Чужая

— Нам нужна лошадь! — неожиданно гаркнула Ева. — Что? — отозвался Сегерим. — И телега, – глаза Евы загорелись лихорадочным блеском. — Что? – опешила Анешка. — Лошадь и телега. Телега и лошадь, — повторила Ева, словно закрепляя мысль. —Погрузим в телегу Мориль и Седрика и доставим их до барки. Она почти ликовала, словно уже видела, как план срабатывает. — Да ты совершенно безумная, — со вздохом сказала Анешка. — Но я не умею управлять ни телегой, ни лошадью… — вслух сокрушалась Ева. — Нужно просто держать поводья и… тащить? — спросила она неизвестно у кого. — Я знаю, где раздобыть лошадь и телегу. И умею управляться с ними, — спокойно сказал Сегерим. — Хорошо. Хорошо… – бормотала Ева, почти не слыша себя. – Я отправлюсь на поиски Бертольда и узнаю, удалось ли ему предупредить нелюдей. Встретимся у барки. Прошу, будь аккуратнее с Седриком. — Ишь ты, аккуратнее, — бросила Анешка с издёвкой. — Какая заботливая. А ты его спросила, хочет ли он покинуть это место? Его лес? Кто будет лечить Седрика на барке, если станет хуже? Ты об этом подумала? Нет. Ева не подумала. Дальше плана доставить всех на барку её мысли не заходили. А времени на размышления уже не было. А действительно… Она сейчас решает за других. Да, из лучших побуждений. Но имеет ли она на это право?» Обдумывать это было некогда. — Всё будет хорошо, — сухо сказала девушка. — Сегерим, встретимся у барки. Времени мало. Да… где здесь булочная? Анешка махнула рукой и отвернулась. Сегерим подробно объяснил, как найти нужное место, затем принялся собираться. На поиски дома Бертольда ушло некоторое время. Краснолюд осторожно приоткрыл дверь и сразу оживился, увидев Еву. — Милсдарыня! Вы! — Я. Можно просто Ева. — Бертольд. Барка вот-вот отплывает в Верген. Он станет городом нового порядка, там люди и нелюди будут жить бок о бок. Кто готов плыть — направляйтесь к причалу. — Понял, милсдарыня Ева, – тревожно ответил краснолюд. «Почти. Почти получилось. Осталось совсем немного. Но, что будет, когда Иорвет обнаружит на своей барке оседлых нелюдей?» Мысль эта черной тенью прошла по сознанию, сжала грудь. К горлу подступило волнение. «Но не выбросит же он их за борт», — упрямо твердило что-то внутри, цепляясь за надежду, как за последнюю щепку. «Выбросит. Он может. И сделает это без колебаний. Как бы то ни было, отступать поздно. Дело нужно довести до конца. А дальше — будь что будет» Ева глубоко выдохнула, прогоняя лишние мысли прочь, и зашагала к причалу, навстречу шуму воды. Запах становившийся отчётливее с каждым шагом, подтверждал, что идёт она в правильном направлении. Постепенно и воздух стал влажнее, с берега потянуло сыростью и речной тиной. Она увидела повозки издалека. Две, впритык друг к другу, словно нарочно поставленные поперек дороги. Баррикада. Здесь должны быть стражники. Никого не было. «Хорошо. Значит, бой уже начался» Девушка остановилась, прислушалась. Ни криков, ни лязга стали, ни топота. Только далекий, глухой гул голосов, размытый расстоянием, будто сама река перешептывалась с берегом. Подойдя ближе, Ева неожиданно улыбнулась. За углом ветхой лачужки, укрытая от чужих глаз, стояла лошадь с телегой, фыркая и переступая копытами. А рядом Сегерим. Сосредоточенный, собранный, уже готовый к дороге. — Пришел, — радостно сказала себе Ева. И, не раздумывая, сорвалась с места, бросившись к нему. — Я рада, что ты здесь, — воодушевленно выпалила она. Эльф тяжело вздохнул, отпуская последние сомнения. Решение далось ему непросто — неизвестность пугала, но оставить Мориль в этом забытом богом месте было худшим из зол. — Надо проверить, захватил ли барку Иорвет и свободен ли путь. — Иорвет? — Сегерим нахмурился, резко подняв на неё взгляд. — Ты не говорила, что Иорвет тоже поплывет. — А что бы это изменило? — бросила Ева, не отводя глаз. Сегерим стиснул зубы. Несколько секунд он будто боролся с собой, потом коротко кивнул. — Я проверю путь. Ты присмотри за ними, — он указал в сторону телеги и уже развернулся, когда девушка успела заметить, как напряженно сжаты его кулаки. Седрик лежал неподвижно, укрытый тёплым одеялом. Лоб блестел от мелких капелек пота, дыхание было