Бетельгейзе

Будто целый космос, заключённый в три четверти оборота, симфония страсти разворачивалась в диалоге душ, вторя звучанию импровизированных скрипок — пения птиц. Син Ву ощутил, как его пальцы сплавились с пальцами Ардашира в нерушимый замок. Это было подобно пушинке, отданной на волю ветра, но ветра не хаотичного, а грациозного, ведущего по идеальной спирали. Каждый поворот — акт творения, каждая пауза — предвкушение новой, захватывающей мелодии. Искусство управления стремительностью, вызов гравитации, воплощённый в изящных движениях… Словно из глубин детства, всплыл отрывок из его юности. Один из его бесчисленных «отцов», с неподдельным воодушевлением, тогда говорил о магии вальса, о том, как важны тонкости движений. Син Ву, переживший детство в семье, состоящих исключительно из мужчин, не мог не провести параллель. Оба его «родителя» были лишь временными пристанищами в бесконечной эстафете, где его передавали из рук в руки. Но причина, почему именно этот момент всплыл сейчас, была проста: когда его родители кружились в танце, отвести взгляд было невозможно. Это было завораживающее зрелище, захватывающее дух. И тогда, в вихре воспоминаний, мелькнула мысль: «Интересно, как мы выглядим сейчас?» Среди этих клубящихся облаков, среди этих скал, их запястья связаны красным шнуром подобно нитям судьбы. Даже цель, казавшаяся столь важной — победить в парной гонке — теперь казалась незначительной, ничтожной деталью на фоне того, что он чувствовал. Отчаянно хотелось понять: почему он видит сны о том, к кому не испытывает любви? И почему тот, кто является ему во сне, любит не его, а его оболочку, его силу? Что это за сила, что каждое злое существо стремится назвать его «дитя ориджиния»? Син Ву, который половину сюжетных линий пропускал мимо ушей, понимал лишь одно: он не хотел знать правды. Не сейчас, пока его рука в руке того, чьи глаза он мечтал когда-нибудь поцеловать, украв ресничку как бесценный трофей незаслуженной близости. Однако внешне вся эта внутренняя меланхолия искажалась, превращаясь в леденящее душу презрение. — Ты слишком увлёкся, — прошипел Син Ву сквозь поток воздуха. — Если мы продолжим в том же духе, я никогда не доберусь до финишной черты! Ардашир лишь рассмеялся, в его глазах вспыхнул загадочный огонёк. — Не стоит недооценивать меня. Ведь мы в любой момент можем телепортироваться туда. — Эй! Это не по правилам! — возмутился Син Ву, пытаясь высвободиться из крепких объятий Ардашира. — Правила? — тот покачал головой. — Правила были лишь в том, чтобы прийти к финишной черте вместе. Ты волен пользоваться любыми инструментами для достижения своей цели. — О? — Син Ву иронично выгнул бровь. — Значит, ты признаёшь себя моим инструментом? Ардашир меланхолично прикрыл веки, казалось, погружаясь в воспоминания. — Когда-то… это было именно так. — Но? Ардашир хмыкнул. — Теперь я хочу научиться жить настоящим. — Ты как-то слишком быстро смирился с тем, что тебя бросила девушка, — фыркнул Син Ву. В этот момент ветер внезапно усилился, и ему пришлось вжаться в грудь Ардашира, чтобы не упасть. — Ты прав, но, возможно… — Ардашир крепче обнял его. — в этом есть и доля твоей вины. — Ха? Если уж кого-то и обвинять, то лучше ищи виноватого в Бетельгейзе. А я тут не причём! — О, если бы я мог, я бы действительно хотел сказать ей несколько слов. — на выдохе улыбнулся Ардашир. И эта улыбка показалась Син Ву чем-то средним между иронией и глубоким сожалением. «Тц… Похоже, он всё ещё тоскует по предыдущей версии Эндмин.» — Колко пронеслось где-то в глубине сознания Син Ву. Громко. Находчиво. Ревностно. И эта смесь эмоций заставляла его чувствовать себя отвратительным самому себе. — Достаточно пустых разговоров. — Холодно