Патлом, не будьте таким плохим!

После того как я выпал из реальности, услышав своё имя, мне показалось, что прошла целая вечность. На самом деле времени утекло всего ничего, но кхун президент явно считал иначе. – Кхун Пафон, – от его ровного, спокойного голоса я аж подпрыгнул на месте. Чертовски страшно, мамочки. – Д-да! – выпалил я. – Пожалуйста, будьте более собраны. – Простите, – я послушно склонил голову перед этим человеком. – Я понимаю, что вы можете волноваться, тем более вы первый в списке на интервью. Это обычная человеческая реакция. Но если в следующий раз, когда я буду давать вам поручения, вы будете так же витать в облаках – я вас накажу. – Принято! – я закивал как болванчик. Но... подождите-ка. Что он только что сказал? «Когда я буду давать поручения»? Это значит... Меня взяли на стажировку?! – Э-э... кхун президент. То, что вы сейчас сказали... это значит... – Да. Я принимаю вас на стажировку. – ... – Шок. У меня просто шок. Всё произошло слишком быстро. Президент передо мной дружелюбно улыбался. Ага, как же! Рот улыбается, а глазами сверлит так, будто хочет проткнуть меня насквозь. – Простите, кхун президент, но мы не задали кхун Пафону ни одного вопроса из анкеты, – подала голос женщина, стоявшая за его спиной (судя по всему, секретарь). Голос её дрожал – видно было, что перечить «глубокоуважаемому» боссу не стоит. – Кхун Пингджай, я разве спрашивал ваше мнение? – бросил этот тип, даже не отрывая взгляда от документов. Ну точно – типичный образ босса-кровопийцы, которого ненавидит весь офис. – П-простите, – секретарша по имени Пингджай быстро поклонилась. От резкого движения её и так растрепанные волосы окончательно пришли в беспорядок. – Будьте добры, кхун Пингджай, скажите остальным кандидатам за дверью, что стажер найден. В этом году возьмем только одного. Пусть все возвращаются домой. – Но, кхун президент... – Кхун Пингджай... – на этот раз он поднял взгляд и посмотрел на свою помощницу абсолютно холодными глазами. – Слушаюсь, кхун президент! – напуганная этим взглядом, секретарь тут же приняла приказ и пулей вылетела из кабинета. Я сидел и пытался переварить увиденное. Руки так и чесались потереть затылок от непонимания. В объявлении же было написано – 3 человека! Я вошел первым. Откуда он взял «полный комплект», если я единственный, кого он видел? Более того, снаружи ждут очереди человек сто, не меньше. И этот псих просто выставил всех вон? Мать твою... да он же просто помешан на власти! Правильно ли я сделал, что пришел сюда стажироваться? Пока я, Пафон, пребывал в этих раздумьях, кхун президент внезапно подошел ближе. Настолько близко, что стоял прямо передо мной, пока я сидел на стуле, и давил своим тяжелым взглядом сверху вниз. Ну да, я в курсе, что я ниже, но кто просил этого президента быть таким длинным? – Раз уж вы так переживаете из-за отсутствия вопросов, я задам вам один, – произнёс он. – Д-да... – выдохнул я. – Попробуйте... признаться мне в любви через свои фотоработы, кхун стажёр. – ... – Что это за вопрос такой на собеседовании? Я сейчас с ума сойду. – Э-э... вы уверены, что это вопрос по работе? – Я шучу, – он едва заметно улыбнулся. – Но у меня есть ещё один вопрос. Мы с вами раньше нигде не встречались, кхун Пафон? – Ха?! Э-э... нет, конечно. Где бы мы могли видеться? Ха-ха... – я выдавил из себя сухой смешок и почесал затылок, пытаясь скрыть панику. Я ещё от первого вопроса не отошел, а тут второй. Кто вообще в здравом уме признается, что мы не просто «виделись», а я своими руками притянул его за шею и поцеловал? Это же полный позор. Ни за что не сознаюсь. – Хм, неужели? А мне кажется, мы виделись в баре. Я чуть со