Чужая

Что-то шершавое коснулось её щеки. Потом снова. И снова. Щекотно. Ева сонно протянула руку. — Пеельмеень… ну дай поспать… — пробормотала девушка, машинально запуская пальцы в тёплую шёрстку. Захотелось мягко оттолкнуть любимого усатика, или хотя бы отвернуться от настырной мордочки и доспать, всё что ей полагалось по праву. Она даже завозилась, проворачиваясь на бок и… проснулась. В трюме кто-то кричал. Женский голос. — Отлично… покой нам только снится, — потирая сонные глаза, проворчала Ева. Девушка поднялась из своей импровизированной берлоги, расправляя затекшие конечности, не до конца понимая, что хуже: этот крик или то, что сон с котом оказался лишь сном. Ева поплелась вниз, в поисках ответа: кто виноват и что случилось. Ответ нашёлся сразу — Мориль рожала. Эльфийка лежала, вцепившись в грязный матрас, стиснув зубы, хрипло ловя воздух между схватками. Сегерим метался рядом: то подбегал, то отскакивал, то снова возвращался, не зная, куда деть руки. Он бессвязно что-то говорил, слишком быстро, затем замолкал, смотря на Мориль расширенными глазами, и снова суетился. — Воды… нет… тряпки… где тряпки? — задыхаясь, он лез в узлы, торопливо вытягивая простыни. Ева остановилась у входа, собирая картину целиком. Всё происходило слишком быстро и слишком по-настоящему. — Пожалуйста, помоги, — обратился к ней эльф. — Кто, я?! — гаркнула Ева и отступила назад. — Но я никогда этого не делала, — быстро затараторила она, сбиваясь. — У меня нет детей. Только кот… Я даже ребёнка ни разу не держала на руках. Сегерим заметно поник. Он отвернулся и продолжил возиться с простынями, слишком усердно, словно это могло отвлечь его от происходящего. Еве стало нестерпимо стыдно. — Подожди… подожди. Мы что-нибудь придумаем. И вдруг её осенило. — Точно! Медички! — заорала она и выскочила из камеры. По судну девушка носилась, как маленький ураган: появлялась то здесь, то там, задевая всех, бурча себе под нос. Люди и нелюди шарахались, оборачивались, но Ева уже мчалась дальше. Наконец одна из медичек нашлась. Эльфийка нежно ворковала с бойцом Иорвета, кокетливо теребя прядь волос. Сцена была почти мирной, пока в неё, как голодный накер, не влетела Ева, схватив эльфийку за руку: — Пойдем. Там рожают. Помоги. Медичка медленно повернула голову. Ее прекрасное лицо исказила гримаса. — Да ты что, с ума сошла, dh’oine? Не трогай меня. — Прошу… она тоже эльфийка. Пойдем. Травница с отвращением высвободила свою руку от Евы, словно стряхивая назойливое насекомое. Несколько секунд она молчала, разглядывая ее, затем резко развернувшись, молча пошла в трюм. Ева поспешила за ней. — Принеси воды, – сухо скомандовала лекарка, не оборачиваясь. Рядом с одной из бочек стояло тяжёлое деревянное ведро, потемневшее от сырости и времени. Ева дернула его за ручку, зачерпнула воду, часть выплеснулась через край. — Полная антисанитария… – мелькнуло в голове девушки. Времени на раздумья не было. Она пошла быстро, почти бегом, волоча тяжёлое ведро. Над Мориль уже колдовали обе медички. Сегерим тихо сидел у изголовья, не вмешиваясь, нежно гладя любимую по голове и шепча что-то едва слышно. Девушка остро ощутила себя чужой в этом тесном, напряжённом пространстве, но уйти не могла. Оглядевшись, в поисках места, она опустилась у изголовья Седрика. Тихо села и наклонилась к нему, прислушиваясь к ровному дыханию сквозь стоны Мориль и короткие приказы эльфиек. Еве почудилось, что дыхание Седрика стало ровнее. Эликсир подействовал или это ей лишь кажется? — Ещё воды! — скомандовала одна из медичек. — А это вылей! — резким движением ногой она подвинула ведро к проходу. Окрашенная в красный жидкость, полилась за борт, и вот уже девушка снова тащила воду в камеру. Родовой процесс был в разгаре. Мориль дышала чаще, стонала громче. — Я вижу головку, — спокойно сказала медичка. «Хорошо, что я не вижу», — подумала Ева, подставляя ведро поближе к матрасу и стараясь не смотреть. Вдруг чья-то рука резко потянула её назад. — Ты. Идёшь со мной, — властно произнёс до боли знакомый голос. Иорвет нисколько не церемонясь, грубовато подтолкнул её вперёд. Девушка чуть споткнулась, но удержалась. Они вышли на палубу. Над горизонтом просыпался рассвет. Тонкая полоска светлого неба постепенно разливалась розово-золотым сиянием, отражаясь в спокойной реке. Ранние лучи мягко касались поверхности барки, обещая теплый день. Ева невольно задержала взгляд, зачарованная этим мгновением. Новый день… в ИХ мире, одновременно знакомом и чужом. — Сядь, — приказал Иорвет, указывая на грудой сложенные у кормы ящики. Ева опустилась на один из них, сердце бешено колотилось. Эльф ловким движением подвинул ящик для себя и присел напротив. Так близко, что Ева невольно стала ерзать на месте, стараясь найти безопасное пространство. — Прекрати вертеться, — равнодушно сказал