Чужая

В трюме Еву ждало чудо. Седрик пришёл в себя. Он был всё ещё слаб, но жив. ЖИВ! Сегерим тихо что-то говорил ему, осторожно подбирая слова, проверяя, насколько Седрик способен понимать, и не спеша давал возможность ответить. Ева присела рядом, боясь обмануться, обрадоваться раньше времени. Седрик с трудом поднял голову, встретил её взгляд и прошептал: — Я видел твой мир, luned, пока спал… Всё… так странно… и… непривычно… Голос эльфа дрожал, но в нём звучала удивительная ясность. Ева не смогла удержаться и склонилась ближе, коснувшись рукой его плеча. — Я вернусь домой? Что ты видел? — почти не дыша спросила она. Седрик медленно моргнул, пытаясь собрать всё увиденное в один образ. — Дом там, где твоё сердце, luned, — прошептал он, закрывая глаза. — В твоем мире время течет иначе, не как здесь. Он тихо закашлял, и лицо его исказилось от боли. — Иначе это как, Седрик? — Ева не заметила, что сильнее вцепилась в его плечо. — Как это иначе? — торопливо повторила она. — Ему нужен сейчас покой, — аккуратно вставил Сегерим. — Ты спросишь его потом, когда он окрепнет. — Да, конечно, — севшим голосом сказала Ева. Она поднялась медленно, боясь расплескать тёплое чувство зародившейся внутри надежды. Трюм вдруг показался тесным и нестерпимо душным. Кивнув Сегериму, снова вышла наверх. Солнце уже вовсю пекло, разливаясь по палубе мягким, тёплым светом. Ева подставила лицо лучам, которые ласково скользили по коже. Её теперь неизменный спутник Лаэр, лениво размялся и принялся приводить в порядок свою трубку. «Как же ему, наверное, тошно от меня, бедолаге», — подумала она, рассматривая его красивое лицо. Ева смотрела на его расслабленную позу, неспешные движения и пыталась осознать, как белки умудряются быть столь грациозными и настолько же опасными. Словно нарочно, желая подчеркнуть контраст между изящной внешностью и тем, чем славятся скоя’таэли, Лаэр снял свой эльфийский чепчик, и чёрные, как смоль, кудри рассыпались у лица. В солнечном свете они блестели мягкими завитками, смягчая точённость его черт. Девушка не могла оторвать взгляда; в этом простом движении было что-то удивительно нежное, уязвимое. Она вдруг увидела, каким эльф мог быть в мирной жизни, где не надо прятаться по лесам, бороться за каждый новый день. — Que? — нахмурясь, спросил он, заметив, как девушка разглядывает его. Ева только замотала головой и отвернулась. — Принимаете солнечные ванны? — неожиданно раздалось за спиной. Ева обернулась. Геральт стоял чуть поодаль, прищурившись от света. — Я хотела поговорить с тобой. — О чём? — он уже догадывался. — Надеюсь, не о твоих пророчествах? Она выдохнула. — Да. Именно о них. Трисс, скорее всего, уже нет в Вергене. Она будет по другую сторону Мглы. А потом в Лок Муинне. Геральт устало провёл рукой по лицу. — Ты опять хочешь вмешаться и всё исправить? — Да, — честно ответила она. — Но всё зависит от времени. Мы попросту не успеваем. Но можно… Он перебил её: — Пока неизвестно, чем закончится то, что ты уже изменила. Ева шагнула ближе. — Но ты же поверил мне однажды. Мы спасли Мориль. Она жива. Ты послушал, и мы пошли к Лоредо. Почему не хочешь поверить сейчас? Ведьмак помолчал, глядя на линию горизонта. — Дело не в вере. Каждое твоё «знаю» меняет больше, чем ты думаешь. За спасение одних может заплатить кто-то другой. И я не собираюсь вслепую метаться по твоим видениям, не понимая, во что это выльется. Если Трисс окажется в Лок Муинне, я найду её. Но не потому, что так сказала ты. А потому что это мой выбор. Ева опустила взгляд. — Когда мы прибудем в Верген, Хенсельт спровоцирует проклятие. И если ты увидишь это своими глазами, то лучшим выбором будет сразу отправиться за Трисс. — А если ты ошибёшься? Если события уже пошли иначе? — Я-я не знаю… — На этом закончим. Не хочу больше знать никаких предсказаний и пророчеств, — сказал он твёрдо. — Перестань лезть в чужие жизни. Если кому и нужны твои сведения, пусть это будет Иорвет. Ведьмак коротко кивнул и направился к корме. Чувство вины и тревоги заполнили грудь. Она знала, что права. Почти была уверена. И всё же каждый разговор с ним заставлял сомневаться. Какое же это проклятие — знать события наперёд. От минутного спокойствия не осталось и следа. В придачу, слишком большая порция «утешительного» эля дала о себе знать, совсем не вовремя. — Где у вас тут… уборная? — спросила она у Лаэра, который, очевидно, слышал весь разговор. — Que? — эльф приподнял бровь. — Ты другие слова знаешь? — буркнула она себе под нос. — Туалет. Где у вас туалет? Мне надо… — она понизила голос, — пи-пи. Лаэр моргнул. Потом ещё раз. Он ничего не сказал, только жестом велел следовать за ним. Ева ожидала люка. Или хотя бы занавески. Но Лаэр уверенно прошёл к носу корабля. Там, над самой водой, выступала деревянная перекладина с круглым отверстием. Ветер бил в лицо. Внизу плескалась река. Ева медленно перевела взгляд на Лаэра. — Ты серьёзно? Эльф кивнул. — Это здесь? Прямо здесь? Лаэр, кажется, не понимал её смущения. Ева посмотрела на воду, на белок в нескольких шагах позади, на качающуюся доску… — Конечно. Разумеется. Почему бы и нет. Ветер, простор, романтика… Лаэр терпеливо ждал. — Ты можешь хотя бы отвернуться? — прошипела она. Он снова моргнул. Потом, видимо, поняв, развернулся с безупречно каменным лицом. Ева обреченно вздохнула. Когда средневековый корабельный ритуал был завершён, красная от ветра и смущения, приосанившись, она гордо промаршировала мимо Лаэра, стараясь не смотреть на него. На несколько мгновений можно было притвориться, что справлять естественные потребности — самая большая проблема на этом корабле. Седрик больше не терял сознание. Это было главным. С Киараном по-прежнему не было ясности. Он не метался в горячке, как раньше, но это могло значить всё что угодно: улучшение или краткую передышку. Сегерим ненадолго вышел наверх с ребёнком, подышать свежим воздухом. Тонкий детский плач быстро стих под шум лёгкого ветра. Ева осталась с Мориль, лицо её всё ещё было бледным, но взгляд прояснился. — Я должна сказать тебе спасибо, — с трудом проговорила эльфийка. — За спасение. — Ты ничего не должна. И это не я спасла, а Геральт… и твой Сегерим. — Я всё знаю, — сказала Мориль и подняла взгляд куда-то вверх. — Он рассказал мне… Эльфийка замолчала, губы сжались в тонкую линию. — Этот ребёнок… он не должен был родиться… его отец… — голос сорвался. — Для чего ты спасла меня? Зачем? — Просто хотела, чтобы у вас был шанс на новую жизнь, на счастье. — растерянно, почти шёпотом пробормотала девушка. — Иногда смерть — это счастье. Не все истории должны заканчиваться хорошо. — Мориль закрыла глаза и больше не проронила ни слова.