стула не свалился. Ну зачем так давить-то? Не надо меня прощупывать, а то я сейчас расколюсь. – В этом районе полно баров. А я студент, который заглядывает туда частенько. Вряд ли мы пересекались, – держись, Па! Не сдавайся, борись до конца... – Вот как? – он прищурился. – А я думаю, что вряд ли ошибся. Разве можно забыть человека, который схватил тебя за шею и поцеловал? Всё. Это хана. – Э-э... н-наверное, нет. Думаю, кхун президент просто обознался. – Раз вы так говорите, значит, я обознался. Ес! Я победил! – Э-э... может, перейдем к делу? Я бы хотел узнать детали стажировки. Мне нужно внести данные в отчет для университета, – как только я «выиграл» спор, тут же сменил тему. Если он спросит еще раз, я точно спалюсь на все сто процентов. – А, да, конечно. Насчет стажировки – ничего сложного. Вы специализируетесь на фотографии, а сильная сторона моей компании – именно визуал. Стажируясь здесь, вы на 100% получите и знания, и опыт, – президент вернулся в своё кресло и заговорил максимально официально. Глядя на его позу и манеру речи, даже детсадовец бы понял: да, это большой босс. Надо признать, когда он говорит о деле, выглядит чертовски круто... Стоп! Твою мать! Нет, не круто! О чем я вообще думаю? Проснись, Па! Это просто внешняя оболочка. Вернись в реальность! Я в этой комнате меньше часа, а уже увидел три разных образа президента. Кто знает, сколько их у него ещё в запасе. Нельзя верить глазам. Остановись, Па, не вздумай попасться в эту ловушку! – Но есть один навык, который вы освоите в совершенстве. Это работа в жанре «ню». Что? Повторите-ка... Кажется, у меня галлюцинации. – Ч-что, простите? – Ню-фотограф. Это ваша позиция на время стажировки. Вот же ж...! И как я, по-вашему, напишу в университетском отчёте, что стажировался как фотограф голых тел?! Этот президент – просто пустоголовый кретин! – Когда я изучал информацию о компании, я не видел ни одного упоминания о том, что здесь есть позиция ню-фотографа, – я выпрямился, и мой голос стал жестче. Внутреннее раздражение уже было трудно контролировать. – Это должность, которую я учредил сам. Как только я увидел ваше лицо, то понял – вы идеально подходите именно на это место, – кхун президент сложил руки «домиком», подпирая подбородок, и начал рассуждать с легкой улыбкой. Вот серьезно, он вообще в адеквате? Сначала вроде злился, потом был серьезным, а теперь сидит и лыбится. Я тяжело вздохнул. Мой недавний гнев мгновенно улетучился, и не потому, что я остыл, а потому, что я просто не успевал за переменами настроения этого полукровки. – И кого же я должен буду снимать? – Меня. – ... – У меня только одно слово в голове: «Чего-о-о?!» Градус моего недовольства, упавший минуту назад, мгновенно взлетел до небес. – Вы серьезно? Вы точно президент компании?! – я начал заводиться по-настоящему. – Если бы я не был президентом, я бы здесь сидел? Ну вот, я еще и виноват оказался. – И зачем президенту наниматься моделью для ню-съемок?! – Чтобы вы меня снимали, – ответил он как ни в чем не бывало. – Раз уж позиция фотографа – ваша, а снимать будете именно вы, значит, я должен быть тем, кого вы снимаете. Почему вам так трудно это понять? Внезапно этот тип заговорил каким-то заунывным голосом, да еще и приложил руку к виску, будто это я стал причиной его головной боли. Клянусь, как только вернусь в общагу, выпью таблеток двадцать парацетамола... – Да в чем проблема? Мы же всё равно уже целовались. Просто пофотографировать – это ведь несложно, верно? Мать твою, он опять разыграл карту с поцелуем! – Нет, всё не так! Вы обознались! Как только я это выпалил, атмосфера в кабинете мгновенно стала мрачной. Стало так душно и