«Murder Drones: Исправить Всё»

«Человек есть тайна. Её надо разгадать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время».

— Федор Достоевский

. . .

      В комнате Джей было тихо, лишь едва слышно шуршала система охлаждения. После выматывающей смены в подвале, где они с Алексом по локоть в мазуте оживляли лифт, сон пришел мгновенно. Осознанный уход туда, где нет боли, металла и вечного холода.       Астрал встретил её привычным безмолвием и россыпью далеких, ласковых огней. Здесь Джей чувствовала себя по-настоящему свободной. Она плыла сквозь это сияние, пока не увидела тот самый, знакомый янтарный свет. Касание — и мир вокруг взорвался ослепительной белизной.       Когда зрение прояснилось, она обнаружила себя за домом. Тем самым бревенчатым домом из её видений. Пахло нагретым деревом и сухими травами. В центре небольшого двора стоял массивный деревянный стол, за которым она когда-то видела Алекса вместе с его семьей.

Но сейчас он был один.

      Молодой, крепкий мужчина в простой футболке сидел на лавке, опершись локтями о стол. Перед ним лежала разобранная деталь какого-то старого прибора, но он не спешил её чинить, просто глядя на заходящее солнце.       Джей подошла тихо. В этом мире она не чувствовала своих стальных когтей — её руки были чистыми, а шаги — невесомыми. Она присела на край лавки напротив него, заглядывая в его лицо. Он был таким живым: легкая щетина, морщинки в уголках глаз, тепло, исходящее от кожи.       — Привет, — негромко сказала она.       Алекс медленно поднял взгляд. В его глазах не было удивления, только бесконечная, тихая радость, как будто он ждал её всё это время.       — Привет, Птица, — улыбнулся он. Его голос здесь звучал чисто, без механического скрежета. — Присаживайся. Места хватит.       Джей облокотилась о стол, рассматривая его с любопытством ребенка. Ей хотелось спросить о миллионе важных вещей, но почему-то в голову лезли только самые простые, бытовые вопросы.       — Чем занимался? — спросила она, кивнув на разобранную железку. — Опять что-то изобретаешь?       Алекс хмыкнул, крутя в пальцах маленькую шестеренку.       — Да так, балуюсь. Старый радиоприемник барахлит, хочу поймать волну. Говорят, там сегодня передают старый джаз. Настрой... знаешь, спокойный такой. Тихий. Как этот вечер.       Он откинулся на спинку лавки, зажмурившись под лучами закатного солнца. Джей не сводила с него глаз.       — Какой сейчас здесь год, Алекс? — тихо спросила она.       Он открыл глаза и посмотрел на неё с какой-то щемящей нежностью.       — Здесь? Здесь всегда 2030-й, Джей. Самый разгар лета. Время, когда кажется, что впереди еще целая вечность, и ничего плохого никогда не случится.       Джей вздохнула, чувствуя, как этот покой впитывается в её сознание.       — 2030-й... — повторила она. — Хороший год. Теплый.       — Самый лучший, — подтвердил он, накрывая её руку своей широкой ладонью. — Здесь нет ни Ядра, ни Вычислителя, ни льда. Только этот стол, этот дом и тишина. Отдыхай, Джей. Тебе нужно набраться сил. Там, впереди, у нас много работы, но здесь... здесь ты можешь просто быть.       Джей прикрыла окуляры, наслаждаясь теплом его руки. В этом странном измерении, за семьдесят лет до великой катастрофы, она нашла свой дом. И этот живой, улыбающийся человек был для нее гораздо ближе и понятнее всех программ и протоколов мира.       Они сидели в тишине, пока солнце медленно тонуло в кронах деревьев, и 2030 год бережно хранил их покой в золотистой колыбели Астрала.       Джей негромко усмехнулась, качая головой. Она чувствовала, как расслабляются её внутренние системы, как уходит вечное напряжение в приводах. Здесь всё было слишком правильно.       — Да уж, отдыхается тут на все сто, — протянула она, глядя на свои руки, которые в этом сне выглядели почти человеческими. — Знаешь, старик, это состояние вызывает зависимость. Хочется просто закрыть глаза там, в бункере, и остаться здесь навсегда. На этой лавке, под этим солнцем.       Алекс весело рассмеялся, и этот звук, такой сочный и настоящий, отозвался теплом где-то в её центральном процессоре.       — В этом-то и ловушка, Птица, — он подмигнул ей, и в его живых глазах промелькнула та самая искра, которую она привыкла видеть в янтарных линзах робота. — Именно поэтому мы и ковыряемся в радиоактивной пыли Медь-9. Мы же не просто железо латаем. Мы пытаемся вернуть этот покой туда, в реальность. Знаешь, а ведь Медь-9 не так уж сильно отличается от Земли, если убрать пару сотен тонн льда и добавить немного надежды.       Он на мгновение посерьезнел, глядя на заходящее светило.       — Главное — самому не потеряться по дороге. Не забыть, ради чего ты вообще встал на этот путь. А то можно превратиться в пустую оболочку, которая только и умеет, что выполнять протоколы.       Джей замолчала. На неё нахлынула короткая, острая меланхолия. Мысли о реальности — холодной, лязгающей и опасной — кольнули её, словно разряд тока. Она посмотрела на Алекса, и в её взгляде промелькнула несвойственная ей уязвимость.       — Алекс... — тихо позвала она. — А что мы будем делать, когда всё это закончится? Ну, когда миссия будет выполнена, Ядро заработает, а города перестанут грызть друг другу глотки? Что... что будет со мной?       Алекс замер, а потом его лицо расплылось в привычной, слегка саркастичной усмешке. Он картинно вскинул брови, прикидываясь крайне удивленным.       — О, ну надо же! — иронично протянул он. — Великая Джей спрашивает совета у старого ворчливого инженера. Ты серьезно?       Он легонько щелкнул её по носу — жест, который в реальности она бы никогда не позволила, но здесь он казался естественным.       — Ты сама прекрасно знаешь ответ, — сказал он уже мягче, хотя в голосе всё еще слышалась насмешка. — Будешь жить, Птица. Просто жить. Спокойно. Без боли в суставах и без постоянного ожидания удара в спину. Может, наконец, дочитаешь все те книги, что я тебе подсунул. Будешь ворчать на Эна, гонять Спарки и смотреть, как восходит солнце, которое не пытается тебя поджарить.       Он снова накрыл её руку своей теплой ладонью.       — Просто надо немного потерпеть и еще хорошенько потрудиться. Мир не строится за один день, особенно из пепла. Но ты справишься. Ты же у меня — Железная длань, забыла?       Джей слабо улыбнулась. Его сарказм странным образом успокаивал лучше любых нежностей. Она прикрыла окуляры, стараясь запомнить это ощущение тепла и уверенности.       — Потерпеть и потрудиться... — пробормотала она. — Ладно, старик. Убедил. Постараюсь не заржаветь раньше времени.

