Чужая

Оставляя за спиной шумный праздник и тёплый свет костра, они свернули в тихую, тёмную улочку. Эльф крепко держал её за руку и чувствовал, как переступает грань шаг за шагом. Иорвет остановился лишь однажды, взгляд прошёл по её лицу — быстро, жадно, даже болезненно, как будто он слишком долго запрещал себе это и теперь не мог остановиться. Еве вдруг стало казаться, что всё происходящее сон. Девушка даже украдкой пощипала себя за щёку, проверяя, проснётся ли. Иорвет это заметил, и лёгкая ухмылка коснулась его губ. Он ничего не сказал, просто открыл дверь и пропустил её внутрь. Сам же, не оборачиваясь, направился к камину, словно это было единственным, что сейчас имело значение. Девушка осталась стоять в дверях. Пальцы дрожали, то ли от холодного воздуха, который всё ещё держался на коже, то ли от того, что может произойти дальше. Беличий командир присел у камина, неторопливо разжигая огонь. В его движениях было нечто тягучее, почти невыносимое. Казалось, он нарочно растягивал мгновение, давая ему налиться до предела. Эльф не оборачивался. Огонь наконец занялся. Свет медленно разлился по комнате, коснулся его плеч, скользнул по спине, очертил линии тела. Ева всё ещё стояла у двери и не могла сделать шаг вперёд. — Так и будешь там стоять? — его голос прозвучал непривычно спокойно. Иорвет поднялся и, не глядя на неё, направился к полкам, доставая вино. Ева, положив вещи на ближайший сундук, нерешительно подошла к камину и протянула руки к огню. Тепло коснулось пальцев и медленно разошлось по телу, снимая напряжение, которое сковывало её с того самого момента, как он появился на площади. Эльф откупорил бутылку и сделал глоток прямо из горлышка, не отрывая взгляда от пламени, затем протянул ей. Какое-то время они молча передавали бутылку друг другу, не глядя. Через некоторое время эльф вдруг коснулся ворота дублета. Длинные пальцы стали медленно расстёгивать пуговицы одну за другой. Он стянул дублет и с выдохом бросил его на пол, затем потянулся, медленно, как хищник, давая телу привычную свободу, и опустился на стул. — А теперь ты мне всё расскажешь, dh’oine. Всё, — произнёс он, сцепив руки за головой. — Что?.. — девушка растерялась, её вопрос прозвучал так, словно она споткнулась на ровном месте. — Что тебе от меня нужно? Ева опустила взгляд. Она никак не ожидала такого вопроса. Пальцы её заскользили по ткани платья, моментально выдавая волнение. Ещё совсем недавно, на площади, среди случайного света и шума, ей показалось, что между ними зарождается нечто хрупкое. Но теперь это воспоминание выглядело не более чем ошибкой зрения, оптическим обманом. — Я… я не понимаю, — прошептала девушка так тихо, что слова её, только коснулись воздуха и тут же растворились в тишине. Эльф усмехнулся каким-то внутренним движением, едва заметным, но оттого ещё более неприятным. — Beann’shie, я, знаешь ли, тоже не понимаю. Ты вдруг позволяешь себе поцелуи, объятия… смотришь так… — он на мгновение запнулся, словно само это «так» ускользало от него, не желая быть названным, — какого чёрта ты делаешь? Ева судорожно вдохнула, а щёки её моментально вспыхнули от обиды. — А ты… ты тоже… там, на площади… — слова путались. Она хотела сказать о его руке, о том кратком, неуловимом касании, которое ещё жило на её коже, но вместо этого вышло лишь нечто беспомощное, лишённое формы. Он прервал её. — Сейчас вопросы задаю я, — отрезал он. — Отвечай. Девушка молчала, стиснув зубы. И в самом деле: что отвечать, если этот вопрос она не задавала даже самой себе? Что она хочет от него? Жить вместе долго и счастливо? Сказать ему: ты мне нравишься? Или, ещё хуже, я от тебя без ума? Слова эти были слишком жалки для него. — Значит, в портки ко мне залезть ты была готова, а как отвечать за это — молчишь? — В портки?.. Что? О чём ты? — Ева сжала губы в тонкую, почти болезненную линию и вцепилась в ткань платья как гарпия в свою добычу. — Я никуда не лезла! — добавила она, вскинув подбородок, для убедительности. — Ах да? Правда? — его голос стал обманчиво мягким и вкрадчивым.