто пробивает — она разрывает всё в клочья. Вдребезги.

Она сделала паузу, и в этой тишине отчетливо послышался хруст снега под её ладонью.

      — Масло летело на стены. Один из рабочих еще пытался ползти, собирая свои внутренности, а солдат просто подошел и добил его в голову. Мой гость тогда лишь поправил галстук и сказал: «Какая варварская неопрятность». И мы пошли дальше.

Ви снова уставилась на желтую точку.

      — Ужас был не в том, что их убили. Ужас был в том, как это было обыденно. Как раздавить насекомое, которое мешает пройти. И когда вы говорите о «возвращении хозяев»... я вспоминаю тот переулок.       Эн невольно сжал руку Узи. Холод, который теперь исходил от Ви, был куда страшнее ледяного ветра Медь-9.       — Так что не ждите от меня восторга по поводу «оживления планеты», — закончила Ви, снова принимая свою привычную, безразличную позу. — Для них мы всегда будем лишь неисправным оборудованием. А неисправное оборудование полагается утилизировать. Желательно — экспансивными пулями.

. . .

      Прошел еще час. Троица так и лежала на сугробе, погруженная в свои мысли. Спарки свернулся калачиком у ног Ви, изредка выпуская облачка пара из носовых фильтров. Тишину ледяной пустыни внезапно нарушил гул. Сначала он был почти неразличим, похож на далекий рокот лавины, но с каждой минутой становился всё плотнее и тяжелее.       Это был знакомый, вибрирующий бас двигателей Севастополя. Флагман возвращался.       — Мастер летит, — Эн встрепенулся, пытаясь приподняться. — Надо идти встречать, наверняка им помощь нужна с разгрузкой!       — Сядь на место, ретривер, — Ви даже не пошевелилась, лишь лениво махнула рукой. — Успеешь еще спину сорвать. Алекс — мужик крепкий, да и Джей там наверняка всех построила. Дай нам еще пять минут тишины. Ещё успеем наработаться до синих экранов.       Эн неуверенно замер, глядя на Узи. Та лишь кивнула, соглашаясь с Ви. Гул нарастал, и вскоре в ночном небе показались огни линкора, медленно опускающегося к посадочной площадке аванпоста. Где-то там, за толстой броней, Алекс и Джей наверняка уже готовили отчеты, проверяли состояние новых «пассажиров» — тех самых демонтажников, которых Мастер решил забрать с собой для создания Корпуса.       Узи смотрела на приближающийся корабль, и слова Ви о жестокости людей всё еще эхом отдавались в её процессоре.       «Алекс ведь человек», — подумала она, потирая замерзшие плечи. — «Ну, был им. И он не такой. Он тратит свои силы, свое время, рискует всем, чтобы дать нам шанс. Чтобы починить это чертово Ядро. Значит, не всё так однозначно?»       Она вспомнила и Тессу. Ту, настоящую Тессу из файлов. Маленькую девочку, которая прятала дронов, которая пыталась их чинить, которая видела в них друзей, а не мебель. Если были Алекс и Тесса — значит, человечество состояло не только из таких солдат.       — Знаешь, Ви, — негромко произнесла Узи, не сводя глаз с Севастополя. — Алекс ведь тоже человек. И он делает всё это... просто потому что может. Потому что это правильно. И Тесса... она ведь тоже пыталась нам помочь. Может, люди — они как мы? Есть системные ошибки, а есть чистый код.       Ви хмыкнула, но в этом звуке уже не было прежней ядовитости. Скорее — усталое сомнение.       — Может и так, мелочь. Может и так. Но пока что системных ошибок я видела куда больше.       Корабль начал финальное снижение, обдавая окрестные скалы жаром своих дюз. На Медь-9 наступал новый этап. Алекс возвращался не с пустыми руками — он вез будущее, в котором когти должны были стать инструментами, а страх перед прошлым — топливом для новой жизни.       — Ладно, — Ви рывком поднялась, отряхивая снег с одежды. — Шоу начинается. Идемте-с, а то Джей нам потом всю плешь проест своими лекциями и доводами.       Троица неспешно побрела к массивным дверям аванпоста. Спустя пару минут морозный ветер сменился привычным гулом вентиляции и запахом жилого помещения. Внутри всё изменилось: коридоры, раньше пустые и гулкие, теперь были забиты ящиками, тюками с припасами и какими-то громоздкими агрегатами, укрытыми брезентом. Алекс явно не терял времени даром и вычистил склады тех городов до блеска.       — Ничего себе, — присвистнул Эн, едва не споткнувшись о коробку с надписью «Высокооктановое. Хрупкое». — Он что, решил перевезти сюда всю промышленность планеты?       Пройдя пару поворотов, они вышли к центральному узлу. Там, на фоне штабелей оборудования, Алекс о чем-то жарко спорил с Ханом. Отец Узи выглядел слегка ошарашенным, нервно теребя свой верный разводной ключ, пока инженер размахивал руками, указывая на чертежи, разложенные прямо на одном из ящиков.       Джей стояла поодаль. В своем новом пальто она выглядела неприступной, как скала, но её взгляд был устремлен куда-то сквозь Хана, сквозь стену, сквозь всё это суетливое копошение рабочих дронов, которые таскали инструменты. Она казалась... отсутствующей.       Ви, прищурившись, чуть замедлила шаг. Её чуткие аудиосенсоры поймали обрывок фразы Алекса: — ...не просто расширение, Хан. Нам нужен фундамент под первым этажом. Если торговля с городами пойдет, мы должны быть готовы...       В этот момент Алекс краем глаза заметил троицу. Его янтарные глаза мигнули, и он тут же свернул голопроекцию, хлопнув Хана по плечу так, что тот чуть не присел.       — А, вот и наши гуляки! — пробасил он, вытирая замасленную ладонь о куртку. — Ну что, всё небо пересчитали? Помощь нужна, а то мои ребята скоро начнут путать лево и право от усталости.       — Мы только за! — Эн тут же подлетел к ближайшему ящику, демонстрируя готовность.       Ви хмыкнула и, подтолкнув Спарки вперед, пошла к складу, но Узи задержалась. Она перевела взгляд с Алекса на Джей. Что-то в этой картине было неправильным. Слишком много вещей, слишком поспешные планы расширения.       Узи проводила взглядом Алекса, а затем снова обернулась к Джей. Та стояла столбом, окуляры её едва подрагивали, скользя по невидимым строчкам.       Узи подошла, коснулась рукава шерстяного пальто. Ткань была мягкой, настоящей. Джей медленно повернула голову, взгляд её сфокусировался на лице Узи. Удивление быстро сменилось спокойствием.       — Ох, привет, — тихо сказала Джей. Голос был ровным.       — «Привет»? И всё? — Узи сложила руки на груди. — Ты тут как статуя. Что высматриваешь?       Джей усмехнулась — той самой, тихой, человеческой усмешкой, что редко мелькала на её лице. Она достала инфокарту, повертела в пальцах. — Читаю... Алекс дал. Говорит, «саморазвитие». — Она замялась. — Тут... книги. Много. История, философия. Даже Библия есть.