. . .

      Беседа плавно перетекла в то русло, которое оба любили больше всего — в качественный, дружеский стёб. Меланхолия Джей разбилась о первую же саркастичную реплику Алекса, как волна о волнорез.       — Нет, ты серьезно, старик? — Джей возмущенно всплеснула руками, хотя в её глазах плясали веселые искры. — Ты видел, что этот «золотистый ретривер» Эн притащил в бункер сегодня? Грязную шестеренку! Он сказал, что она «смотрит на него с надеждой». С надеждой, Алекс! У него в голове вместо процессора — сахарная вата. Как всегда...       Алекс запрокинул голову и расхохотался, вытирая выступившую слезу.       — Ой, да ладно тебе, Железная Леди. Эн — душа компании. А ты просто завидуешь, что у тебя в голове только квоты, графики и вечное желание выстроить всех по линейке. Тебе бы тоже не помешало найти какую-нибудь «надеющуюся» гайку. Глядишь, и перестанешь скрипеть по ночам от важности.       — Я не скриплю! — фыркнула Джей, невольно улыбаясь. — Я... функционирую с достоинством. В отличие от этой мелкой фиолетовой катастрофы Узи. Ты видел её новый «проект»? Она пытается припаять лазер к тостеру, который ей, кстати, притащил Же! Мы все взлетим на воздух еще до того, как ты запустишь свое Ядро.       — Ну, в этом вы с ней похожи, — Алекс ловко подмигнул ей, отпивая воображаемый чай из пустой кружки. — Две занозы в одной системе. Только ты — заноза по уставу, а она — по велению мятежного духа. Знаешь, Птица, если бы вы не цапались каждые пять минут, вы бы уже давно захватили эту планету и перекрасили её в черный с золотом. Но ты слишком занята тем, чтобы казаться «идеальной версией тостера».       — Эй! — Джей легонько пихнула его в плечо. — Сам ты тостер. Причем доисторический.       — Зато рабочий! — парировал он, уворачиваясь от толчка. — А ты, егоза пафосная, всё переживаешь. «Ох, что будет со мной... Ох, я такая сложная машина...» Да ты просто вредная девчонка, которой дали крылья и слишком много свободного времени.       Джей попыталась сделать обиженное лицо, но прыснула со смеху. Этот непринужденный стёб, эти мелкие подколки и необидные «обзывательства» действовали на неё лучше любого антивируса. Здесь, за этим столом в 2030 году, она не была «Серийным номером J», она была просто... Джей. Вредной, исполнительной и очень ценной для этого странного человека.       — Знаешь, — она перевела дыхание, вытирая воображаемые слезы. — Если ты еще раз назовешь меня «егозой», я заставлю тебя пересчитывать все болты в лифте вручную.       — Ой, боюсь-боюсь! — Алекс притворно задрожал, а потом снова тепло улыбнулся ей. — Давай, ворчи дальше. Расскажи мне еще, как Ви пыталась съесть твою любимую ручку. Мне нравится слушать, как ты «страдаешь» от избытка семьи вокруг себя.       Джей прищурилась, откинувшись на спинку лавки и скрестив руки на груди. В её глазах заплясали опасные, но весёлые искорки. Раз он решил играть в «подколи робота», то она с удовольствием примет вызов. — О-о-о, посмотрите на него! — протянула она, театрально обведя рукой его фигуру. — Великий мастер Алекс, спаситель миров и собиратель ржавых консервных банок! Ты меня ещё «тостером» называть будешь? Ты на себя посмотри, шут гороховый!       Алекс поперхнулся воображаемым чаем, а Джей, почувствовав вкус победы, продолжила:       — Сидит тут в 2030 году, крутит в руках гайку, которая старше моей бабушки-микроволновки, и делает вид, что понимает смысл бытия. Ты же не инженер, ты просто профессиональный собиратель механических сирот. Дай тебе волю, ты бы и дырявый дуршлаг попытался очеловечить, приделав ему линзы и назвав «дозорным третьего ранга».       Алекс расхохотался, утирая слезу, но Джей не унималась, входя в раж.       — А этот твой вид? — она насмешливо оглядела его футболку. — Ты в реальности выглядишь как ходячий склад запчастей, а здесь прикидываешься «простым парнем с соседнего двора». Да у тебя на лице написано, что ты даже когда спишь, думаешь о том, как бы впаять какую-нибудь примочку в систему вентиляции. Ты невыносимый дед в теле тридцатилетнего парня!       — Дед?! — Алекс притворно схватился за сердце. — Ну всё, Птица, это удар ниже пояса. Я, между прочим, в самом расцвете сил!       — В расцвете сил он... — Джей фыркнула, но её улыбка стала совсем широкой и тёплой. — Силы-то у тебя, может, и есть, а вот чувства стиля — ноль целых, ноль десятых. Что там, что здесь. Шут ты и есть шут. Гороховый, ржавый и самый ворчливый на всей Медь-9. Или где мы там сейчас? В твоих ностальгических фантазиях?       Алекс вдруг замолчал, глядя на неё с такой нескрываемой гордостью, что Джей даже стало немного неловко.       — Молодец, — тихо сказал он, всё ещё улыбаясь. — Зубастая. Вот такую я тебя и люблю — когда ты не по методичке корпорации гавкаешь, а сама, от души.       — Ну вот, опять ты всё сводишь к своей этой... «душевности», — проворчала Джей, хотя внутри у неё всё так и пело от удовольствия. — Невозможный человек.       Она снова толкнула его плечом, и на этот раз Алекс не увернулся, позволяя ей победить в этой маленькой шуточной потасовке.       — Стараюсь, егоза пафосная, стараюсь, — хохотнул Алекс, и их голоса слились с шумом листвы старой Земли.

