Чужая

Утро следующего дня Ева вновь начала с рынка. Ещё увереннее, почти по-хозяйски. Ей удалось раздобыть палочки для чистки зубов — тонкие веточки, которые торговец клятвенно называл «лучшими, из правильного дерева». Ева понюхала, пожевала кончик и решила, что сойдёт. В её положении это уже был почти комфорт. Вернувшись в таверну, она снова занялась платьем. Подогнала боковую шнуровку, укоротила рукава, аккуратно подшила подол. Плотное, светлое сукно постепенно переставало быть чужим: оно ложилось по фигуре, слушалось рук. Время за работой утекло незаметно: игла мелькала, нить скользила, камин тихо потрескивал, и Ева почти забыла о городской суете. На ужин она отправилась к своим любимым эльфам, прихватив с собой свежих слив. У них было хорошо. От тихого смеха, от запаха трав и дерева, от простых и понятных разговоров ей вновь стало тепло и спокойно. Настолько, что неожиданно для самой себя она предложила понянчить малыша. Мориль удивлённо посмотрела на неё, но кивнула. Ребёнок, который до сих пор так и оставался без имени, недовольно сопел, морщил крошечный нос, потом вдруг уставился на Еву серьёзными глазами — слишком осмысленными для такого маленького существа. — Ну что, безымянный герой, — тихо пробормотала девушка, осторожно покачивая его. — Пора бы тебе обзавестись именем. Незаметно сумерки перешли в ночь. Голоса стихли, огонь стал ниже, тени длиннее. Ева нехотя попрощалась и поплелась к своей каморке. Лаэр шагал рядом молча. На небе уже появились первые звёзды, а прохладный вечерний ветер без злобы трепал волосы. — А как будет… «малыш, ребенок» на Старшей Речи? — спросила она. — Weddin, — ответил он. — Ведин? — ломая язык, повторила она. Лаэр немного нахмурился и повторил ещё раз, медленно: — Weddin. — А сколопендроморф?! Лаэр поднял бровь от удивления, но ответил: — Yghern. Ева попробовала повторить, но звучала так, будто ей в рот попали пушинки одуванчика. Эльф поморщился: — У тебя ужасное произношение. Ей нравилось запоминать чужие слова, казалось, каждая новая фраза чуть крепче привязывала её к этому миру. — А как сказать спокойной ночи? — неожиданно спросила она, подскочив на кровати, когда они уже укладывались спать. — Dearme, — зевая ответил Лаэр, почёсывая коленку через эльфячьи лосины. Ева засыпала с мыслями о доме. Мама, наверное, опять оставила свет на кухне, даже если уже легла. Отец, как всегда, проверил бы, закрыта ли дверь, выключена ли плита, и только потом ушёл спать. Она вдруг ясно увидела их, не как образы из прошлого, а живых, настоящих. Как мама поправляет волосы, как отец хмурится, читая новости, как они переглядываются через стол. В груди стало тесно. Ева перевернулась на бок и подтянула ноги к животу. Если она позволит себе думать об этом слишком долго, не выдержит. — Ева, вставай, — мягко просила мама. Ева сонно отмахнулась, зарываясь щекой глубже в подушку. — Вставай, милая, пора завтракать. — Ну ма-а-ам… — протянула она, лениво щурясь. — Я приехала к вам в гости не для того, чтобы просыпаться в такую рань… Она вытянула руку вперёд, закрываясь от солнечных лучей, что пробивались сквозь занавеску. Свет был тёплым, почти медовым. Пахло чем-то родным — может быть, кофе, может быть, детством. Лицо матери дрогнуло. Сначала едва заметно, будто воздух над раскалённой дорогой. Черты поплыли. Улыбка растаяла. Вместо мягких волос проступила карминовая повязка. Вместо добрых глаз — один холодный и хищный. Предводитель белок смотрел на неё сверху вниз. — Вставай. Идём, — коротко приказал он. Запах дома