Патлом, не будьте таким плохим!

Собственно, вот она – моя жизнь с тех пор, как я познакомился с президентом компании «Байян». Скажу сразу: даже если бы я копил благие заслуги (делал «бун») с самого рождения, это всё равно не помогло бы мне сбежать из этой компании. Точнее, от её президента. С тех пор как я «добровольно-принудительно» получил почетную должность личного ню-фотографа Его Высочества Президента, я могу заявить во всеуслышание: я дико устал. И нет, не от работы. Я устал каждый день сидеть и смотреть, как этот тип подписывает горы документов. Хоть убейте, не понимаю, почему он не может подписывать их в одиночку? Зачем здесь нужен я?!!! Каждый день я обязан сидеть тихо по его приказу. Ни слова, ни звука, ни вздоха. Я почти засыпаю на ходу, чувствуя себя какой-то «куклой на приборной панели автомобиля». И вот сегодня чаша моего терпения переполнилась. – Послушайте, вы! Вы же обещали мне стажировку! Где работа, которой я должен учиться? Где практика по фотографии?! – Прошло уже несколько дней, а я всё еще ни кадра не сделал. Я вообще закончу этот четвертый курс или как? – Я пока занят. Можешь подождать? Он даже головы не поднял, когда это говорил. – Я жду уже несколько дней! – Но месяц-то еще не прошел. – Эй! – я недовольно цокнул языком, собираясь проворчать остальное про себя. Но, видимо, мой рот решил, что мысли в голове – это слишком скучно, и моё возмущенное «Эй!» звонким эхом прилетело прямо в уши этого многоликого президента. – Меня зовут Патлом. Не «Эй». Можешь звать меня Пат, Пи'Пат. Но лучше всего – Хиа Пат. – Я не спрашивал, как вас зовут. Я спрашивал про стажировку. – Сначала назови меня по имени. – Зачем? Мы что, так близки? – Или мне нужно тебя поцеловать? – на этот раз Патлом оторвался от бумаг и встретился взглядом со «спорщиком», который сидел на диване с недовольно надутой мордашкой. Ладно, черт с тобой. Назову его так, лишь бы это закончилось и мы не возвращались к теме поцелуев. Мать твою, и дёрнул же меня чёрт тогда в баре лезть к нему со своими губами, не разобравшись, кто передо мной. – Кхун Пат... – ... – Тишина в ответ. – Пи'Пат... – ... – Всё еще игнор. – Кхун Патлом! Сколько бы я ни звал его по-разному, хозяин имени не откликался. Я мысленно вздохнул раз сто, прежде чем наконец сдаться и произнести то, что он так хотел услышать. – Хиа Пат... – Да, малыш? – отозвался он и послал мне такую ослепительную улыбку, что аж зубы заломило. Эта приторно-сладкая улыбка совершенно не вязалась с его мужественным лицом. Она была настолько сахарной, что у меня мурашки по коже пробежали. Ну что за человек! Сказал же – можно «Пат», можно «Пи'Пат», но в итоге всё равно вымогал это «Хиа». Зачем тогда вообще давал выбор? Будет ли хоть один день, когда мне не придется возвращаться в общагу и глушить парацетамол горстями? Я точно свихнусь. – И когда Хиа Пат даст мне нормально стажироваться? – Раз уж ты так просишь, хочешь начать прямо сейчас? Я как раз закончил с документами. – Да! – Я был вне себя от радости. Наконец-то практика, о которой я мечтал! Счастливый донельзя, я тут же схватил кофр с камерой, который таскал с собой с первого дня стажировки. Я бережно открыл его, аккуратно достал камеру и начал настраивать объектив и свет, готовясь к идеальному кадру. **** Пока Пафон в одиночку радовался предстоящей работе, Патлом, наблюдая за ним, не мог не почувствовать некое умиление. Каким бы спокойным ни старался казаться парень, его глаза буквально искрились от счастья из-за того, что ему наконец-то дали дело. Уголки губ президента, которого обычно трудно заставить улыбнуться, невольно поползли вверх. Это вышло так легко, что Патлом сам удивился себе. Но, похоже, кое-кто забыл, что стажируется он именно на ню-фотографа. А это значит, что перед ним должно быть обнаженное тело. И этим телом не может быть никто другой, кроме президента компании – меня. Я отложил документы, поднялся и медленно направился к нонгу, который увлеченно проверял камеру на диване. На каждом шагу мои руки методично расправлялись с одеждой: сначала я снял галстук, затем принялся за пуговицы белой рубашки. Одна за другой – от манжет к воротнику, и плавно вниз. В тот момент, когда последняя пуговица была расстегнута, я остановился прямо перед парнем. Пафон, поглощенный своей техникой, даже не заметил, как его «модель» подошла вплотную. Одной рукой он настраивал объектив, а другой потянулся за своей бутылкой с водой. Как раз в тот миг, когда он сделал глоток и