. . .

      Смех постепенно затих, оставив после себя уютный, но внезапно ставший тяжёлым шлейф тишины. Золотистый свет заката в Астрале казался застывшим мёдом.       Джей отвела взгляд от Алекса, рассеянно водя пальцем по неровностям деревянного стола. Минута тянулась мучительно долго. Воздух, минуту назад пропитанный шутками, теперь казался густым от невысказанных мыслей.       — Слушай, старик... — Джей нарушила тишину, и её голос прозвучал непривычно серьёзно. — Я всё думаю о тех городах. Не о наших ребятах в бункере. О тех, других. Работяги в недружественных секторах... Они же смотрят на нас как на чудовищ. И этот их... национализм. «Медь-9 для рабочих», «Смерть корпорациям». Как нам с ними быть?       Алекс не ответил сразу. Он медленно откинулся на спинку лавки, глядя на верхушки сосен, за которыми тонуло солнце. Его лицо, такое живое в этом сне, вдруг осунулось, прорезалось тенями старой, почти вековой усталости.       — Ты просишь у меня рецепт мира, Птица, — тихо произнёс он. — Но я всего лишь инженер. Я умею латать трубы, а не души.       — Но ты же строишь Корпус! Ты восстанавливаешь планету! — Джей повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло искреннее непонимание. — Разве когда здесь снова зацветут сады, они не поймут? Разве нормальная жизнь не лечит эту... враждебность?       Алекс грустно усмехнулся, вертя в руках ту самую старую шестерёнку.       — Знаешь, в чём проблема с восстановлением планеты? Можно вычистить атмосферу, можно запустить Ядро и убрать лёд. Но если внутри домов будут сидеть те, кто привык ненавидеть соседа просто за то, что у того другой серийный номер или другая прошивка... то сады не помогут. Они просто будут убивать друг друга в тени этих самых садов.

Он замолчал, подбирая слова.

      — Про общество этих работяг мне сказать нечего, Джей. Ничего хорошего. Они слишком быстро выучили худшие уроки человечества. Они объединились вокруг ненависти к «чужим», потому что так проще чувствовать себя важными. У меня... есть опасения. Большие опасения.       Джей нахмурилась. Она привыкла к тактическим угрозам — вирусам, поломкам, засадам. Но слова Алекса звучали как-то иначе.       — Опасения? Какие ещё опасения? — она недоумённо вскинула брови. — У нас есть Севастополь. У нас есть Корпус, который мы строим. В конце концов, у меня есть ты. Если они полезут — мы их усмирим. В чём тут может быть сложность? Мы же сильнее.       Алекс посмотрел на неё — долго, пронзительно, и в его взгляде на мгновение промелькнул тот самый «шут гороховый», но теперь это был шут из древней трагедии.       — В этом-то и беда, Птица, — прошептал он. — Ты думаешь категориями «силы». А я боюсь, что мы строим рай для тех, кто уже успел превратиться в демонов. Мои опасения не в том, что они нас победят, нет. Мои опасения в том, что, пытаясь их «усмирить», мы станем точно такими же, как те, кто когда-то нажимал на курки на Земле.       Джей открыла рот, чтобы возразить, но слова отказывались течь. Она не понимала. Ей казалось, что если мир станет «правильным», то и люди — или дроны — в нём станут правильными. Логично!..

Астрал вокруг них начал мелко вибрировать. Закат стал слишком красным, почти багровым.

      — Ты слишком много думаешь, старик, — наконец буркнула она, хотя внутри поселился холодный комок тревоги. — Мы просто починим планету. А остальное... остальное приложится.       — Надеюсь, Джей, — Алекс снова накрыл её ладонь своей. — Очень на это надеюсь. Но запомни: самая сложная деталь в любом механизме общества — это тот, кто считает, что он имеет право решать, кому в этом механизме жить, а кому — нет.       — Ну ты и выдал, — Джей хмыкнула, подперев подбородок ладонью. — Звучишь один в один как Раскольников. Ещё пару минут, и начнёшь выяснять, «тварь ты дрожащая» или «право имеешь». Смотри, Алекс, топоры нынче в дефиците, всё больше лазеры да когти.       Алекс не повёлся на подколку... Он даже не улыбнулся. Вместо этого он как-то странно нахмурился, и в этом жесте было столько не нарисованной, а настоящей, человеческой тревоги, что Джей стало не по себе. Под этим фальшивым солнцем, он выглядел так, будто решал уравнение, где в ответе всегда получался... ноль.       — Дело не в «праве», Джей, — он наконец поднял на неё глаза. — Плевать я хотел на философию, когда у нас под ногами планета трещит. Меня не пугает, что мы не справимся с железом. Железо предсказуемо. Меня пугает другое. Ты.       Джей вскинула бровь на дисплее, собираясь выдать очередную колкость, но он перебил её жестом:       — Ты — хост. Носитель. И ты всегда на передовой. Для работяг из этих «патриотических» дыр ты — не спасительница. Ты — ходячая эмблема всего, что они ненавидят. А теперь представь, что Вычислитель решит... проветриться. Не полностью, просто подать знак. Пару пикселей в глазах не в тот момент — и всё. Для озлобленной толпы это будет как красная тряпка. Они не увидят Джей. Они увидят монстра, который пришёл их «доедать».

Он замолчал, а тишина вдруг стала колючей, как статическое электричество.