тяжело, будто мне на грудь взвалили целую гору. Я поднял глаза и встретил его взгляд – тяжелый, хищный, будто он готов был меня сожрать заживо. Если бы он мог сейчас вырвать мою печень и съесть её – он бы это сделал. Прошло почти три минуты. Тишину прервал сам человек, создавший этот гнет. – Хм... Вы уверены? А я вот уверен, что не ошибся. Потому что еще никто и никогда не осмеливался хватать меня за шею и целовать. Вы – первый. И что, мне теперь гордиться этим, что ли?! Всё, больше не могу. Я не могу здесь находиться. – Я отказываюсь от стажировки в этом месте, – твердо произнес я. Пусть знает, что я не шучу. Кто вообще захочет работать с таким многоликим психом? За десять минут он сменил пять настроений. Если я останусь здесь до конца практики, у меня точно разовьется биполярка. Как говорится в пословице: «Мы не можем изменить других, но мы можем сменить других (людей)». *(Прим. пер.: Пафон иронично переиначивает тайскую поговорку). Пафон больше не будет терпеть! Судя по всему, этот президент из тех, кто не выносит, когда ему перечат. Я ему отказал – это точно его взбесит. Он наверняка вышвырнет меня отсюда пинком под зад. Я был в этом уверен! – Нет, – это короткое «нет» от этого верзилы заставило меня впасть в ступор. Эй, мы так не договаривались! – Я создал эту должность специально для вас. Так что вам придется нести ответственность за это место до самого конца. – Ах ты… да ты просто никчемный президент! Ты думаешь, я так сильно рвусь сюда на стажировку? Да, ты прав, я очень хотел попасть сюда, но я и подумать не мог, что глава компании окажется ТАКИМ человеком! И вообще, я пришел стажироваться обычным фотографом, а не снимать тебя голышом! Ой, умоляю, просто отстань от меня! И еще – в тот день я был пьян. Какое тебе дело до того, что натворил пьяный человек?! В конце концов, плотину прорвало. Я вскочил и выдал всё это на одном дыхании, не заботясь о том, успевает ли он переваривать мои слова. Мало того – я даже шагнул к нему, и теперь нас разделял только этот дурацкий стол. Я больше его не боялся. Тот Пафон, что робко вошел в кабинет полчаса назад, и этот Пафон – были двумя совершенно разными людьми. Закончив свою тираду, я стоял и тяжело дышал прямо перед лицом этого кхун президента. – Значит, ты всё-таки признал, что тем человеком, который меня поцеловал, был ты. Оп... я спалился. – А ты милашка. Что не так с твоим мозгом?! Алло! Я тебя только что костерил на чем свет стоит! Фокусируйся на оскорблениях, придурок! Ты должен разозлиться и выгнать меня из компании! В этот момент я был согласен, чтобы меня вышвырнули как собаку – я бы ушел с радостью. – Почему ты такой психопат, а?! – Если собираешься злиться и материться, сначала перестань так краснеть. Так и хочется поцеловать. – ... – Моё лицо красное, потому что мне дыхания не хватает, идиот! Ой, за что мне всё это?! – Чёртов преследователь... чтоб тебе пусто было! – Или мне нужно дождаться, пока ты снова напьешься, чтобы можно было тебя поцеловать? Судя по его тону, он настроен серьезно. А я, блин, даже возразить ничего не могу. Стою как дурак перед этим поехавшим полукровкой. И пока я молчал, он решил взять инициативу в свои руки. – Завтра не забудьте прийти на работу ровно к 8 часам. Место работы – мой кабинет. Можете воспользоваться лифтом для руководителей, я предупрежу персонал на ресепшене. Ах да, если опоздаете хотя бы на одну минуту – готовьтесь к наказанию, кхун Пафон. Сказав это, долговязый красавец поднялся, сгреб документы со стола и вышел из кабинета с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Бам! Звук закрывшейся двери привел меня в чувство. Я же еще даже согласия не давал! Этот