исчез. Никакого солнца и мягкой подушки под щекой. Она осмотрелась. Все тот же грубый, грязный матрас и почти догоревший камин. Ева резко тряхнула головой. — Ты оглохла, beann’shie? — он смотрел на неё с холодным недоумением. Ева моргнула, прибывая ещё наполовину во сне. — Что… что случилось? — сонно пробормотала она. — Куда идти? Он чуть склонил голову, прищурившись. — Не ты ли предложила сделку с Роше? Или память отшибло? Каждое слово звучало так, будто он тратил на него лишнее усилие. Говорить так много ему явно не нравилось. Ева резко выпрямилась. — Роше здесь?! — вскрикнула она, окончательно проснувшись. — Наконец-то очнулась. Пошли. Он уже развернулся к выходу. — Laer, cáemm, — бросил он через плечо и вышел, не дожидаясь. Ева подскочила и суетливо заметалась по комнате. В торопях натягивая носки и обувая кеды, она несколько раз чуть не свалилась со стула от волнения. «А что если все провалится? Иорвет сказал, что отвечаю за это головой. Он не станет меня жалеть. Всё, что ему надо, я рассказала». Ей стало так тоскливо. Только она начала привыкать к этому миру, находить в нём тихие радости, и вот сейчас всё может закончиться. Стараясь заглушить страх, Ева вышла вслед за одноглазым. Город спал, не издавая ни единого звука, лишь тихий вой ветра раздавался среди пустых улиц. Они бесшумно прошли мимо массивных ворот и через сожженную деревню направились в сторону каменоломни. Поравнявшись с дряхлой хижиной на отшибе, Иорвет скомандовал: — Сюда. — и зашел внутрь. В полуразвалившейся хате их уже ждали вооруженные белки. Настороженные и готовые броситься в бой в любую секунду. Иорвет облокотился об стену, сложив руки на груди. Он выглядел спокойным и абсолютно расслабленным, ничто в его позе и взгляде не выдавало важность предстоящей встречи. Ева от волнения покрутилась на месте, не зная, куда себя деть, и наконец присела на шаткий стул, который чуть не обвалился под ней. Руки её то и дело бегали по платью, сжимая и разжимая грубую ткань. Как она не старалась успокоиться, дыхание всё время сбивалось, а сердце отчаянно отплясывало джигу-дрыгу. Время тянулось не просто медленно, оно стояло. Ничего не происходило. Ни шагов. Ни голосов. Ни условного сигнала. Только одинокий крик гарпии время от времени раздавался вдалеке. «А вдруг Роше передумал? А вдруг это ловушка? А вдруг всё уже пошло не так, и они просто ещё не знают об этом?» — мысли камнепадом обрушивались одна за другой. Не в силах больше терпеть напряжение, она встала, желая выйти на воздух. В эту минуту дверь с тихим скрипом отворилась, и в хижину вошёл капитан специального отряда, темерец, патриот — Вернон Роше. Ева ахнула и плюхнулась мимо стула, прямо на пол. Он оказался выше, чем она ожидала. Собранный, жёсткий, как стальной клинок в ножнах. Плечи широкие, движения экономные, ни одного лишнего жеста. Казалось, даже воздух вокруг него выстроен по уставу. Дважды награждённый капитан быстро осмотрел хату. Скользнул колючим взглядом по белкам, автоматически, профессионально. На Еве он задержался на долю секунды дольше и только слегка поднял бровь. — Ты бы ещё всю армию Аэдирна притащил, — сухо бросил он. Иорвет даже не шелохнулся. Только плечо чуть сильнее упёрлось в стену. — Когда имеешь дело с такими негодяями, как ты, Роше, — лениво процедил эльф, — приходится думать наперёд. Ева медленно поднялась, машинально потирая ягодицу и, не отводя взгляда от Роше, снова уселась на хлипкий стул. Иорвет коротко повёл рукой. Жест был почти неразличим, но скоя’таэли поняли его без