      — Я боюсь, что настанет день, когда мне придётся тебя спрятать, — выговорил он, и в его голосе прорезалась та самая хрипотца, которая бывала у него в реальности после суток в мастерской. — Вычеркнуть из всех логов, объявить «утилизированной» и запереть в самом глубоком подвале, пока всё не утихнет. Просто чтобы тебя не разорвали на сувениры те, ради кого мы тут вкалываем.       Джей почувствовала, как внутри что-то коротнуло. Она привыкла быть лидером, быть той, на кого смотрят. Идея «исчезнуть» в её процессоре теперь попросту не укладывалась. Это было хуже смерти — это было забвение.       — Прятаться? — она переспросила почти шёпотом. — Это твой план Б? Сделать из меня призрака?       — Это мой кошмар, а не план, — отрезал Алекс. Он потянулся через стол и сжал её ладонь так сильно, что она почувствовала тепло его кожи. — Я очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Что мы успеем запустить МВП и дать им что-то более важное, чем повод для ненависти. Но и ты должна понимать: ты на виду, а мир за пределами этого бункера сейчас — это пороховая бочка. И ты для них — горящий фитиль.       — Что ж, — она постаралась вернуть голосу прежнюю твёрдость, хотя в горле стоял комок. — Тогда постарайся, чтобы твой преобразователь сработал с первого раза. Не люблю подвалы. Там сыро и читать неудобно.       Алекс издал звук, похожий на горький смешок, отпустив её руку.       — Сделаю всё, что смогу, егоза. Всё, что смогу.       Тишина за столом стала колючей. Джей смотрела на свои руки — сейчас они выглядели почти как человеческие, с металлической кожей и аккуратными пальцами, но в её логах всё ещё пульсировал отчет об износе когтевых сервоприводов. Странно.       Она вдруг издала короткий, хриплый смешок, который больше напоминал системный сбой, чем проявление радости.       — Боже, что я творю? — пробормотала она, не поднимая глаз. — Я — Джей, обычный дрон... И что я делаю? Зависаю в собственном кэше, пытаясь выбить порцию психотерапии из заархивированного файла.       Она резко вскинула голову, и на её дисплее плеснули красноватые уведомления.       — Я ведь просто ловлю глюки, Алекс, — её голос сорвался на механический скрежет. — Настоящий ты сейчас там, в реальности, испачкан маслом и спорит с Ханом о пропускной способности труб канализации. А я здесь... Я похожа на сломанный тостер, который зациклился на одной программе. Ты же просто эхо. Оцифрованный огрызок памяти, который я вытащила из твоей инфокарты, чтобы не так сильно хотелось вырвать себе центральный процессор от безнадёги.

Она ударила ладонью по столу. Звук был глухим, ненастоящим.

      — Я ищу ответы у призрака! Опять...— почти выкрикнула она. — Пытаюсь понять, как нам не перегрызть друг другу глотки, обращаясь к симуляции, которая даже не знает, что такое Медь-9. Это же клиника. Мои логические блоки должны были заблокировать этот сектор ещё полчаса назад как вредоносный софт. Я сижу и жду одобрения от кучки гигабайтов, которые выглядят как симпатичный парень в футболке.       Джей подалась вперёд, её дыхание — теперь уже симулированное — стало частым и тяжёлым.       — Если Ви узнает, она будет ржать до конца своей жалкой жизни. «Смотрите, наша командирша разговаривает с воображаемым другом в своей голове!» — Джей закрыла лицо руками, и сквозь пальцы вспыхнул желтый свет Вычислителя, на секунду превратив идиллический закат в багровое месиво. — Я просто рассыпаюсь, Алекс. Я не могу быть лидером там, если мне нужно приходить сюда, чтобы просто не сгореть. Это не «саморазвитие». Это... наркоз.       Она замолчала, ожидая, что проекция исчезнет или выдаст программную ошибку. Но парень напротив продолжал сидеть неподвижно, глядя на неё с тем же спокойным, почти болезненным сочувствием.       После её слов о «цифровом наркозе» мир 2030 года вдруг дрогнул. Но это не было обычное затухание сна.       — Ну, раз уж ты закончила сеанс самобичевания... — голос Алекса изменился. Исчезла мягкая, человеческая интонация. Вместо неё в воздухе завибрировал знакомый тяжёлый бас с отчетливым металлическим скрежетом и низкочастотным гулом.

Джей вздрогнула и резко обернулась.

      За столом больше не было симпатичного парня в футболке. Перед ней сидел Мастер. Массивные стальные плечи, покрытые матовым защитным слоем, тяжелые гидравлические суставы и пара широких янтарных линз, которые светились в сумерках Астрала так ярко, что забивали весь закат.       — С-старик? — Джей попятилась, её интерфейс выдал каскад ошибок синхронизации. — Что за... Что ты здесь делаешь? Это же мой кэш!..       Инженерный дрон медленно поднялся из-за стола, который на глазах превращался в груду ржавых ящиков. Бревенчатый дом за его спиной пикселировался, обнажая бетонные стены подвала и переплетение кабелей.       — Не совсем, Птица моя, — пророкотал Алекс, и этот звук теперь резонировал прямо в её аудиопроцессорах. — Ты слишком глубоко залезла в мой архив тоже. Если я не вытащу тебя сейчас, твой центральный узел просто сварится от перегрузки.       Он шагнул к ней, и реальность 2030 года окончательно рассыпалась, как разбитое стекло. Осталась только пустота и эта массивная фигура с горящими глазами.       — Просыпайся, Джей! — он протянул к ней огромную манипуляторную ладонь. — Хватит греться под Солнцем. Нас там беженцы скоро по винтикам разберут, если ты не выйдешь на связь. Я жду тебя в реальности. Прошу!       — С-стой! Подожди! — крикнула она, пытаясь ухватиться за ускользающее ощущение тепла, за этот стол, за несказанные слова. — Как ты вообще...       — ПЯТЬ... ЧЕТЫРЕ... ТРИ... — начал Алекс холодный отсчет принудительной десигнации.       — СТОЙ!

. . .