Узи округлила глаза.

      — Библия? Серьезно? Алекс решил сделать из тебя святую? Где он это взял?       — Загадка, — Джей пожала плечами. — Говорит, нужно знать «историю». Чтобы понимать, какими были они. Люди. И знаешь... это странно. Столько боли, любви… И решений. Хаос...       Они помолчали. Вокруг шумели дроны, перетаскивая ящики.       — И как, — Узи поковыряла носком ботинка пол. — Много там человечности? Не тошнит?       — Пока нет, — Джей посмотрела на Узи, и её взгляд стал каким-то родным. — Но Алекс… он такой печальный. Наверное, потому что знает много. Я подозревая, что ему куда больше лет, чем кажется. Хотя он вечно увиливает от ответов...       — М-да… — Узи почувствовала, как её собственные секреты тяжелеют. — Ладно, читай дальше. Только не забудь, что бункер нам тоже расширять надо.       — Не забуду, — пообещала Джей, убирая карту. — Пошли. Кажется, Эн скоро уронит детали.       Они пошли вместе, две тени в шуме бункера. Пока Алекс строил новый мир, они учились жить в старом, но уже по-новому.

. . .

      Работа в нижних секторах закипела быстро. Алексу удалось вскрыть гермозатвор, ведущий в самый глубокий подвальный ярус — заброшенное место, которое пахло застоявшейся пылью и старым железом. Там обнаружился целый лабиринт: огромный складской отсек, комнаты персонала и сердце этого уровня — мертвая кислородная станция, окутанная ржавыми трубами.       Лифт, к сожалению, заклинило намертво где-то между этажами, так что спускаться пришлось по технической лестнице.       — Джей, — Алекс вытер масляное пятно с визора, когда они спустились. — Бери Эна и Ви. Мне нужно, чтобы вы прочесали периметр снаружи. После прилета Севастополя наверняка кто-то из местных дикарей решит поглазеть. Не подпускайте их близко, пока мы тут не обживемся.       Джей коротко кивнула. Она бросила быстрый взгляд на Узи, которая уже вовсю вертела в руках обломки какой-то панели, и, не сказав ни слова, скрылась наверху.       Как только гул шагов демонтажников затих, Узи выпрямилась. В её глазах вспыхнул фиолетовый символ Вычислителя. Несколько тяжелых стальных балок, преграждавших путь к генератору, послушно поднялись в воздух, окутанные темным сиянием.       — Тяжеловато тут без лифта, — пробормотала она, аккуратно складывая мусор в углу. — Помощь нужна, старик? Я могу подержать эти трубы, пока ты будешь их латать.       Алекс усмехнулся, копаясь в распределительном щите.       — Помощь всегда кстати, мелкая. Давай, держи вон ту секцию, а то она сейчас на честном слове рухнет.       Они работали молча несколько минут. Узи мастерски управлялась с силой Вычислителя, заменяя собой целый подъемный кран. Но было видно, что её мысли далеко не в этой пыльной комнате.       Работа в подвале кипела. Узи, управляясь с Вычислителем, ловко сортировала обломки, подготавливая их для переплавки, а Алекс, как заведенный, колдовал над поврежденным лифтом. Спустя минут десять, когда стало понятно, что техника не рухнет, а работа идет более-менее слаженно, Узи наконец решилась.       — Алекс? — тихо позвала она, подтаскивая очередную балку.       — М-м? — пробормотал он, не отрываясь от проводов. — Что там, мелкая?       — Это... Хотела спросить тебя... про Джей. — Узи увернулась от падающего куска штукатурки. — Как она там? Не слишком сильно тебя грузит?       Алекс остановился. Он медленно поднял голову, и его янтарные глаза сфокусировались на Узи. На лице появилась та самая шутливая усмешка, которая всегда выдавала его, когда он не хотел говорить серьезно.       — Джей? Да она у меня умница, лапочка, — пробасил он, снова принимаясь за работу. — Не грузит. Скорее, сама себя грузит. Нашла себе Библию, теперь ходит умная. Ты бы видела её лицо, когда она пытается примирить заповеди с реальностью.       Узи хихикнула.       — Это я представляю. А как она там... держится? С этими воспоминаниями и... кодом?       Алекс на мгновение затих. Его руки перестали шевелиться.       — Тяжело ей, Узи. Очень тяжело. Иногда кажется, что она вот-вот рассыплется на мелкие детали. Когда я её нашел, она... она была другой. Понимаешь? Почти машина. Идеальный солдат, без тени эмоций. Вычислитель сломал ей жизнь сильнее всего... Я, помнится мне, нашел ее связанной и облепленный магнитами на носилках. Жалко.

Его голос стал тише, задумчивее.

      — Я помню, как мы первые дни с ней возились над Севастополем. Пытались запустить основные протоколы, а она смотрела на меня так... будто видела призрака. А когда она увидела тебя... в первый раз за последний год... казалось, что её система вот-вот перегреется.       Алекс вздохнул, и звук его механики прозвучал почти как человеческий стон.       — Ей пришлось пройти через многое, Узи. Слишком многое. Но она сильная. Она держится. И я рад, что вы с ней общаетесь. Ей нужен кто-то, кто видел... всё то же, что и она. Кто понимает.

Он помолчал, а потом снова вернулся к работе, словно пытаясь спрятаться за ней.

