Восход перекошенных

Солнце возвышалось над зелёным полем, выглядывая из-за высоких сосен и густых туч, с которых методично на черепичную крышу падали капли дождя, сверкающие под прямыми лучами света, создающего причудливые, но красивые узоры в небе. По мокрой траве медленно шагал гоблин, лениво перебирая ногами, его уши дрожали от холода, а живые мышцы гудели от усталости. В руках держал край мешка, заполненного звенящим металлом, издававшим звуки при каждом столкновении о камни на земле. — Доброе утро, Лёш! — Послышался мурлыкающий голос вдалеке. Подняв взгляд со своих стоп на крыльцо дома, на котором уже сидел не менее промокший и уставший табакси, прижимая раненую лапу к себе. — Для кого оно доброе, Кот. — Буркнул гоблин, сворачивая от места отдыха весельчака в федоре к входу в родной подвал. — Вижу, не удалось у тебя утро? Да? — Осматривая с ног до головы гоблина, сказал табакси, замечая обожжённые участки просторной рубахи и модных брюк. Аккуратно слезая с крыльца, пытаясь меньше опираться на больную лапу, кот почувствовал резкий удар в области раны, которая пронизывала его до самых кончиков ушей. Не подавая виду, тот поковылял вслед за гоблином, еле как ковыляя по ступенькам, опираясь одной лапой о стену. Мешок с хламом металлическим звоном прошёл около верстака, за который уже садился ушастый, тяжело вздыхая. Запустив руку в мешок, тот достал из него пару деталей, пока к нему неаккуратно подпрыгивал на одной лапе Кот, опираясь о верстак, разглядывая микросхемы, болты и стекляшки, отсвечивающие тусклый свет от лампы. — Что это у тебя такое? — — Детали для улучшения протеза... Заебался, пока их доставал. — Тяжело выдохнул гоблин, переводя взгляд на напарника. — А у тебя с ногой-то что? — — А да так... Прилетела тварь, описанная в книгах, помотала меня и, кажется, пробила ногу. — С неловкой улыбкой говорил табакси, пока гоблин сортировал детали, раскладывая их по столу. — А с этого момента подробнее. — Инженер глянул на раненого пройдоху, вопросительно задирая бровь. — С какого именно тебе подробнее, Лёшь? — — Какая такая... тварь? — Спросил гоблин, после чего в комнате повисла тишина, мерзкая, почти гробовая. Табакси чуть задрал лапу, почёсывая самую неприятную рану. — Ну, Алексей, я знаю, как они называются? — — Опиши. — — Ну... Летающий глаз, как тебе описать-то ещё, Лёшь. — Глаза гоблина тут же загорелись, он немного соскочил со стула, задирая нос к высокой фигуре в пальто. — Механический глаз!? — Возбуждённо выкрикнул тот. — Резиновый ещё бы сказал. Живой летающий глаз. — После опровергающих надежды слов обладатель длинных ушей разочарованно упал обратно на стул, продолжая копаться в железяках. Смотря на это, табакси, мотая пушистым хвостом, подметая пол под собой, неловко водил взгляд то по усыпанному кучей деталей столу, то по лицу гоблина, который, взяв среди всей кучи блестящую линзу, поднёс её к свету лампы. Видя, как стеклянная деталь отсвечивает и направляет свет в одну точку, заинтересовавшийся пройдоха в федоре нагнулся, чтобы поближе рассмотреть вещь в механической руке Лёхи. — Что это у тебя такое? — Поинтересовался кот, пока его хвост непроизвольно начал мотаться лишь чаще. — Собирающая линза, способная выдержать плазму и не лопнуть или расплавиться от высоких температур, — говорил зеленокожий с явным удовлетворением и рвением, на его лице появилась небольшая, но искренняя улыбка, когда он положил линзу обратно на верстак и, взяв отвёртку в левую руку, начал неловко поддевать небольшой отсек на предплечье правой механической руки. — Не уверен, конечно, что она правда такая мощная, но... На чертежах было написано так. — — Не думаю, что всегда нужно