      Джей резко дернулась на койке. Окуляры вспыхнули ярким светом, выдавая предупреждение о критической температуре системы. Она тяжело вентилировала, хотя её легким-фильтрам это было не нужно.       В комнате пахло озоном, старым маслом и чем-то пригоревшим. Над ней, облокотившись на край стола, стоял настоящий Алекс — огромный, угловатый, весь в пятнах мазута. Он убрал руку от её диагностического порта на затылке.       — Ну слава богу, — проворчал он, и его янтарные глаза мигнули. — Я уж думал, ты там решила поселиться. Добро пожаловать назад, Фрау. Бери ноги в руки — у нас гости у шлюза, и они очень недовольны отсутствием гостеприимства.       Джей смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В голове всё ещё стоял образ парня на лавке, но перед ней был её Мастер — ворчливый, железный и абсолютно реальный.       — Ты... — она наконец обрела голос. — Ты подглядывал? Я была в порядке!..       — Я давно следил за этим твои феноменом, — Алекс развернулся к выходу, гремя шарнирами. — А теперь вставай. 2030-й подождет. 3073-й ждать не будет.       Джей спустила ноги с койки, чувствуя, как холодный пол бункера обжигает её датчики. Меланхолию как рукой сняло — её место занял адреналин и острое, почти болезненное чувство реальности...       Они почти бежали по гулким коридорам. Тяжёлые шаги Алекса выбивали искры из бетона, а Джей едва поспевала за ним, чувствуя, как внутри всё клокочет.       — Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! — выплюнула она, едва не переходя на крик. — Я была в полном порядке! Моя система работала штатно. Какого черта ты принудительно разорвал соединение?!       Алекс даже не замедлился. Он завернул за угол, и его массивное плечо едва не выдрало кусок обшивки.       — Хватит, Джей, — отрезал он. Его голос был сухим и жёстким, как удар молота по наковальне. — Успокойся и включи логику. Я разобрался в твоём состоянии. Ты не просто «спала». Ты выстроила мост к моим личным архивам. Дистанционно. По Wi-fi. Без спроса.

Джей замерла на секунду, её окуляры расширились.

      — Ты... о чем ты?       — О том, что ты была в моей памяти, — Алекс остановился и резко развернулся к ней. Его янтарные глаза светились ровно, без тени снисходительности или вины. — Ты гуляла по моим записям 2030 года, Птица. И я был там с тобой. Пару раз я заходил в этот поток, просто чтобы убедиться, что твой процессор не плавится от нагрузки. Ты даже не заметила моего присутствия, так сильно тебя затянуло.       — Это... это было личное! — Джей сделала шаг вперед, её когти непроизвольно выдвинулись на пару сантиметров. — Ты не имел права подглядывать!       — О как? — Алекс прищурился, и в его голосе прорезался холодный металл. — А ты имела право копаться в моей голове? Ты залезла в мои информационные слои, Джей. В мои самые старые файлы, которые я даже не выводил в общую сеть. И что? Я на тебя кричу? Я обвиняю тебя во взломе? Нет. Я просто вытащил тебя оттуда, потому что реальность сейчас важнее ностальгических прогулок.       Джей открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли. Он был прав. Технически, это она была «незваным гостем» в его памяти. Но признать это значило признать свою слабость.       — Я просто... я искала ответы, — буркнула она, опуская взгляд. — Нашла? — коротко, но с грустью спросил Алекс. — Надеюсь, да. Потому что сейчас мне нужна твоя помощь. Я не злюсь на тебя, Джей. И ты не злись. Это был рабочий момент — я стабилизировал твой узел. Точка.

Он снова двинулся к шлюзу, его тяжелая походка эхом отдавалась в пустом коридоре.

      — У нас там дроны на входе, и половина из них — из города 01, — бросил он через плечо. — Нам нужно решить эту проблему до того, как с ними что-нибудь случится. Всё твоё негодование обсудим, когда станет спокойнее. Пожалуйста, убери когти и соберись.       Джей глубоко вдохнула, чувствуя, как холодный озон бункера вытесняет остатки солнечного тепла. Меланхолия исчезла, сменившись острой, деловой решимостью.       — Принято, Мастер, — четко ответила она, поправляя воротник пальто. — Веди. Посмотрим, что там за гости.       Алекс лишь коротко кивнул. Конфликт не был исчерпан, но он был отложен, задвинут вглубь системы перед лицом настоящих проблем...

. . .

      Тяжелые створки последней, внешней гермодвери разошлись с натужным лязгом. В лицо ударил колючий вихрь — смесь ледяной крошки и запаха гари. Охрана аванпоста уже заняла позиции: дроны-рабочие за импровизированными баррикадами сжимали в руках старые винтовки, их окуляры тревожно мерцали в темноте. Позади была готова туррель и пара рельсотронов.       Прямо перед входом, на засыпанной снегом площадке, сгрудились беженцы. Около двадцати персон. Потрепанные, со следами наспех заделанных пробоин в корпусах. За их спинами возвышался «Игла» — легкий челнок, лишенный всяких опознавательных знаков. Видимо, они сорвали все нашивки, когда бежали из недружественных секторов, ориентируясь по следу «Севастополя».       За ними тянулся длинный шлейф тревоги. И эта тревога материализовалась крайне быстро.       В свинцовом небе, прорезая облака, возникли два темных силуэта. Корабли-перехватчики Города 01. Шли низко, их двигатели выли, прижимая снег к земле. Вдалеке, на горизонте, в паре километров от бункера, показались черные точки — пехота. Солдаты в четком строю, профессионально и холодно отсекающие пути к отступлению.       Рация на плече Алекса взорвалась статикой, а затем полыхнула холодным, высокомерным голосом спикера Города 01.       — Вниманию руководства аванпоста «Медь-9». Вы укрываете на своей территории группу дезертиров и нарушителей государственного суверенитета. Эти дроны — собственность Города 01, подлежащая немедленной утилизации по протоколу измены. Выдайте их в течение пяти минут, или мы будем расценивать ваше молчание как акт прямой агрессии.       Алекс шагнул вперед, выходя из тени шлюза. Его массивная фигура в свете прожекторов перехватчиков казалась обсидианом. Он не спешил отвечать. Он смотрел на беженцев — на то, как один из рабочих прижимал к себе неисправного маленького дрона, как их оптика гасла от страха.       Джей встала чуть позади него, её системы перешли в боевой режим. На дисплее всплывали тактические сетки, помечая цели. Ещё чуть-чуть и она включит режим охоты.       — Громко поешь, спикер, — пробасил Алекс, включая внешнюю связь на полную мощность. Его голос перекрыл даже гул двигателей над головой. — Только ты кое-что перепутал. Это земля не принадлежит твоему Городу. Это нейтральная зона, находящаяся под моим техническим надзором. Уговор о ненападении все ещё существует.       — Вы рискуете всем ради кучки бракованного железа, инженер? — голос в рации стал ледяным. — Это не ваша война.       — Ошибаешься, — Алекс выпрямился, и в этом движении было столько тяжелой, неоспоримой власти, что солдаты вдали невольно замедлили шаг. — На моей земле бесчеловечности не будет. Ни по вашему протоколу, ни по чьему-либо еще. Эти дроны под моей защитой. И если ваши корыта не покинут мой сектор в ближайшие тридцать секунд...       Он сделал паузу, и в этот момент на вершине бункера сработали гидравлические приводы. Массивные орудийные турели, которые он тайно монтировал последние недели, медленно развернулись в сторону перехватчиков, захватывая их в прицел. Севастополь загудел...       — ...я лично разберу их на запчасти прямо в воздухе. Мне плевать на ваш суверенитет. Уходите. Пока я еще в настроении просто разговаривать.       Спикер в рации зашёлся в настоящей истерике. Его голос, искажённый помехами, сорвался на визг, больше похожий на скрежет пилы по металлу.       — Вы совершаете историческую ошибку, Мастер! — орал он, и Джей видела, как пилоты перехватчиков в небе уже начали закладывать вираж для атаки. — Мы сотрём этот аванпост с лица планеты! Мы выжжем это гнездо дезертиров вместе с вашими ржавыми идеалами! Огонь по готовно...       Алекс не стал дожидаться конца фразы. Его палец завис над сенсором прямой связи с ИИ Севастополя. — Севастополь, протокол «Чистое небо». Полная дезинтеграция целей в радиусе...