— А кто же тогда пальцами у меня по животу водил? Городской староста… или ты, beann’shie? — эльф ехидно ухмыльнулся. Он вдруг поднялся и поставил второй стул напротив своего. — Садись. Ева гордо покачала головой в знак несогласия. — Садись или я заставлю. — в его голосе не было и тени угрозы, но девушка тут же испугалась и села куда он указал. Эльф был доволен. Он перестал чувствовать себя глупо за ту слабость на площади. Теперь главной виновницей в этой игре была она и его это устраивало. Он снова отпил из бутылки и протянул ей. Ева сделала большой глоток, желая одолжить у вина смелость. — Ни в какие твои портки я залезать не собиралась… просто я… — она запнулась, и это «я» слабо повисло в воздухе, не находя продолжения. Иорвет слегка склонил голову набок, рассматривая её: — Не вынуждай меня применять силу. Ты здесь, чтобы сказать правду добровольно. — Ох… ладно, — сказала Ева, и голос её дрогнул, будто она переступала через что-то внутри себя. Девушка стала почти одного цвета с платьем, не румянец, а сплошное, горячее смущение. — Ты мне нравишься. Нравился там, в моём мире… и здесь… — она запнулась лишь на миг, — больше чем нравишься. Она шумно выдохнула, чувствуя облегчение. — Больше, чем нравлюсь? Даже так? В голосе его растекалась насмешка, тягучая, как яд, и столь же медленно проникающая под кожу. И если бы в Вергене вдруг вздумали учредить состязание на самое изощрённое искусство отравлять словом, эльф, без сомнения, унёс бы все награды, не удостоив никого даже взглядом. — А что ты обо мне знаешь, dh’oine? — он чуть подался вперёд. — Знаешь, сколько я таких, как ты, лишил жизни, не сомневаясь ни на мгновение? Это тебе нравится? Вот тут её чувство, кажется, давало трещину. Ева обходила эту тему стороной, боясь ответов. Иорвет убийца. Он убивал. И, если потребуется, будет убивать снова. Возможно и её, если сочтёт нужным. Если это впишется в его логику. А она… Она действительно не знала о нём ничего, за пределами игрового сюжета. Что именно ей в нём нравилось? Внешность — да, хищная красота эльфа восхищала её. Харизма — та редкая цельность, с которой он держался, словно весь мир уже был им однажды отвергнут и потому более не имел над ним власти. Сила духа. И ещё способность брать на себя не только собственную судьбу, но и чужую, тяжёлую, как долг, от которого нельзя отказаться. Будущее своего народа, даже если это будущее вырастает из крови. Безусловно, неординарная личность. Но что скрывалось за этим? Она не знала. Понравился бы ей такой человек там, в её мире? Мужчина с подобной биографией — бандит, террорист? Нет. И всё же, странным образом, это ничего не отменяло. Чувство оставалось. Нелогичное. Настойчивое. «Как же это сложно…» Мысли её расплывались, как чернила в воде. Вино, наконец, вступило в свои права, укутывая сознание мягким, обманчивым туманом. «Зачем он это делает? Почему допрашивает?» — Я знаю, что ты легко убьёшь меня, сейчас или завтра, если потребуется, — начала Ева и голос её дрогнул. — Или любого человека в этом городе… — она неопределённо повела рукой, точно сама не в силах была охватить сказанное. — И всё равно… это ничего не меняет. Иорвет смотрел на неё. Долго. Без прежней усмешки, за которой так удобно было прятаться. Взгляд эльфа стал настолько тяжёлым, что девушка буквально физически ощущала его. Он искал. Ложь. Колебание. Хоть что-нибудь, за что можно было бы уцепиться и разрушить сказанное, свести всё к привычной, понятной игре, где у каждого есть роль, а у него преимущество. — Я ответила. Теперь ты. Ты тоже прикасался. И не отталкивал. Там, у озера… хотя, мог оттолкнуть, схватить за шею, как на барке, ударить, да что угодно… но не сделал этого. Почему? Эльф