Часть 27. Волки в овечьих шкурах
18 февраля 2026 г., 03:10
Семейное поместье Хванов на окраине Сеула было воплощением старых денег: высокие каменные стены, вековые сосны и тяжелая атмосфера традиций, которые душили любого, кто не вписывался в их идеальную картину мира.
Феликс сидел на пассажирском сиденье своего Porsche, наблюдая, как открываются массивные кованые ворота. На нем был черный бархатный пиджак с глубоким вырезом и массивное колье из белого золота. Никакой скромности. Если его пригласили в логово волков, он придет туда как их новый вожак.
— Мой дядя, Хван Сокджин, будет провоцировать тебя, — Хёнджин сжал руку Феликса перед тем, как выйти из машины. — Он не признает омег в бизнесе, а тебя он считает личным оскорблением нашей фамилии.
— Пусть попробует, — Феликс поправил очки и холодно улыбнулся. — Я съел «Goldman» на завтрак. Думаю, твой дядя пойдет на десерт.
Интрига: Ужин с привкусом яда
В обеденном зале пахло ладаном и старым деревом. За длинным столом сидели ключевые члены семьи Хван. В центре — Сокджин, седой альфа с глазами, похожими на два куска льда.
— Хёнджин, ты опоздал, — сухо произнес Сокджин, даже не взглянув на Феликса. — Видимо, твои новые «приоритеты» мешают тебе соблюдать семейный этикет.
— Мои приоритеты приносят компании миллиарды, дядя, — Хёнджин отодвинул стул для Феликса. — Позвольте представить вам моего жениха и соучредителя «Химеры» — Ли Феликса.
За столом повисла тяжелая тишина. Феликс сел, расправив плечи, и встретил взгляд Сокджина с абсолютным спокойствием.
— Смелое заявление, — Сокджин наконец посмотрел на омегу. — Но кольцо на пальце не делает тебя частью этой семьи. Мы не позволим «H&M» превратиться в игровую площадку для амбициозного омеги. Завтра на совете директоров мы заблокируем ваше слияние.
Феликс медленно взял нож для масла, рассматривая свое отражение в лезвии.
— Господин Хван, я ценю вашу заботу о «традициях». Но пока вы протирали кресла в этом доме, я скупил 12% акций ваших миноритариев через подставные фонды Джисона. Прибавьте к этому пакет Хёнджина и долю Дюрана.
Он поднял глаза на старика, и его голос стал похож на ледяной шелк.
— Завтра на совете не вы будете блокировать нас. Это мы будем ставить вопрос о вашей профпригодности. Либо вы поддерживаете нашу помолвку и слияние, либо вы уходите на пенсию с позором. Выбор за вами.
Сокджин покраснел от ярости, его руки задрожали.
— Как ты смеешь... в моем доме?!
— Это больше не ваш дом, дядя, — вставил Хёнджин, и в его голосе прозвучала та же сталь, что и у Феликса. — Это мир, который мы с Феликсом построили заново.
Они покинули поместье раньше, чем подали горячее. Как только они оказались в машине, Феликс сорвал с себя галстук, тяжело дыша. Напряжение этого раунда было запредельным.
— Ты действительно скупил их акции? — Хёнджин посмотрел на него с восторгом.
— Джисон закончил транзакции за десять минут до нашего приезда, — Феликс откинулся на сиденье. — Я не хожу на ужины без козыря в рукаве.
Хёнджин не выдержал. Он резко затормозил на обочине лесной дороги, ведущей от поместья. Тишина леса мгновенно окутала машину.
Страсть: Кровь и бархат
— Ты сводишь меня с ума, — прорычал Хёнджин, перелезая на пассажирское сиденье и буквально вминая Феликса в кожу кресла. — То, как ты поставил его на место... я хотел взять тебя прямо на том обеденном столе.
— Так чего ты ждешь? — выдохнул Феликс, его пальцы впились в плечи Хёнджина.
Страсть в этот раз была пропитана горечью их борьбы и триумфом победы над старым миром. Хёнджин не сдерживался. Он сорвал бархатный пиджак с Феликса, оставляя его в одной шелковой рубашке, которая мгновенно стала влажной от их общего жара.
Запах горького шоколада и дикой вишни заполнил салон машины, смешиваясь с ароматом кожи и дорогих духов. Хёнджин целовал его так, словно хотел оставить клеймо на каждой клетке его тела. Феликс выгибался, его стоны тонули в шуме ветра за окном.
— Ты мой... — шептал Хёнджин, впиваясь зубами в плечо Феликса, оставляя яркую метку. — Мой соучастник, мой муж, мой бог.
— А ты — моя империя, — ответил Феликс, обхватывая альфу ногами и толкаясь навстречу, отдаваясь этой дикой, первобытной потребности быть единым целым.
В тесноте машины их движения были рваными, жадными. Это была клятва, подписанная потом и стонами на задворках родового гнезда, которое они только что разрушили.
Когда они вернулись в лофт под утро, их ждал Джисон, спящий прямо на диване с ноутбуком на животе. Минхо сидел рядом, перебирая досье на оставшихся директоров.
— Справились? — не поднимая головы, спросил Минхо.
— Семья Хван больше не проблема, — Хёнджин помог Феликсу снять пальто. — Завтра мы объявляем дату свадьбы.
Джисон подпрыгнул, роняя ноутбук.
— Да! Я уже забронировал лучший зал в Токио для афтепати! Минхо, готовь свой лучший костюм, нам придется выглядеть солидно.
Феликс посмотрел на свою команду. Впереди было еще много битв, но сейчас, глядя в глаза Хёнджина, он знал: они — единственная истина в этом мире лжи.