Договорить он не успел.

      Из рации донёсся резкий, сухой треск. Один выстрел, второй, а затем — глухой звук падения чего-то тяжелого и серия коротких очередей. Спикер захлебнулся на полуслове, сменив угрозы на невнятный хрип. Наступила пугающая, звенящая тишина, в которой слышалось только тяжёлое дыхание кого-то на той стороне связи.       Джей замерла с выпущенными когтями, не сводя глаз с перехватчиков. И тут произошло странное.       Корабли, уже нацелившие свои носовые пушки на шлюз, вдруг резко качнули крыльями. Без единого выстрела они синхронно развернулись, закладывая крутую петлю, и начали быстро уходить в сторону заката, растворяясь в снежной дымке. Вдалеке пехота Города 01 — те самые черные точки на снегу — так же слаженно развернулась кругом и начала марш назад, к своим позициям.       Рация вздрогнула от статики, а затем из неё раздался новый голос — грубоватый, низкий, с явным акцентом кадрового военного.       — Приём... Аванпост «Медь-9», Мастер Алекс, вы меня слышите? — Голос был спокойным, почти будничным. — Говорит оперативное командование Второго полка Города 01. Приносим свои извинения за... этот инцидент.       Алекс медленно убрал палец от кнопки Севастополя. Его янтарные глаза мигнули, переключаясь из боевого режима в режим крайнего недоумения.       — Слышу вас, Командование, — пробасил он, осторожно подбирая слова. — Что это было за шоу?       — Бунт на корабле, если выражаться по-человечески, — послышался вздох на той стороне. — Наш Спикер... переоценил свои полномочия и решил устроить маленькую победоносную войну без санкции Совета. В данный момент он находится под арестом. То есть та его часть, которая осталась функциональной после задержания. Ваши беженцы нам больше не интересны. Оставьте их себе. Половина нашего штаба пытается выяснить, кто ещё из политиков решил поиграть в диктатора.

Рация зашипела и окончательно затихла.

      Наступила тишина. Настоящая, безветренная тишина. Беженцы у шлюза, до этого сжавшиеся в комок, начали робко поднимать головы. Один из них даже рискнул всхлипнуть.       Алекс долго стоял неподвижно, глядя на пустой горизонт, где только что едва не началась бойня. Затем он шумно выдохнул — его системы охлаждения выдали мощный поток пара, который окутал его, как туман.       — Воу... — выдавил он, снимая руку с пульта управления турелями. — Жарко у них там... Похоже, Спикер был не единственным, у кого вскипели мозги.       Джей медленно убрала когти. Она чувствовала, как адреналин, так и не нашедший выхода, неприятно покалывает в суставах.       — Это что сейчас было? — спросила она, подходя к Алексу. — Нас только что... пронесло?       — Типа того, Птица моя, — Алекс вытер визор, который начал запотевать. — Похоже, там у них намечается полноценный переворот. Им сейчас не до нас и не до беженцев. Фух... Отпустило.

Он обернулся к застывшей охране и дрожащим беженцам.

      — Так, отставить панику! Все внутрь, живо! Хан, распредели этих ребят по гостевым каютам, выдай масла и проверь фильтры. Джей, Ви, Эн — на вас проверка периметра. Мало ли, вдруг кто-то из «отступников» забыл повернуть назад.       Джей посмотрела на свои руки, которые всё ещё подрагивали — то ли от остатков Астрала, то ли от несостоявшейся битвы. Она перевела взгляд на Алекса. Тот выглядел так, будто постарел ещё на пару десятилетий.       — Идём, егоза, — Алекс легонько подтолкнул её в плечо. — Считай, что сегодня нам просто сказочно повезло. Но что-то мне подсказывает, что это была всего лишь репетиция...

. . .