прищурился, и лицо его, по привычке, обрело отстранённо-холодную маску. А память, вновь решила сделать ему неприятно, неожиданно подбросив воспоминание о том, как она шептала, звала, когда древний король захватил его разум, о том как он вышел из морока, слушая её голос. Но Иорвет сразу остановил непрошеные мысли. — Можешь сама придумать ответы на свои вопросы, dh’oine. Это не имеет значения. Ева лишь поджала губы. «А чего ты ожидала?» — уныло сказала она себе. Девушка поднялась чтобы уйти, оборвать неприятный разговор и спасти остатки достоинства… Но судьба, как водится, предпочитает не изящные развязки, а фарс. Подол платья за что-то зацепился, ноги запутались и Ева, потеряв равновесие, неловко рухнула прямо перед ним, на колени. И, конечно, именно в этот момент постучали. Два коротких стука и дверь тут же распахнулась, впуская внутрь порыв ночного холода, и вместе с ним весьма неожиданную компанию. На пороге стояла неизменно весёлая сборная из ведьмака, барда и краснолюда, а рядом, словно вынырнувший из самой ночи — Вернон, будь он трижды проклят, Роше. — Neen, — простонал Иорвет и закрыл глаз. Картина, открывшаяся вошедшим, была до неприличия однозначной: эльф в распущенной рубахе, развалившийся на стуле с ленивой уверенностью хищника, перед ним девушка на коленях и бутылка вина, как немой свидетель всего остального. Лютик уже вдохнул, глубоко, вдохновенно, как человек, внезапно нашедший идеальную рифму, но Иорвет опередил его, бросив резкое: — Thaess aep, taedh. Менестрель лишь развёл руками, повернулся к Геральту, выпучив глаза с театральным восторгом, и беззвучно указал на происходящее. — Наконец-то эта ушастая бестия взялась за дело, — шепнул Золтан, не скрывая довольства. Ева, вопреки всякой логике, решила не исчезнуть как можно быстрее, а почти крадучись отползти к стулу и занять своё место, отвернувшись так, будто это могло стереть её из общей сцены. Первым пришёл в себя Роше. — Милсдарь начальник стражи… — протянул он со злорадной улыбкой, что больше была похожа на оскал. — Вот уж удивил. На людей потянуло? — Заткнись, Роше. Тебя сюда не звали. — А меня и не надо звать, белка. Я сам прихожу. Полосатый уселся за стол с деловитостью хозяина и уставился на эльфа так, будто тот был не собеседником, а редким экземпляром, подлежащим изучению. Остальные не замедлили последовать примеру. Иорвет пересел к ним, сдерживая гнев и предвкушая очередной мало приятный вечер — Здравствуй, Ева, — сказал Геральт, прищурившись, и в уголке его губ мелькнула усмешка. Она кивнула. Голос её, похоже, решил на сегодня отказаться от службы. — Ах, Ева? — Лютик изобразил чрезмерное удивление и прикрыл рот ладонью. — Вы что… — он выразительно повёл рукой от эльфа к ней, не находя слов, но прекрасно обходясь и без них. — Не играй с огнём, бард, — прошипел Иорвет не хуже гадюки. Роше тем временем заметил дублет, сиротливо лежащий на полу, и покачал головой с притворным сожалением. — Что с тобой стало, Иорвет? Одеваешься, как заморский принц, якшаешься с людскими женщинами… — он сделал паузу, наслаждаясь каждым словом, — а дальше что? Станешь счастливым папашей ушастых отпрысков? Золтан не выдержал и хрюкнул от смеха. — Зачем пришли? — процедил эльф, вонзая взгляд в Роше и едва сдерживая раздражение. — Какой вы негостеприимный, господин начальник городской стражи, — протянул темерец с ленивой наглостью. — А как же накормить гостей? Хозяюшка твоя не похлопочет? — Роше, ещё одно слово… — Белка, я с дороги. И правда жрать хочется, — неожиданно просто, почти без насмешки, вставил Вернон. Слово «хозяюшка» сработало. Ева очнулась, поднялась, стараясь не смотреть ни на кого, хотя это было бессмысленно: все взгляды в комнате и без того были направлены только на неё. Судорожно схватив плащ и сверток, едва не выскользнувший из рук, она вышла не прощаясь. — Иорвет, вы и