поверхностным. Лицо эльфа оставалось пугающе бледным, почти прозрачным. Ева осторожно погладила его по волосам, будто боялась спугнуть едва тлеющую жизнь. — Держись… Мы справимся. Справимся, — повторяла она, как мантру, цепляясь за эти слова, как за единственное, что ещё удерживало её от паники. Мориль сидела рядом, одетая всё в ту же одежду. Взгляд стеклянный, устремлённый в одну точку. Ева взяла её ладонь в свою. Мориль не отреагировала. Ни вздоха, ни взгляда. Она была где-то далеко за пределами этого мира, там где можно было укрыться от чудовищных воспоминаний. За спиной девушки раздался приглушённый шум. Кто-то очень старался не привлекать внимание, но не вполне справлялся с задачей. Ева резко обернулась. К ней навстречу, тревожной, сбившейся кучкой, шли нелюди: эльфы, краснолюды и даже низушки. Уставшие, настороженные, с мешками и свёртками в руках. Их было немного. Но Ева поймала себя на том, что улыбается. Даже этому она была рада. Девушка помахала им рукой и указала спрятаться за углом. Первым шел краснолюд Бертольд — тот самый, которого спас ведьмак во время погрома. Он действовал быстро и уверенно. За считанные мгновения мужчина расставил всех по местам, и беглецы, почти не издавая шума, заняли укрытия, растворяясь в тенях окрестных домов. Волнение подкатывало к груди и застревало в горле, не давая дышать полной грудью. Ева то и дело подбегала к повозкам-баррикадам и осторожно выглядывала из-за них, всматриваясь в сторону причала. Сегерима не было видно. С каждой минутой тревога усиливалась, от чего Ева начала суетиться, пытаясь хоть чем-то занять руки и голову. Она в который раз поправила одеяло на Седрике, будто от этого ему могло стать легче. Переложила какие-то связки, лежавшие в телеге, грубые, наспех собранные. Видимо, Сегерим успел захватить их и бросил в торопях, не думая о порядке. Каждое её движение было лишь способом отогнать страх, выиграть ещё несколько относительно спокойных мгновений. — Можно идти, — раздался за спиной голос эльфа. Ева вздрогнула, резко мотнула головой, стряхивая с себя последние сомнения. — Вперед. Я помогу Мориль, а ты возьми на себя Седрика, — тихо сказала она. Эльф кивнул. К ним осторожно подошёл Бертольд. — Сегерим, и ты здесь, — почесывая бороду, произнёс он, стараясь не выдать волнения. — Тоже отплываешь? — Да, — коротко ответил Сегерим. — Нужно убрать повозки с пути. Пошли. Бертольд обернулся и замахал кому-то руками. От общей массы беглецов отделились три крепких молодых краснолюда и быстро направились к нему. Спустя несколько минут путь был свободен. Ева пошла впереди. Следом эльф вел лошадь за поводья, осторожно озираясь по сторонам, а за ним, гуськом, тянулись беженцы — сгорбленные, торопливые, будто тени. Когда они приблизились к причалу, Ева заметила, что справа по берегу ещё продолжался бой. Несколько скоя’таэлей схлестнулись со стражниками, клинки вспыхивали, крики тонули в плеске воды. Она бросила быстрый взгляд на барку, и в этот миг что-то с глухим всплеском рухнуло в реку. Стражник. Мертвый. Следом ещё один. Эльфы методично избавлялись от тех, у кого отбили судно. — Быстрее! На барку, — хрипло выкрикнула Ева. Беглецы засеменили вперёд. Сегерим заговорил быстро и тихо на Старшей Речи, помогая Мориль спуститься. Его голос был спокойным, немного убаюкивающим, будто он не слышал ни звона стали, ни криков. Ева схватила одной рукой связки с вещами, другой — аккуратно придерживая эльфийку, быстрым шагом направилась к барке. Осторожным, выверенным движением, Сегерим подхватил раненного друга вместе с одеялом и пошёл следом. Расстояние было небольшим, но с такой ношей каждый шаг давался тяжело. Плечи эльфа налились свинцом, дыхание сбилось. Что-то просвистело рядом. Стрела. Сегерим напрягся и, стиснув зубы, заставил себя идти быстрее. Один из охранников, только что одержавший верх в схватке со скоя’таэлями, рванул к барке. Он оказался неожиданно быстрым. В считанные мгновения поднятый меч уже был готов обрушиться на эльфа, несущего на руках друга. Стрела с пёстрым оперением прилетела аккурат в лоб прыткому охраннику, не дав разрушить надежду. Иорвет опустил лук и нахмурился.