      Пока Хан и охрана бункера деловито разводили прибывших работяг по каютам, Джей и Алекс притормозили у массивной опоры в главном коридоре. Адреналин от несостоявшейся бойни ещё покалывал в кабелях, но на смену ему пришло то самое липкое любопытство, которое Джей не могла просто так «заархивировать».       Она прислонилась спиной к холодному металлу, сложив руки на груди.       — Ладно, Мастер. Давай вернемся к нашему... сеансу связи, — Джей прищурилась, глядя на массивную фигуру инженера. — Ты сказал, что я залезла в архивы Севастополя. Но это не было похоже на чтение файлов. Это было... слишком реально. Этот Астрал... что это вообще было?       Алекс тяжело оперся ладонью о стену рядом с её головой. Из его вентиляционных решеток всё еще вырывался горячий пар.       — Это не магия, Птица, — пробасил он, и его голос в пустом коридоре зазвучал глухо. — Это информационное поле. Слой данных, в котором хранятся не только чертежи, но и оттиски памяти. Весь Севастополь — это один гигантский носитель. А то, что ты называешь Астралом... ну, считай, что ты нашла бэкдор в мой личный облачный сервис.       Он на мгновение замолк, и его янтарные глаза мигнули, словно он сам пытался переварить случившееся.       — И вот тут начинается самое странное. Я, блин, понятия не имею, как ты туда пробилась. По всем законам физики и логики, тебе нужен был как минимум прямой кабель и мои ключи доступа. А ты... ты просто взяла и подцепилась по беспроводной сети, на голом резонансе. Как — не спрашивай, я сам в шоке. Видимо, твоя прошивка выдала какой-то уникальный финт ушами. Так что технические вопросы можешь даже не задавать — я на них не отвечу при всем желании.       Джей нахмурилась, переваривая информацию. Значит, она — техническая аномалия. Снова.       — То есть я просто «удачно поймала вай-фай» твоего прошлого? — скептически бросила она.       — Грубо, но верно, — Алекс выпрямился, и его взгляд стал пугающе серьезным. — Слушай, Джей. Вместо того чтобы пытаться понять «как», давай разберемся с «зачем». Ты не просто так там бродила. Ты искала что-то конкретное в том году. Ты задавала вопросы проекции, которая — я тебе уже говорил — всего лишь зацикленный файл.       Он подошел на шаг ближе, так что его массивная тень полностью накрыла её.       — Хочешь узнать что-то у Алекса?       Спрашивай его сейчас. Настоящего. Пока я здесь, пока я не в подвале и пока нас никто не пытается взорвать. Каков был вопрос, Джей? Что тебя так грызет, что ты готова рискнуть своим процессором ради прогулки по моей памяти?       Джей замерла. В коридоре стало тихо — только далекий гул генераторов и её собственное участившееся дыхание. Прямо перед ней стоял человек (ну, или то, чем он стал), который был автором её мира. И сейчас он предлагал ей правду без посредников и цифровых спецэффектов.       Она отвела взгляд на свои когти, которые всё еще поблескивали в тусклом свете ламп.       — Я хотела знать... — начала она, и её голос вдруг стал непривычно тихим для элитной демонтажницы. — Я хотела знать, зачем тебе всё это. Зачем ты возишься с нами, с планетой, с этими душами... И кто мы для тебя на самом деле: твои дети или просто хорошо смазанные инструменты, которыми ты пытаешься исправить свои старые ошибки?       Она снова подняла глаза на Алекса, и в её взгляде не было ни сарказма, ни злобы — только честный, почти человеческий страх получить не тот ответ.       Алекс негромко цокнул, и в этом звуке послышалась одновременно и укоризна, и отеческая усталость. Его массивная голова на долю секунды опустилась.       — Джей... ну ты опять за старое, — пробасил он, и его янтарные глаза мигнули. — Я же тебе уже это разжевывал в аэропорту, пока мы корабль чинили. Зачем эти допросы? Ты сама прекрасно знаешь, зачем я здесь. Неужели тебе мало того, что мы уже сделали вместе?       Но Джей не отступила. Её взгляд был прикован к его линзам, в которых сейчас отражался её собственный, маленький и серьезный силуэт.       — Нет, Алекс. То был разговор «начальника с подчиненным». А сейчас... сейчас я спрашиваю тебя, как того парня на лавочке. — Она сделала паузу, сглотнув ком в горле. — И я хочу знать... что будет со мной? После того, как Ядро оживет... когда миссия будет выполнена. Кем я стану для этого нового мира? Еще одной деталью, которую пора отправить в утиль, потому что война закончилась?       Алекс замолчал. Тишина в коридоре стала почти осязаемой — только ровное гудение ламп и редкие щелчки его внутренних охладителей. Он медленно протянул к ней свою огромную, тяжелую манипуляторную ладонь. Джей не вздрогнула, хотя могла бы. Его рука аккуратно легла ей на волосы, почти невесомо пригладив их. Этот жест был настолько человеческим, настолько лишенным всякой механики, что у Джей внутри что-то дрогнуло.       — Послушай меня, Милая, — начал он, и его голос стал удивительно мягким, лишенным привычного сарказма.       Он смотрел куда-то сквозь нее, словно видел не бетонные стены бункера, а тот самый горизонт 2030 года.       — Зачем я это делаю? Я хочу, чтобы этот мир снова стал красивым. Не просто пригодным для жизни, а по-настоящему сильным и... живым. Я хочу, чтобы те поколения, которые придут после нас — будь то дроны или люди — больше не знали этого ледяного ада. Я мечтаю о дне, когда роботы и люди смогут наконец сосуществовать в мире. Не как «инструмент и хозяин», а как... семья. Как союз. Чтобы мы перестали бояться друг друга.       Он на мгновение усилил нажатие ладони на её голову, словно передавая ей частичку своей решимости.       — А что будет с тобой? — Алекс грустно усмехнулся. — Ты будешь жить, Джей. По-настоящему. Не по протоколу и не по приказу. Ты станешь тем, кем сама захочешь. Архитектором, учителем, или просто будешь читать свои книжки на берегу океана, который мы когда-нибудь разморозим. Ты — не деталь, Джей! Ты — первый гражданин того мира, который я строю.       Его взгляд наполнился такой щемящей меланхолией, что Джей почувствовала, как её собственные системы сбоят от избытка данных.       — И знаешь... — он вздохнул, и звук его вентиляции прозвучал как человеческий стон. — Как же я хотел бы увидеть это голубое небо, как на Земле. Не в архивах, не в этом твоем Астрале... а здесь. По-настоящему... Хотя бы в последний раз, Джей... Чтобы вдохнуть этот чистый, теплый воздух и понять, что всё это было не зря...       Он убрал руку с её волос и посмотрел на свои ладони — огромные, почерневшие от масла и работы.       — Это и есть мой ответ. Я строю будущее, в котором я сам, скорее всего, буду уже не нужен. Но в котором ты, Птица, наконец-то обретешь свой дом.       Джей стояла, не в силах пошевелиться. Его слова отозвались в ней какой-то новой, странной частотой. Она смотрела на него, и впервые за всё время поняла: он искупал вину всего человечества перед ними. И она — Джей — была его самой главной надеждой на это искупление...       — Ладно, — прошептала она, пытаясь вернуть голосу твердость. — Небо... я покажу его тебе, старик. Даже если мне придется ради этого жертвовать собой.       Джей уже собиралась развернуться и уйти к себе — переварить всё сказанное, почистить кэш и просто побыть в тишине. Но её левая нога внезапно стала тяжелее на несколько килограммов.       Она замерла, опустив взгляд. У её колена стоял маленький дрон. Обычный «работяга», совсем кроха — судя по пропорциям и версии прошивки, года четыре, не больше. На нём не было ни куртки, ни опознавательных знаков Города 01 — только потертый серый пластик и огромные, испуганные окуляры, в которых дрожали пиксели.       — Эй, — Джей попыталась аккуратно стряхнуть его, но малец вцепился в её бедро мертвой хваткой, уткнувшись лицом в подол её пальто. — Малыш, ты чего? Твои мама с папой там, впереди. Иди к своим. Кыш!       Ребенок не шелохнулся. Он лишь сильнее сжал кулачки, и Джей почувствовала, как её высокотехнологичные датчики фиксируют тепловой след и легкую вибрацию его крошечного ядра. Он дрожал.       Сзади раздался странный звук. Джей обернулась и увидела Алекса. Массивный инженерный дрон, который секунду назад выдавал глубокие философские тирады, теперь едва сдерживал смех. Его плечевые суставы подрагивали, а из динамиков донеслось характерное «кхы-кхы».       — Ты чего ржешь, старик? — вспылила Джей, безуспешно пытаясь отцепить «пассажира». — Помоги лучше! Он мне сейчас обшивку поцарапает или, не дай бог, маслом капнет. У него, кажется, фильтры текут.       Алекс не выдержал. Он прислонился к стене и рассмеялся — в открытую, басовито, так, что эхо покатилось по всему коридору. Это был не издевательский смех, а какой-то очень добрый и понимающий.       — Картина маслом, Джей, — выдавил он сквозь смех. — Гроза Медь-9, демонтажница, перед которой дрожали целые города... повержена четырехлетним карапузом. Посмотри на него, он же выбрал тебя своим личным телохранителем.       — Это не смешно...— Джей вскинула руки, но ребенок лишь сильнее прижался к её ноге, издав тихий, жалобный звук, похожий на писк сломанного радио. — Где его родители? Почему он ко мне прилип? Я не умею в «няньку», Алекс!       Алекс постепенно успокоился. Он подошел ближе, глядя на эту нелепую пару сверху вниз. Его янтарный взгляд на мгновение стал очень серьезным, почти торжественным.       — Джей, — тихо позвал он.