правда… — Ведьмак! — эльф оборвал его резко, на выдохе. Геральт лишь вяло усмехнулся. — Да я-то не осуждаю, — протянул он. — Но вот насчёт пожрать, это было бы кстати. Чем закусывать будем? Четыре пары глаз с разной степенью интереса и откровенного ожидания уставились на Иорвета. Тот выдержал паузу. Затем, не говоря ни слова, поднялся, достал две бутылки и поставил их на стол со сдержанной резкостью, в которой не было ни намёка на гостеприимство. Следом, едва ли не бросил в гостей, всем, что нашлось из еды. Благо, подавиться не пожелал, хотя выражение лица Лиса весьма красноречиво намекало на это. Роше оживился первым. Командир потёр ладони, деловито, и даже весело, и тут же принялся за еду не смущаясь ни обстановкой, ни чужим настроением. — Вот это уже разговор, — бросил он сквозь жевание. — Я слушаю, — сказал, наконец, эльф, переводя взгляд на разрумянившегося предводителя «полосок», который небрежно стряхивал крошки с дублета. — Есть что послушать, белка, — отозвался Роше. — Мои птички донесли: нильфы собираются на Верген. К весне будут здесь. А может и раньше. Иорвет не повёл и бровью. — Вот я и пришёл поговорить. С тобой… и с вашей девой. Убийцей дракона, добавил он, между прочим. — Хенсельту надрали зад и этому чёрному херу надерём, — пробурчал Золтан не отрываясь от питья. — У Эмгыра армия побольше, — скривился Вернон. — И ради этого ты притащился, Роше? — Иорвет прищурился. — Я знаю. Мы поймали лазутчиков на подступах к городу. Несколько месяцев назад. Эта погань надрессирована так, что даже под пытками молчит. Он отпил, медленно, и, не глядя ни на кого, размял кисти, будто вспоминая. — Заговор баронов, — напомнил Геральт. — им тоже руководила империя. Иорвет вспомнил клетку, запах крови, въевшийся в камень. И тело. Почти безжизненное, слишком лёгкое для живого. Девушка, в которой едва теплилась жизнь. Он помнил, как поднимал её, как выносил из подвала. Тогда это было просто действием. Но теперь… Эльф медленно выдохнул, возвращаясь в комнату, где всё ещё гремела посуда, скрипели стулья и звучали чужие голоса. — А ты допускаешь, что нильфы могут предложить твоей деве-воительнице и её принцу стать вассалами Империи? — буднично бросил Роше. — Что тогда будет с тобой… и твоими белками, Иорвет? Комната притихла. Только Геральт, не утруждая себя ни паузами, ни приличиями, продолжал жевать с невозмутимым равнодушием. Он слишком многое уже повидал, чтобы удивляться. Иорвет не ответил. Эльф смотрел на стол, но не видел его. Мысль, которую он так старательно отталкивал, уже приходила к нему. И каждый раз он гнал её прочь, как гонят навязчивый сон. Если Верген склонит голову… Если Саския выберет не бой, а договор… Лис слишком хорошо понимал, чем это закончится. Для таких, как он, в имперских соглашениях места не предусмотрено. Разве что на виселице. — Саския ведёт переговоры с северными дворянами, — наконец произнёс он. — Есть те, кто готов предоставить людей, если начнётся вторжение. Он сам понимал, как наивно это звучит. Роше фыркнул. — Даже если договорится — это пшик. Против армии чёрных. — И что ты предлагаешь? — Иорвет поднял взгляд. — Я ничего не предлагаю, но твоей деве-воительнице не мешало бы заключить союз хотя бы с одним северным королевством, — серьёзно ответил темерец. — Какая тебе от этого выгода? — эльф прищурился. Роше выдержал паузу, подцепил ножом кусок сушенного мяса и жуя протянул: — А такая, что если ты не понимаешь, что Верген это путь к завоеванию всего Севера, то мне жаль, что я был лучшего мнения о тебе, остроухий. Дом вновь заполнила неприятная, почти похоронная тишина. И, разумеется, именно в такие моменты Лютик чувствовал себя обязанным вмешаться, по какому-то врождённому инстинкту спасать ситуацию… или окончательно её добивать. Он откашлялся. — Господа, господа… — заторопился менестрель. — Мы тут, кажется, обсуждаем судьбы мира, войны, вассалитеты… а