слов. Один за другим они молча направились к выходу. Тени скользнули по стенам и растворились в ночи. Лаэр уже у порога замешкался. Он обернулся, взглядом спрашивая разрешения остаться. Иорвет даже не посмотрел на него, лишь повторил тот же отсекающий жест. Лаэр опустил глаза и вышел. Дверь тихо закрылась. В хате остались только трое. — Странно видеть тебя без стрелы на тетиве, Иорвет. Стареешь? — Роше усмехнулся краем губ. — Странно видеть тебя без поводка, Роше. Сложно жить без хозяина? Роше сделал шаг вперёд. — А ты всё ещё прячешься за красивыми словами про свободу, прикрывая ими убийства мирных жителей? Глаз Иорвета холодно сверкнул. — Сколько эльфийских детей ты назвал «сопутствующим ущербом», Роше? Роше шагнул ближе. Между ними оставалось всего пару шагов. Пока Ева холодела от страха, слушая их бесконечную перепалку, в её и без того неспокойной голове, полной хаотичных мыслей, вдруг будто кто-то изнутри тюкнул маленьким молоточком. Это же… Иорноны. Иорноны собственной персоной. В голове вихрем пронеслись десятки фанфиков, которые она когда-то жадно поглощала ночами. С альтернативными концовками, драматичными примирениями, ненавистью на грани одержимости. Все эти «они стояли так близко, что могли чувствовать дыхание друг друга…». Она моргнула. Они и правда стояли очень близко друг к другу. Внутри что-то предательски дрогнуло. Серьёзность момента дала трещину. Всё происходящее внезапно показалось… нереальным. Слишком театральным. Слишком каноничным. Ева резко прикрыла рот ладонью. Плечи задрожали. Из груди вырвался странный сдавленный звук — не то всхлип, не то тихое похрюкивание. Капитаны, казалось, её не замечали. — Хватит, остроухий, — прищурившись, сказал Роше. — Выкладывай, зачем звал. И тут она не выдержала. Воздуха вдруг стало слишком много. Или слишком мало. Ева согнулась пополам и, давясь вдохом, расхохоталась. Смех прозвучал оглушительно в мёртвой тишине хаты. Оба взгляда одновременно обрушились на неё. И вот теперь её точно заметили. Иорвет медленно закрыл глаз. Очень медленно. Так, будто пытался удержать внутри всё — раздражение, злость, досаду. В виске едва заметно дрогнула жилка. Из всех возможных исходов… Он мысленно проклял всё на свете. И особенно эту глупую человечку, которая сейчас рушила хрупкое равновесие одним нелепым приступом смеха. — Foilé beann’shie…, — с тяжёлым выдохом сказал он. Роше хмыкнул, не сводя с неё взгляда. — Да она, похоже, безумная, — проворчал он. — Или это у тебя новая тактика? Сводить противников с ума абсурдом. Кого ты притащил, Иорвет? — Довольно, dh’oine, — властно произнёс эльф. — Рассказывай, что знаешь. Роше прищурил глаза и медленно сел напротив Евы. Все ещё покашливая от смеха и так и не вернув себе ощущение важности момента, Ева в который раз начала рассказывать свою историю, подробно описывая последствия провала его заговора и похищение детей Фольтеста. Сине-полосый капитан слушал её очень внимательно, лишь изредка постукивая пальцами по дряхлому столу. Иорвет всё ещё стоял непроницаемой скалой. Когда Ева закончила свой рассказ, Роше медленно встал. Он прошёлся по хате молча, словно обдумывая каждое её слово, и остановился напротив Иорвета. — Всё это звучит… странно, — наконец выдал он, поправляя свой шаперон. — Почему я должен поверить этой… горгулье? Ева чуть не задохнулась. «Горгулья?!» — мысленно завопила она, наскоро приглаживая непослушные пряди. Да, это чертово средневековое мыло сотворило из её вьющихся волос сущее гнездо, и Иорвет не дал ей спросонья привести себя в