вода потекла по его горлу, его взгляд поднялся... и уперся в президента, стоящего перед ним с абсолютно голым торсом. – Начнем съемку? – спросил я. **** Пффф-фф! Это был не ответ. Это был фонтан воды, который Пафон выпустил изо рта. Под давлением вода мгновенно сменила место жительства: из маленького рта она переместилась прямиком на мой крепкий пресс. – П-простите! – осознав, что натворил, парень тут же начал неистово кланяться и извиняться. Мать твою! Да что я творю?! Веду себя так, будто никогда пресса не видел. У меня у самого он есть, ну, может, чуть поменьше... Тьфу ты, какой позор, позорище! Пафон ждал вспышки гнева, ведь Патлом подозрительно замолчал. Но когда он робко поднял голову, то увидел, что «облитый» президент вовсе не злится. Он стоял и тихонько посмеивался. Что за чертовщина?.. – Вы такой очаровательный, кхун Пафон. – ... – Чего-о?! – Снимаем? Я думаю, сейчас – идеальный момент. Снимайте прямо там, где вы меня намочили. – Э-э... кхун Пат, может, сначала вытретесь? – спросил я, всё еще сидя на диване. Я заволновался, как бы он не приболел. Воды вылетело не так уж много, но она попала прямо на кожу. А кондиционер в кабинете шпарит так, будто мы на Северном полюсе. Но ответа не последовало. Вместо этого президент вдруг насупился и посмотрел на меня с явным недовольством. Опять я что-то не то сделал? Ах да... Снова неправильное обращение. – Хиа Пат не хочет сначала вытереться? – А ты знаешь, когда человеческое тело выглядит наиболее эротично? – высокий мужчина присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Пафоном. Он медленно приблизил своё лицо к лицу парня, заглядывая ему прямо в глаза. – Н-не знаю, – от этого взгляда и такой близости у меня перехватило дыхание. Нет, он мне не нравится! Но когда красавец оказывается в такой опасной близости, это же нормально – чувствовать себя странно, разве нет? – Когда оно мокрое... – прошептал он. – ... – Когда тело, в одежде оно или без, соприкасается с водой, оно выглядит гораздо эротичнее. Вы так не считаете, кхун Пафон? Услышав это, Пафон окончательно лишился дара речи. Он сидел, скованный напряжением, так сильно сжав кулаки, что костяшки пальцев побелели. Губы были плотно сомкнуты, словно он боялся выпустить лишний звук. Глаза испуганно бегали из стороны в сторону, пока он не сделал глубокий вдох, пытаясь подавить бушующие внутри эмоции. Окей, Па, вдыхай глубже. Это твой босс, помни об этом. Ни о чем не думай. Вообще ни о чем! Даже если очень хочется заехать ему кулаком по лицу – сдержись! Осади назад! Мать твою, что он вообще несет? Он за кого меня принимает – за легкомысленного дурачка? Я в недоумении. Зачем он подкатывает? Я же не десерт, чтобы меня так «поливать» сладкими речами. Даже если и подкатывает – мне не нравится. Что это за человек такой, который меняет настроение быстрее, чем хамелеон – цвет? Нечего тут блистать своим обаянием! Пусть рожа у него и смазливая, но характер – дрянь. Не зачет. У него из плюсов только лицо, всё остальное – в глубоком минусе. А чем вежливее он говорит, тем больше этот минус. Где искренность? Не вижу. О-о-о-ой! Что за день? То он молчит сутками, то как откроет рот – несет черт знает что. Голова раскалывается. Когда уже эта стажировка кончится? Хочу, чтобы карма и долги перед этим президентом уже наконец обнулились. На самом деле Пафон очень хотел высказать всё, что сейчас пронеслось в голове, прямо в лицо этому типу. Но была одна малюсенькая проблема: человек перед ним – единственный, кто должен подписать приказ о завершении его практики. Так что сейчас оставался только один путь. Делать то, чего хочет этот «глубокоуважаемый» президент. – Тогда, Хиа Пат, встаньте, пожалуйста, и отойдите немного назад. Мне неудобно снимать. Великан послушно переместился так, как того требовал фотограф. – Это первая пробная съемка, так что не нужно ничего особенного. Считайте, что я просто тестирую камеру на реальном человеке. «Могу я считать, что тестирую камеру на хамелеоне? Перепады настроения у них один в один», – подумал я. – Но когда закончите, я хочу посмотреть снимки, чтобы оценить эффективность вашей стажировки, кхун Пафон. Я внесу результаты в оценочный лист за первую неделю. Как я и сказал, это только первая неделя, так что ничего сверхъестественного не требую, – закончив фразу, Патлом ослепительно улыбнулся, изображая доброту и дружелюбие. Да в каком месте ты «ничего особенного не требуешь»?! Можно мне его уже обматерить, а, святые угодники?!