произнёс Син Ву. — Телепортируй нас немедленно… — Его губы сжались в тонкую полоску. — Это приказ. Ардашир, на мгновение замер, его взгляд, казалось, пронзил Син Ву насквозь, ища ответы, скрывающиеся под маской. Но затем лишь с некоторой снисходительностью улыбнулся: — Будет исполнено, Эндмин. Он щёлкнул пальцами, и мир сплющился в лиловое полотно, выплюнув их на запотевший от прохлады финишный помост с оглушительным хлопком воздуха, занимающего место. Син Ву пошатнулся, всё ещё чувствуя на запястье жгучую память шнура. — Победа наша, — невозмутимо констатировал Ардашир, его рука не отпускала талию Сина, будто танец ещё не закончился. — Победа-то наша, но я чувствую себя как консервная банка после турбо-старта! — Син Ву вырвался, делая шаг назад, и спина его встретилась не с воздухом, а с тёплой, твёрдой грудью Ардашира, который, оказывается, уже был позади. Ловушка. Изящная. Внезапная близость заставила дыхание Сина споткнуться. Он ощущал каждую пуговицу на жилете Ардашира сквозь тонкую ткань собственной футболки, слышал ровный, слишком спокойный пульс у себя над ухом. «Это новый рекорд!» — протрубил динамик, и зал взорвался аплодисментами. — Отличный вход, — прошептал Ардашир, его губы почти касались раковины уха Син Ву. По спине пробежала электрическая дрожь, совсем не от злости. — Слишком отличный. Теперь все видят, как крепко ты держишься за свой «инструмент». — Я не держусь… — начал было Син Ву, но замолчал, осознав, что его пальцы вцепились в предплечья Ардашира, как клешни. Ардашир рассмеялся — тихим, бархатным смехом, предназначенным только для двоих. Его рука скользнула с талии Сина вниз, ладонь легла на внешнюю сторону его бедра, тёплая и уверенная, направляя. — А теперь поклон, Эндмин, — сказал он, и его голос обрёл странную, гипнотизирующую ноту. — Публика ждёт. Син Ву замер, ослеплённый вспышками камер, но ещё больше — тем скрытым вызовом в матовых глазах Ардашира. В них не было тоски по призраку. В них было сейчас. И это «сейчас» пахло кожей, сталью и чем-то опасным, сладким, как запретный мёд. Его собственное сердце колотилось, точно безумный барабанщик на рок-концерте, выбивая ритм, которому он никогда не учился. Взгляд Ардашира на миг скользнул к его губам — и мир мгновенно сузился до этой искры, до гула крови в ушах. Слишком приторно. Отвратительно, липко-приторно, как сироп, от которого тошнит! — Не путай меня! — рявкнул Син Ву, резко дёрнувшись в сторону, точно ужаленный осой, — ровно в тот миг, когда Ардашир, казалось, вот-вот сомкнёт губы в поцелуе. Застывшая на полпути улыбка Ардашира, словно хрустальная статуэтка, разбилась на миллион осколков, отражая отчаяние Син Ву. Глаза Ардашира, минуту назад полные завораживающего вызова, теперь были затянуты пеленой недоумения, а затем — холодного, как зимний ветер, разочарования. Публика, ещё мгновение назад ликовавшая, замерла, улавливая повисшее в воздухе напряжение. — Эндмин… — в голосе Ардашира прозвучал немой укор, тонкая ниточка обиды, ползущая по нервам Син Ву. Он чувствовал, как фундамент их хрупкой, выстроенной на взаимном недопонимании связи, трещит под натиском его собственных страхов. Но Син Ву молчал, отступая ещё на пару шагов, точно загнанный в угол кот. И вот, в тот самый миг, когда он сделал очередной шаг назад, позади раздался звонкий, знакомый юношеский голос: — Эндминь! Какое счастье, что я наконец-то сумел вас найти! Это был Лифэн, несущийся навстречу вихрем пыли и тревоги, с лицом, полным паники. А увидев Ардашира впереди, его милое личико перекосилось ещё сильнее — в чистейший ужас. Лифэн, этот андрогинный вихрастый проказник с волосами цвета сухой травы, мгновенно выскочил вперёд, пытаясь заслонить Син Ву собой. Картина