      — Мы долго притирались. Она — демонтажник, я — инженер. Вечные споры. Но знаешь... когда она научилась смеяться над моими шутками... это было как открытие Америки.       Алекс повернулся к Узи, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннюю привязанность.       — Она — мой главный проект, Узи. И я сделаю всё, чтобы она нашла свой путь. Даже если этот путь будет пролегать через страницы Библии. Она хочет сделать работу над ошибками.       Узи кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло. Алекс, этот вечно ворчливый робот с янтарными глазами, действительно заботился о Джей. И это делало его самого чуточку менее железным, чуточку более... живым.       — Спасибо, Алекс, — тихо сказала она. — Я рада, что она у тебя есть.

      . . .

      Работа в подвале близилась к завершению. Узи, удерживая фиолетовым свечением Вычислителя массивную стальную раму, помогала Алексу состыковать направляющие лифта.       — Давай, еще немного правее... — командовал Алекс, вытирая визор замасленной тряпкой. — Еще чуть-чуть... Есть! Закрепляй!       Узи сосредоточенно прищурилась, и балки с тихим скрежетом встали на место. Пока Алекс затягивал болты своим массивным ключом, она всё же решилась спросить.       — Слушай, старик... — начала она, стараясь звучать буднично. — А когда ты Долл «воскрешал»... ну, копался в её мозгах. Ты там ничего странного не видел? Ну, каких-то кусков программ, которые вообще не от рабочего дрона? Может, шифры какие?       Алекс на секунду замер, отложил ключ и задумчиво почесал металлической ладонью затылок.       — Странного? — он хмыкнул. — Да там всё было странное, мелкая. Воскрешение Долл — это один сплошной резонанс. Ядро искрило так, что у меня чуть датчики не выгорели. Честно, я в логи не лез. Главное было — запустить систему, а не копаться в её секретах. А что? Твой Вычислитель что-то поймал?       Узи вздрогнула и отвела взгляд.       — Да так... просто глюки ловила, пока помогала ей синхронизироваться. Помехи всякие.       — Бывает, — Алекс не придал этому значения и нажал на кнопку вызова лифта.       В шахте что-то щелкнуло, заскрежетало, и кабина, натужно гудя, медленно поползла вниз. Спустя мгновение двери с лязгом разошлись.       — Работает! — Энтузиазм Алекса был почти детским. — Ну вот, теперь хоть таскать ящики на горбу не придется.       В этот момент со стороны лестницы послышался уверенный стук каблуков. В подвал спустилась Джей. Она выглядела на редкость довольной, поправляя свое новое пальто.       — Периметр чист, — доложила она, подходя к ним. — Эн и Ви патрулируют снаружи. Я готова помочь здесь. О, я вижу, лифт уже в строю? Отличная работа.       Она встала рядом, и Узи почувствовала, как внутри всё сжалось. Стоять рядом с Джей, когда в системе «жжется» файл Тессы, было невыносимо. Ей казалось, что демонтажница сейчас всё поймет по одной её дрожащей антенне.       — Ага, лифт готов! — Узи резко отступила на шаг, чуть не споткнувшись о кабель. — Знаете, раз тут теперь Джей, я, пожалуй... пойду. У меня там... Эн. Да, Эн! Он наверняка опять пытается съесть что-то несъедобное или Спарки его куда-то утащил. Я, думаю, нужна наверху.       — Ты чего так подорвалась? — Алекс удивленно поднял бровь, сохраняя улыбку. — Мы же только-только самое интересное закончили.       — Дела... — Узи уже шла к лифту, отчаянно нажимая на кнопку «вверх». — Вы тут сами разберетесь, вы же команда мечты! Джей, следи, чтобы он не перегрелся! Пока!       Двери лифта начали медленно закрываться. Узи успела увидеть недоуменный взгляд Джей и спокойную, чуть меланхоличную улыбку Алекса.       — Подростки, — услышала она его приглушенный голос с усмешкой, прежде чем кабина тронулась. — Вечно куда-то бегут.

Оказавшись в тишине поднимающегося лифта, Узи прислонилась к стенке и тяжело выдохнула.

      — Черт... — прошептала она, закрывая лицо руками. — Нельзя. Нельзя ей говорить. Не сейчас.       Она понимала: расширение бункера — это только начало. Настоящая работа была впереди, и файл Тессы был самой опасной деталью в этом механизме, который Алекс так старательно пытался починить. Цель не удалась...пока что...

. . .