доверять чертежам, которым больше нескольких лет, Лёш. — Сказал хвостатый, немного поправляя федору, под которой виднелись сошедшиеся в непонимании брови. Повернув голову к тому, гоблин наконец-то смог открыть отсек на предплечье. Его лицо исказилось в недовольстве, брови скатились к переносице, а губы искривились в мимолётной злобе. Внезапно в лицо кота прилетела зелёная рука, покрытая мозолями, и оттолкнула того от верстака. — Молчи, если ничего не понимаешь! — — Да ладно, Лёш! Я же пошутил! — С усмешкой сказал табакси, пока его уголки губ поднимались в хитрой ухмылке. — У тебя дел своих нету? Иди зашей своё пальто! Не мешай работе гения! — Агрессивно выкрикнул инженер, поворачиваясь обратно к своему делу. — Лёш, из тебя гений, как из меня волшебник. — С всё той же усмешкой говорил пройдоха в федоре. Но с одним он не мог не согласиться — пальто и правда нужно было подлатать. Тот снял коричневое одеяние с себя, накинув его на гамак, висящий под потолком, оставаясь в тесном, но уютном жилете. Немного опираясь лапой о стену, кот поковылял по лестнице вверх. На улице было удивительно солнечно и дождливо. Маленькие капли сверкали под яркими лучами, создавая невообразимую картину радуги за густым лесом, от которого так и веяло приятным запахом хвои и раннего дождя. Еле как ставя опору раненой лапой на мокрую траву, табакси аккуратно пошёл в сторону крыльца, ощущая, как каждый шаг отдаётся острой болью. Добравшись до входной двери, Кот в федоре обпёрся рукой о прогнившую от времени балку дома и аккуратно постучал лапой в дверь. В ту же секунду она открылась, а из проёма выглянула морда старого ликантропа, которая при свете дня казалась ещё более старой, когда развивающаяся на лёгком ветру шерсть, вставшая дыбом от холода, отбивала лучи солнца, отчего казалась ещё более седой. Из-за двери также показалась лапа волка, протягивающая ткань коричневых тонов. — Вот, возьми. — Донёсся хриплый голос старика, отчего табакси немного опешил. — О... Спасибо... Вы как будто будущее видите! — Но ответа не последовало, лишь немая тишина и мутный взгляд ликантропа на образ в федоре, который неловко тянул лапу к тряпкам. — Ах да... Точно... Хе... — Неловко отводя взгляд, тот взял ткань, уже собираясь уходить обратно в подвал, как тут: — Постой. — Послышался прокуренный голос волка. — Ась? — — Оно вернётся. Вернётся с новыми силами, когда вы оба будете к этому готовы. — — Оно? Вы про... глаз? А когда я готов-то буду? — Но вместо внятного ответа дверь со скрипом захлопнулась, а старик скрылся за ней. Простояв на пороге так ещё пару секунд, табакси обдумывал слова ликантропа, потихоньку пятясь к лестнице с крыльца. Пожав плечами, тот аккуратно спрыгнул на траву здоровой ногой и поковылял обратно в родной подвал, который уже был заполнен запахом плавленой канифоли и металла. Взяв с полки верстака нитки с иголкой, табакси ловко запрыгнул на гамак, кладя своё пальто на колени. — Как успехи? — Сказал он, аккуратно просовывая нитку в ушко, предварительно смочив её кончик слюной. — Лучше не бывает, Кот... — Дрожащим от возбуждения голосом произнёс гоблин, припаивая что-то у себя в руке. — Рад за тебя... У меня новости, — не отвлекаясь от процесса, говорил хвостатый. — Выкладывай. — — Глаз... Он вернётся. Старик так сказал. — — Когда? — — М... Не знаю, старый сказал — тогда, когда мы будем готовы. — Уже более тихо сказал он, просовывая иглу в ткань, начиная методично прошивать прожжённые части пальто. — Только вот не знаю, когда я буду готов, Лёш. — — Когда бы ты ни был готов... Я уже точно наготове. — Сказал гоблин, показательно захлопывая дверцу на предплечье, перебирая пальцами механической руки...