выходила комично-абсурдной: Эндмин возвышался над ним минимум на две головы, а Лифэн — миниатюрный, разъярённый барсук, храбро охраняющий свою нору! Его и без того огромные, миндалевидные глаза цвета нежной, только-только распускающейся лаванды распахнулись ещё шире, метая молнии в Ардашира. На нём болтались практичные шорты на пару размеров великоватые — ну чисто щенок ввалился в шмотки старшего брата, или хулиганистый пацан из подворотни, готовый к драке. А на деле — парень простой, как пять копеек, но способный в миг сосредоточить хмурую мордашку и пикой своей выкосить целую орду врагов. А потом, с фирменной озорной ухмылкой, притащить все трофеи к ножкам своего кумира. — Эндминь! — выдохнул он снова, хватая Син Ву за рукав. — Вы… вы в порядке? Вы так странно выглядели, когда кружились в облаках! Я думал, вас снесёт вихрем! Ардашир медленно поднял бровь, оценивающим взглядом окидывая фигуру Лифэна, который пытался казаться грозным, но лишь топорщился, как обиженный котёнок. — Прерванный момент, — произнёс Ардашир с ледяной вежливостью, и его взгляд, скользнув по пальцам Лифэна на рукаве Син Ву, приобрёл оттенок безразличного раздражения. — Юный исследователь, кажется, потерялся? — Я никуда не терялся! Я искал Эндминя! — парировал Лифэн, его пухлые, розовые губки надулись. Он повернулся к Син Ву, и его выражение мгновенно сменилось на полное искренней заботы. — Вы не поранились? Он не делал вам… больно? Син Ву, всё ещё пытаясь совладать с хаосом в груди, смотрел на эту сюрреалистичную сцену: Ардашир — монолит из скрытой угрозы и оскорблённого достоинства, и Лифэн — живой, трепещущий щит из зелёных волос и беспокойства. Комедия ситуации наконец пробилась сквозь его панику. Уголок его рта дёрнулся. — Больно? — переспросил Син Ву, его голос всё ещё немного хриплый. — Он только что спас нам кучу времени, телепортировав сюда, и обеспечил мне победу в гонке. Хотя и с излишним… драматизмом. Лифэн фыркнул, явно не веря, и бросил на Ардашира подозрительный взгляд, который должен был быть убийственным, но выглядел как взгляд сердитого хомяка. — Я видел, как он держал вас! Очень… крепко! — Он сделал ударение на последнем слове, а его собственные пальцы невольно сжали ткань рукава Син Ву чуть сильнее. Наблюдавший за происходящим Ардашир вдруг разразился коротким, беззвучным смехом, лишь его плечи едва заметно дёрнулись. — Восхитительно, — проговорил он, и его взгляд, одновременно тёплый и ядовитый, снова остановился на Син Ву. — Похоже, у тебя появился очередной личный охранник, Эндмин. Или, быть может… ревнивый поклонник? Но не успел Син Ву даже обдумать ответ, как внезапно запястье Ардашира ожило вибрацией. Коммуникатор на его руке замерцал ядовито-фиолетовым, словно сигнальный маяк из преисподней. Над ним материализовался голографический силуэт Неферит, её глаза сверкали, как два лазера, готовые прожечь сталь. «Ардашир! Немедленно! Кризис в секторе Альфа-9!» — рявкнула она, и её голос пронзил воздух, подобно турбинному свисту. Ардашир вздохнул, театрально закатив глаза, словно Неферит испортила ему идеальный пикник на берегу океана. Он бросил последний, пронизывающий взгляд на Син Ву — смесь обещания и лёгкой усмешки. «Что ж… На сегодня мне пора с тобой проститься, Эндмин. Но надеюсь, что… Син Ву не забудет о деталях нашей договорённости.» Его слова повисли в воздухе, приторно-липкие, как патока с каплей чили. Щелчок пальцев — и лиловый вихрь поглотил его, оставив лишь лёгкий запах озона и разочарованные вздохи зрителей. Ардашир нёсся сквозь пространство, и в голове его билась одна-единственная мысль: «Что же это значит… 'не путай меня'?» Этот вопрос настойчиво стучал в его сознании, заглушая даже голос Неферит, транслирующей