я всё думаю… Бард сделал паузу, выдержав её профессионально. — …как удивительно быстро некоторые эльфы переходят от «ненавижу людей» к… — он выразительно повёл рукой в сторону двери, за которой исчезла Ева, — …более дипломатическим формам общения с ними. Золтан булькнул смехом в кружку. Геральт даже не поднял головы, но уголок его губ дрогнул. Лютик, вдохновлённый минимальным успехом, продолжил: — Нет, я, разумеется, за мир между расами! Всецело! Особенно… в частном порядке. Так сказать, с глазу на глаз. Без лишних свидетелей. — он широко улыбнулся. Иорвет медленно повернул к нему голову. — Я, действительно, обескуражен, — примирительно поднял руки Лютик. — Просто… должен же кто-то в этой комнате напомнить, что жизнь состоит не только из заговоров, армий и взаимной ненависти. Он наклонился ближе к Геральту и вполголоса, но так, чтобы слышали все, добавил: — Иногда она состоит ещё и из крайне неловких, но весьма многообещающих сцен. — Лютик, — устало сказал ведьмак. — Молчу. Он действительно замолчал. Но ненадолго. — При дворе, между прочим, поговаривают… — Лютик понизил голос и даже оглянулся, будто опасался, что стены вдруг обретут уши, — не далее как через месяц будет свадьба. Саскии… и принца Стенниса. Золтан поперхнулся так, будто спирт решил выйти из него сразу всеми возможными способами. Иорвет лишь презрительно скривился. — Ну и правильно, — крякнул Роше, самозабвенно рыгнув перед этим. — Принц Стеннис слаб, а ваша дева получит все полномочия. Правда, как она ими распорядится — другой вопрос. Золтан вытер мокрую от спирта бороду и ухмыльнулся: — А ты, бард, будешь петь? — Разумеется! — с достоинством ответил Лютик. — Балладу… трагическую. С очень коротким счастливым вступлением и крайне длинным, мучительным концом. Золтан фыркнул: — Главное — не перепутай и не начни с конца. Тут и без того всё к этому идёт. — Где тут можно прилечь? — зевнул темерский командир, лениво потягиваясь, словно находился не в логове вчерашнего врага, а в собственной казарме. — Да ты не спятил ли, Роше? — отозвался эльф, и голос его заскрипел так, будто по камню провели ржавым лезвием. — Сними комнату в таверне. — Зачем? — искренне удивился полосатый. — Тут тепло, налито… компания, опять же, весёлая. — А что, — продолжил Роше, — я, между прочим, человек простой: где сел — там и дом. Лютик тут же подхватил, не упуская момента: — Прекрасная жизненная философия! Запишите: «Роше. Основы выживания в гостях без приглашения». — Первая глава, — буркнул Золтан, — «Как не получить по роже в первые пять минут». Геральт тихо фыркнул в кружку. Иорвет прикрыл глаз, всерьёз размышляя, не проще ли действительно швырнуть в темерца чем-нибудь тяжёлым. — Если ты останешься здесь, — медленно сказал он, — я гарантирую: уснёшь ты надолго. — Угрожаешь? — лениво уточнил Роше. — Предупреждаю. Лютик вздохнул, сцепив руки: — Ах, как же прекрасно. Вино, политика, взаимные угрозы… не хватает только, чтобы кто-нибудь всё-таки попытался кого-нибудь убить и вечер можно будет считать идеальным. — Подожди, бард, — усмехнулся Золтан. — Ещё не вечер. Иорвету казалось, что гости засиделись у него неприлично долго. Роше, подчистив почти всё, что было на столе, теперь сонно ковырял ножом под ногтями. Лютик то и дело что-то сочинял, напевая вполголоса, уже на ходу сплетая рифмы, а Золтан неизменно вставлял в каждый новый куплет такую отборную похабщину, что у эльфа краснели кончики ушей. Геральт молча прикладывался к спирту, время от времени коротко одёргивая барда, без особого успеха. Эльф зевнул. Раз. Потом ещё раз — демонстративно. Гости его благополучно проигнорировали. Тогда Иорвет, едва ли не плюясь, начал откровенно всех выпроваживать. Уже в дверях Роше обернулся. — Созывайте завтра совет, милсдарь, — сказал он теперь серьёзно, без прежней насмешки. — Есть о чём потолковать… с вашей драконоубийцей.