Лис, доставая трубку. Его взгляд был пристально внимателен. Эльф знал: любое, даже непроизвольное движение несет информацию. Он принялся медленно набивать трубку табаком, не сводя с девушки глаза. Ева тоже украдкой разглядывала Лиса, особенное внимание уделяя ушам. Острые, тонкие кончики слегка розовели в утреннем свете, и эта маленькая деталь, которую легко не заметить, делала эльфа таким живым и даже уязвимым. В груди разлилась тихая нежность и странная, безымянная тоска по чему-то невыносимо родному, но недосягаемому. Утонув в своих ощущениях, девушка слишком поздно поняла, что засмотрелась. Иорвет едва заметно изменил позу. Его единственный глаз скользнул по ее лицу. Спокойно, безо всякого выражения. Считывать эмоции девчонки для матёрого партизана не составляло особого труда, он понял больше, чем ей хотелось, и сразу же отложил это понимание как нечто неуместное. — Рассказывай. Всё, — эльф не звучал угрожающе, или грубо, но Ева прекрасно знала, что это только видимость. Она выдохнула и неожиданно, слишком спокойно, начала: — Как я уже говорила, я не из этого мира и попала сюда случайно. Был вечер… — Дальше, — перебил Иорвет, затягиваясь трубкой. — А откуда начинать? Когда мы встретились? Он молчал, смотря на нее нечитаемым взглядом. — Мм. Хорошо. Мы встретились в лесу. Я рассказала про Лето. Я хотела спасти эльфов, они сейчас здесь: Сегерим, Седрик, Мориль и те, что из фактории. Поэтому я сбежала от вас. Это был единственный шанс им помочь. А потом… — Зачем тебе этот пьячнчуга Седрик? — его губы презрительно изогнулись. Ева чуть не задохнулась от негодования: — Он не пьячнчуга! Он знающий. Он видит всякое. И прошлое, и будущее, и смерти. Как такое выдержать на трезвую… — тихо добавила она. — Aen Saevherne… — еле выговорила девушка. — Он Aen Saevherne. Иорвет только прищурил глаз. — А остальные? Какого черта ты притащила нелюдей из фактории? Она нервно забегала пальцами по джинсам: — Я же говорила, ваша история в моем мире как сказка, с определенными исходами. Мне казалось, их смерти несправедливы — это слишком жестоко. И раз уж я попала сюда, то хотела всё исправить. — Возомнила себя богом? — фыркнул Иорвет. «Поговори об этом с Анешкой», — подумала Ева, и сказала: — Дальше Верген. Хенсельт убьет жреца, проклятие поднимет мертвецов. Мы этого не предотвратим, для этого надо прибыть в Верген раньше, чем мы это сделаем. — Саскию отравят. Иорвет дернулся вперед: — Что ты несешь? — он стал похож на хищного зверя. Девушка тяжело сглотнула: — Но это легко предотвратить. Потом битва с Хенсельтом, Верген выстоит. Потом ЛокМуине… Ева распалилась и начала в деталях рассказывать дальнейший сюжет. Иорвет слушал, позабыв о своей трубке, и только изредка сжимал рукоять клинка. — Вот и всё, — выдохнула она, закончив свой рассказ. — На этом ваша история заканчивалась, и что будет дальше, я не знаю. Но знаю, что будет у Геральта… Она вдруг резко подскочила: — Давай позовем его, я расскажу… Иорвет не дал ей договорить: — Сядь, — и быстрым жестом вернул ее на прежнее место. Он медленно поднялся, бросил короткий взгляд в сторону и негромко свистнул. Из тени у борта вышел эльф. Высокий, жилистый, с узким лицом и тяжелым взглядом. — Лаэр, — сказал Иорвет. Эльф остановился в шаге от него и кивнул. — С этого момента она под твоим присмотром. Если попытается бежать, — продолжил он тем же ровным тоном, — убей сразу. Не думай. Не сомневайся. Не веди ко мне. Отвечаешь своей головой. — А ты, — обратился он к Еве, — если не будешь глупить, доживешь до Лок Муинне. А там посмотрим, — бросил он на ходу, уже отворачиваясь. Еве казалось, что она больше ничего не чувствует. Даже страх будто растворился, оставив только холодную пустоту. — Я иду проверить Мориль… — еле слышно обратилась она к своему новоиспеченному надзирателю и медленно пошла вниз. Лаэр тенью последовал за ней. В камере царила почти идиллия. Мориль, изможденная и бледная, спала. Сегерим сидел неподвижно, с закрытыми глазами, осторожно держа в руках мирно сопевшего младенца, опасаясь нарушить эту хрупкую гармонию. Ева присела у ведра и, не задумавшись о чистоте воды, плеснула ее на лицо. Прохлада мгновенно освежила. Она перевела взгляд на Седрика. Его грудь едва заметно поднималась. Девушка осторожно поправила одеяло и вдруг заметила легкую дрожь в его теле, пальцы непроизвольно сжались, веки дернулись. Не смея пошевелиться, Ева замерла. Постепенно движения стали глубже, как будто тело Седрика сопротивлялось чему-то внутри себя. Его лицо на мгновение исказилось, легкий стон сорвался с губ. В соседней камере Киаран также начал биться: легкая дрожь, затем внезапное судорожное движение, и лицо исказилось от боли. Девушка схватилась за края матраса, ощущая одновременно ужас и надежду. Эликсир действовал, и никто не знал, чем закончится этот бой со смертью.