сводки о кризисе. Он ожидал чего угодно: страха, гнева, даже отвращения, но не этого резкого, почти животного отторжения. Словно он, Ардашир, был чем-то липким и мерзким, от чего Син Ву стремился избавиться. «Знаю, я сам виноват… В тот день я не смог совладать с эмоциями…» — мысленно корил он себя, готовый разорваться от досады на собственную непозволительную оплошность. Впрочем, единственная причина, по которой он всю неделю пытался «схватить» Син Ву, заключалась именно в желании принести извинения. Но получив сообщение Син Ву, он, будто ведомый проклятием, поддался собственным желаниям, начисто забыв о той боли, которую причинил тому, кто на самом деле ни в чём не виноват. Он представил лицо Син Ву в тот момент, когда его губы дрогнули. Разбитая улыбка, недоумение, затем — ледяное разочарование. Это был не просто отказ, это было отвержение. И в этом отвержении Ардашир увидел не только эхо прошлой боли, но и нечто новое. Возможно, Син Ву боялся почувствовать то, что могло бы ранить его так же сильно, как предала его Эндмин? «Син Ву…» Он был подобен экзотическому цветку, что раскрывается лишь на рассвете, а затем снова прячет свои лепестки от любопытных глаз. Ардашир жадно ловил каждый его взгляд, каждый жест, пытаясь расшифровать тайный код его души. Но что это было? Предупреждение? Призыв? Или, быть может, хитрый манёвр, призванный лишь усилить интригу? Ардашир усмехнулся. Рука медлительно потянулась к шее, проводя пальцами по гладкой коже с той единственной родинкой, заметить которую способен не каждый. И разминая уставшие мышцы, его лицо приняло несколько воодушевлённый вид: «О… Похоже, я понял.»

***

В ушах Син Ву всё ещё звенел голос Ардашира, густой и манящий, как ночной морской бриз. Он наблюдал, как лиловый вихрь унёс своего обладателя, оставив на месте лишь пустоту. Сердце, ещё недавно колотившееся в груди, как пойманная птица, теперь успокаивалось, но внутри осталось странное, тягучее послевкусие. Он посмотрел на Лифэна, чьи глаза всё ещё блестели от негодования, словно грозовые тучи, готовые вот-вот разразиться ливнем. — Да всё в порядке, Лифэн, — наконец выдавил из себя Син Ву, пытаясь придать голосу спокойствие. — Просто, э-э… небольшое недоразумение. Ардашир… он… Лифэн издал возмущённый звук, похожий на шипение чайника, даже не давая договорить. — Недоразумение?! Он вас чуть не задушил! А вы говорите «недоразумение»? Я видел, как он вас держал! Едва ли не сломал! И вообще, Эндминистратор, вы должны были сразу предупредить нас о вторжении врага! Син Ву ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Лифэн, раскрасневшийся от гнева, топчется на месте. Этот мальчишка был такой непосредственный, такой преданный. И, чего уж греха таить, такой забавный в своей ярости. — Он меня не душил, Лифэн, — тихо произнёс Син Ву, почувствовав, как уголки его губ снова тянутся вверх. — Он… помогал мне кое с чем. И очень эффектно, я должен признать. Лифэн округлил глаза, как будто Син Ву только что предложил ему съесть лягушку. — Помогал? Он выглядел так, будто собирался вас… расчленить! И потом извиниться! Син Ву лишь рассмеялся. На этот раз — чистым, заливистым, лишённым прежней хрипотцы. Его смех был эхом долгожданного облегчения, эхом новой, неведомой радости, что расцвела в душе. — Ох, Лифэн, ты просто очарователен, когда так волнуешься! Не тревожься, мои кости — не стеклянные. А теперь, как насчет того, чтобы я угостил тебя чем-нибудь чертовски вкусненьким, м?.. У меня сегодня, знаешь ли, настроение — просто феерическое! — Син Ву растянул последние слова с долей ехидства, которое, к его удивлению, совершенно ускользнуло от внимания Лифэна. — Ого! Сам Эндминистратор приглашает меня на ужин?! — Лифэн