президент просто прижал меня к стенке и всё решил за меня. Мало того – я должен работать прямо в его кабинете! У меня слов нет, чтобы его обматерить, мать его... **Снаружи кабинета** Патлом вышел из комнаты для собеседований в прекрасном настроении. Ему очень понравилось дразнить этого «малыша», на которого он положил глаз (и «забронировал» место в сердце) еще той ночью в баре. Сначала он планировал навести справки – как его зовут, где учится – но из-за должности президента времени на такие расследования не было. Кто же знал, что тот, кого он так хотел встретить, придет к нему сам? Да еще и в качестве стажера. Для этого мальчишки это, может, и «кармическое возмездие», но для Патлома – это судьба. Судьба, которую он определил сам. – Кхун Пат, вы уверены, что это хорошее решение? Взять стажера, даже не задав ему вопросов и не спросив мнения комиссии... Я боюсь, вашему отцу это не понравится, – тут же заговорила Пингджай, его секретарь, стоило боссу выйти. Настроение Патлома мгновенно испортилось. Стоило услышать неприятный вопрос, как раздражение стерло улыбку с его лица. – Кто здесь президент – я или мой отец? И вообще, я разве разрешал вам называть меня по имени? – он повернулся к секретарю. На самом деле он вообще не хотел брать её на работу – её навязал отец, якобы «в помощь», а на деле – чтобы шпионить за сыном. Хотя, шпионить за мной или метить на моё кресло? Думает, я не вижу её насквозь? – П-простите, кхун президент. – Впредь не делайте того, чего я не заказывал, и не задавайте вопросов, когда я не спрашиваю. Умные люди так не поступают. – Чертовски раздражает. Патлом холодно бросил это и ушел, кипя от негодования. Пингджай осталась одна. И как только босс скрылся, её образ «покорной секретарши» мгновенно испарился. – Хм, ну погоди. Наступит день, и это кресло президента, за которое ты так держишься, станет моим. – Она прошипела это сама себе, уверенная, что никто не слышит, и пошла к лифту. В это время за дверью... Пафон, собрав все свои бумажки, уже собирался выходить, но, не успев открыть дверь, услышал этот разговор. Точнее, это было похоже не на разговор, а на гневную тираду. «И стоят же прямо перед дверью, трут о чем-то! Как мне теперь выйти? Компания огромная, кабинет дорогущий, а выход – одна-единственная дверь!» Пафону ничего не оставалось, кроме как стоять и подслушивать. Он знал, что это нехорошо, но выйти и прервать их гневную перепалку было бы еще более неловко, разве нет? Стоя за дверью и вслушиваясь в каждое слово, я понял, что президент спорил с той самой красавицей-секретаршей, которая была в кабинете. – Значит, его зовут Патлом... А он, оказывается, тот еще остряк на язык, – прошептал я. Когда голоса затихли, я уже собрался было выйти, но в тот момент, когда моя рука коснулась дверной ручки, я снова замер. – Хм, ну погоди... Наступит день, и это кресло президента, за которое ты так держишься, станет моим! Я изо всех сил зажал себе рот ладонью, чтобы случайный возглас не вылетел наружу. Слегка приоткрыв дверь, я увидел, как человек, произнесший это, заходит в лифт. Мать твою... Так вот вы какая, госпожа секретарь? Это что же получается? Если в компании начнет происходить какая-то чертовщина, то с огромной вероятностью это будет дело рук Кхун Пингджай? И какого черта именно я должен был узнать такой секрет?! Что мне теперь делать? Пойти и рассказать всё этому придурку-президенту? Да кто поверит какому-то стажёру... Я мог бы просто забить. В конце концов, если эта компания обанкротится, меня это не касается. Но... где я тогда буду работать после выпуска? Я же метил только сюда! Ладно... хрен с вами. Буду я вашим ню-фотографом, раз такое дело!