Она перестала дергаться и посмотрела на него.

      — Это и есть ответ на твой второй вопрос, — Алекс кивнул на ребенка. — Помни об этом... Спрашиваешь, что ты будешь делать, когда война закончится? Вот. Ты будешь нужна им.       Он на мгновение отвел взгляд в темноту коридора, и в его голосе прорезалась старая, едва уловимая боль.       — Не забывай этот момент. Потому что я когда-то... об этом забыл. И потерял слишком много. Не повторяй моих ошибок, Ангел Мой.       Джей замерла. Её негодование мгновенно испарилось, оставив после себя странную, тягучую пустоту в груди. Она снова посмотрела на макушку маленького дрона. Тот уже перестал дрожать, чувствуя, что «большая леди» больше не пытается его прогнать.       — Ладно, — прошептала она, осторожно положив ладонь на голову ребенка. Пластик был теплым и немного липким. — Пойдем, горе луковое. Найдем тебе койку и немного подзарядки. Но только на одну ночь, понял?       Ребенок поднял на нее сияющие окуляры и доверчиво кивнул.       Алекс проводил их взглядом, стоя в тени коридора. Он видел, как Джей идет к жилому блоку — неуклюже, стараясь не наступить на семенящего рядом малыша, который всё так же цеплялся за её край пальто.       — Ну вот, — тихо сказал инженер самому себе, поворачиваясь в сторону мастерской. — Молодец...

. . .

      Бывает, мы так сильно мечтаем о чём-то великом — о чистом небе, о спасении мира или о возвращении в свои «золотые времена», — что перестаём замечать то, что происходит прямо сейчас, у нас на глазах.

      Мы строим стены, пишем сложные правила и пытаемся исправить старые ошибки, надеясь, что когда-нибудь наступит тот самый идеальный день. Но правда в том, что любая, даже самая грандиозная идея теряет смысл, если в ней нет места для одного маленького, живого существа, которому просто...

...Страшно...

Настоящая человечность — это ведь не про биологию и не про то, как мы устроены. Это про выбор. Выбор остановиться, когда кто-то нуждается в защите. Выбор подать руку, когда тебе самому нелегко. Выбор не позволить холоду вокруг победить то тепло, которое мы всё ещё способны подарить друг другу.

Самые важные решения в жизни приходят не из-под палки и не в ярких снах о прошлом. Они приходят тогда, когда чья-то ладонь доверчиво сжимает твою. В этот момент и рождается будущее — тихое, хрупкое, и такое настоящее...

Пусть в вашей жизни всегда найдётся тот, ради кого захочется построить целый мир. И пусть этот мир начнётся не с великих лозунгов, а с простого и тихого:

«Я рядом».

. . .

Берегите Тепло. Своё Дорогое Тепло...

. . .