буквально засиял, — Я всем своим существом — «за»! Помяните моё слово, ещё и добавки попрошу! — Ну, разумеется, — Син Ву лишь фыркнул, в очередной раз мысленно отмечая, насколько же легко эти «цели захвата» для главной героини ведутся на любую чушь, слетающую с его губ. «И какое же счастье, что Лифэн даже не удосужился расспросить о той сделке, которую упомянул Ардашир. Могла ли это быть какая-то ментальная передача? Телепатия, что ли? Иначе как объяснить, что у Лифэна в самом деле не возникло ни единого вопроса?» — Син Ву погрузился в размышления, и его лицо тут же приняло скорбно-страдальческое выражение. Син Ву: «……» Син Ву: «Чёрт!» «Эта проклятая сделка…» — Взгляд его метался по траве, мысли уносились куда-то за пределы этой планеты, словно на крыльях безумия. «Я же… Теперь…» И он даже не смог подавить свой нервный, истерический смешок: «Да ну-у не-е-е-е-ет!» И под аккомпанемент его истерики, перед его лицом вспыхнуло уведомление от системы с некоторым торжественным «динь!»: [Поздравляем вас с завершением побочного задания: «Интоксикация»!] [Цель: принять участие в парной спортивной гонке ✓] [Награда: навык полёта был интегрирован в вас!] [Дополнительная цель: одержать победу ✓] [Дополнительная награда: «Возможность один раз поговорить с Бетельгейзе»] [Вами был получен пассивный дебафф: «отрицательная карма».] Син Ву замер, уставившись на голографический экран, что плясал перед глазами, как пьяный фейерверк. «Отрицательная карма? Это что, теперь меня молнии будут шлёпать по заднице за каждую ухмылку?!» — взвыл он мысленно, а вслух вырвался лишь сдавленный писк, который Лифэн, к счастью, принял за предвкушение ужина. — Эй, Эндминистратор, вы в порядке? Лицо как у привидения! — Лифэн ткнул его локтем, сияя, словно новогодняя ёлка на стероидах. — Или это от голода? Бежим скорее в столовую, я уже чую жареные крылышки судьбы! Тем временем, система, ответила: [Дебафф «Отрицательная карма» активируется в те случаи, когда сценарий созданный вами не нравится Бетельгейзе. Иначе говоря, вы были временно забанены для получения наград за зрелищность.] [Чтобы деактивировать данный дебафф, необходимо принять новое здание. Нажмите на кнопку «да», чтобы принять.] Син Ву чуть не подавился воздухом, услышав ответ системы. «Бан на зрелищность? Свяжи меня с этой проклятой Бетельгейзе, немедленно!» — мысленно завопил он. [Вы ещё не покинули локацию задания. Пожалуйста, войдите в безопасную зону для вашего перемещения.] [Дополнительное условие: вы должны остаться никем не замеченным.] «Тц! То есть до этого её вообще не волвало, что Ардашир прознал о ней, а теперь я должен быть незамеченным? Выкуси!» — Мысленно воскликнул Син Ву. — Бежим! — Он подхватил Лифэна под локоть, увлекая его за собой с неожиданной энергией. — Сейчас я покажу тебе, что такое настоящие жареные крылышки судьбы! Пусть она там хоть на десять миллиардов лет меня забанит, но я её всё равно перехитрю! Он чувствовал, как по его венам разгоняется адреналин, смешиваясь с предвкушением странных, но, несомненно, захватывающих событий. «Отрицательная карма», говорите? Он широко улыбнулся, так как ещё не улыбался никогда. «Но разве я этого не ждал?» — Ты уверен, что нам стоит так спешить?.. — Лифэн, пытаясь не отставать, оглядывался по сторонам. — Столовая должна быть в другом направлении… — Доверься мне, мальчишка! — подмигнул Син Ву. — Сегодня я чувствую себя… неотразимым. И, знаешь, иногда лучшие блюда находятся там, где их совсем не ожидаешь! Особенно, если за них не надо платить зрелищностью! Лифэн: «Э?..» Лифэн: «Иногда мне кажется, что нашего Эндминистратора подменили…» Но эти мысли, однако, испарились с той же скоростью, с которой они воспарили прямиком в небеса…