порядок! Возможно, она сейчас немного лохматая. Но горгулья?! Это звучало обидно. Ева сжала губы в тонкую нитку. — Потому что ты… Купец-бакалейщик Эмгыр Ван Эмрейс, — как заклинание произнесла она, глядя Роше прямо в глаза. У Иорвета на лице, словно бегущей строкой, красовалось заглавными буквами: ДУРА! Роше же этой строки не видел. Он лишь пристально посмотрел на Еву, затем медленно сел на прежнее место. — Пока всё, что говорила эта foilé beann’shie, сбывалось, — спокойно произнёс Иорвет, но пальцы чуть сильнее сжали рукоять клинка. — Иорвет, давай без этих твоих словесных выкрутасов, — отмахнулся полосатый темерец. — Говори на всеобщем. — Времени мало. Эти события произойдут в ближайшее время, — всё ещё укращая солому на голове, аккуратно вставила Ева. Роше откинулся на стуле и провёл ладонью по лицу, отгоняя усталость. — Для чего вы рассказали мне это? — Взамен ты перестанешь преследовать эльфов, — твёрдо сказал Иорвет, подняв подбородок и не отводя взгляда. Роше с минуту молчал, сжимая ладони на подлокотниках стула. — Для начала я должен убедиться, что всё так, как она сказала. — Нет, Вернон, — эльф специально выделил его имя, глядя холодным взглядом, — нам нужны гарантии прямо сейчас. — Гарантия такая, Иорвет: если всё, что она сказала, окажется правдой, я забуду про ваше существование… — его голос стал холоднее, — но и вы на рожон не лезьте. Роше резко встал и направился к двери. Уже перед самым выходом он обернулся: — Я вернусь через несколько дней, если слова её подтвердятся — обсудим условия. Он картинно поклонился и, звеня своим внушительным медальоном, вышел. — Фу-у-ух, — выдохнула Ева, распластавшись на кривом стуле, наконец-то позволяя телу растечься и отпустить напряжение. — Кажется, получилось? — с надеждой посмотрела она на эльфа. Иорвет наконец отлепился от стены и прошёлся по хижине, скрипя половицами. — Какого черта ты устроила вначале, beann’shie…? Ты пьяная? Уже научилась у своего дружка? — он достал свой нож и провёл пальцами по лезвию. — Я… я просто вспомнила кое-что, — Ева усилием воли начала прогонять все мысли о иорнонах из головы, боясь, что опять начнётся приступ смеха. Она хотела ещё что-то сказать в своё оправдание, но Иорвет жестом остановил её. Девушке вдруг показалось, что он смертельно устал. Ни поза, ни взгляд не выдавали этого, но она уловила усталость в том, как он задаёт вопросы, в том, как звучит его голос. Чуть тише, чуть медленнее обычного. Если бы её здесь не было, он, вероятно, опустился бы на стул, вытянул ноги и, закурив трубку, позволил бы телу расслабиться. Но при ней он такого точно не сделает. Эльф продолжал крутить нож в руках. Он играл им, медленно вращая лезвие между пальцами. Свет свечей ложился на сталь и кожу рук, рисуя на них зыбкие тени. Ева смотрела, и сердце её замирало, то от восхищения, то от страха. Сколько жизней забрал этот нож, одному Богу известно. Движения эльфа были изящны, как закрученный виток искусного узора — манили её взгляд, притягивали и удерживали, словно магнит. Она ощущала себя кроликом перед удавом и одновременно пленницей собственной мечты: прекрасной, пугающей и недосягаемой. Запахи воска и пыли, мерцающий свет, тихий ритм дыхания — всё сливалось в одно, в этом странном, невесомом мгновении. Пытаясь отогнать наваждение, Ева тряхнула головой, и только тогда поняла, что Иорвет смотрит на неё. Щёки девушки вспыхнули румянцем, и она отвела глаза. — Твоя судьба решится, когда вернётся этот темерский пес с ответом. А пока иди, — его взгляд был непроницаем.