***

Ева проснулась среди ночи, её вновь позвала естественная нужда. «Чертов утешительный эль», — подумала девушка. Она, как ей казалось, тихо, чтобы никого не разбудить, прошуршала наверх. Но для чутких эльфийских ушей это был равно что грохот. Поэтому Лаэр тут же подскочил и послушным пёсиком засеменил вслед за ней. Уже почти добравшись до заветного места, Ева заметила красную повязку в лунном свете. — Здрасьте, приехали, — прошептала она с досадой. «Маршрут перестроен», — мелькнуло в голове, и девушка круто развернулась, тут же врезавшись в своего надзирателя Лаэра. Иорвет обернулся. — Какого черта ты бродишь тут среди ночи, bloede beann’shie? — скользя по ней пристальным взглядом, спросил он. Ева покраснела и смутилась. — Я… мне… мне не спалось, — промямлила она. Иорвет молча отвернулся. Подавляя естественные позывы, девушка решила отложить на завтра то, что хотела сделать сегодня. «Какому богу надо помолиться, чтобы можно было справить нужду без свидетелей в первых рядах», — с досадой подумала она и поплелась досыпать свои тревожные сны. Утро следующего дня началось с песни. Малыш решил во всей красе продемонстрировать свои вокальные способности. — Ева… — замешкался Сегерим. — Присмотри за ним ненадолго, пожалуйста… Я быстро. У нас закончились чистые тряпки для малыша, — виновато добавил он. Ей хотелось провалиться сквозь землю. — Но я совсем не умею обращаться с детьми. Я не справлюсь. Может, попросим медичек Иорвета? — с надеждой спросила она, жалобно заглядывая в единственный глаз Сегерима. — Это совсем ненадолго, — взмолился эльф. — Да, конечно. Хорошо. Я попробую, — обреченно пробубнила Ева. Она взяла ребёнка и, держа его на вытянутых руках, поднялась на палубу. Дитятко крутилось, кряхтело и явно давало понять, что что-то не так. — Ему ты тоже решила причинить добро? — ехидно бросил, проходящий мимо, Старый Лис. — Я и до тебя когда-нибудь доберусь, — шепотом пригрозила Ева. Без лишних слов и прелюдий Лаэр аккуратно взял ребёнка и провёл быстрый инструктаж по эксплуатации. Девушка ахнула. — У тебя что, есть дети? — Младшие братья. Были. — Были? — Их убили dh’oine, — почти равнодушно сказал он. Ева прикусила губу. — Надо покачать, — экспертным тоном добавил кудрявый эльф. Девушка принялась за дело. Приняв удобное положение, малыш ещё немного покряхтел и уснул, причмокивая. Когда день плавно стал переходить в вечер, вдалеке проступил из камня суровый и неприветливый город Верген. Судно сбавило ход. Белки засуетились, собирая свои припасы и пожитки, готовясь причалить. Берег был совсем близко. Трап опустили с глухим стуком. Канаты натянулись, барка тяжело вздохнула, точно сама хотела отдохнуть от этого путешествия. Первыми сошли скоя’таэли, растворяясь в камне и тени. — Лаэр, ты и dh’oine — за мной, — скомандовал Иорвет. — Но мне надо помочь Седрику, — попыталась запротестовать Ева. Иорвет посмотрел на неё так, что возражать дальше было равно приговору. Девушка поникла и послушно поплелась следом. Он ступил на берег уверенно, даже не оглянувшись. Лаэр неотступно следовал за Евой, не выпуская её из поля зрения. Где-то позади спускался Лютик, осторожно придерживая лютню и ворчливо комментируя: — Надеюсь, в этом славном горном приюте найдётся постель мягче корабельной доски, иначе я начну сочинять трагедии. И поверьте, они будут очень мрачными. — Не начинай, — сухо отозвался Геральт, сходя следом. — В Вергене и без тебя хватает поводов для мрачности. Сделав шаг на твердую землю, странное чувство прокатилось по телу девушки — что-то окончательно изменилось. Верген встречал их запахом дыма, сырого камня и железа.