Семь часов счастья

После беседы с врачом, с условием обязательных визитов к специалисту, его отпустили на все четыре стороны. Всего лишь формальности и бюрократия, ведь на самом деле миру даже выгодны суицидники, так сказать естественная зачистка, ведь человечеству рано или поздно грозит перенаселение и нехватка ресурсов. Нехватка мужских ресурсов, например, на лицо. Найти вторую половинку — такой сложный квест, что иногда хочется перестать играть в эту глупую игру. Желание о тепле и заботе кидало его только в омут разочарований. Теперь это все в прошлом. Он будет просто жить. Будет контролировать неуместный флирт, да даже уместный, он постарается убить в зародыше. Плавали, знаем. Да и в целом, он в отличии от Карины справился с финальным боссом и его даже не стали ставить на учет. Показательные шоу для них — будничное дело. Такие проблемы как у него, решаются общением с близкими, чье внимание ты хотел привлечь. Нет надобности пичкать колесами и закрывать в четырех стенах. С этой задачей он может и сам справиться. Перед его выпиской, Карина обменялась с ним своим номером будто только из чувства долга, нежели искреннего желания продолжить их странное общение. Но Слава не стал давить, только подписал ее контакт — «моя Лила». Он не будет ей писать и навязываться, но его душу грела мысль о ней. Что может быть, в минуту отчаяния он наберет её номер, зная что по ту сторону будет не просто слушатель, но и участник того же ада. Он не знает что там, в её соседнем котле, но знает, что может протянуть свою руку и дотянуться до руки, которая если не вытащит, то просто будет рядом. Хотя эта рука и не должна вытаскивать. Все проблемы в нас самих. Слава уверен, кипятка в котле мало, достаточно подняться с колен, но сил нет. И ты жаришься дальше, как в том меме, где человек тонет, сидя в мели. До этих дней в больнице, наполненных жидкой кашей и бесконечными беседами с мозгоправом, он и не понимал важности молчания. С Кариной, так уютно разделяющей молчание, он осознал прелесть общей тишины. Их объединяла не только грань, которую они оба попытались перейти, но и груз ответственности того, кто выжил. Значит не пришло время. Они кому-то тут нужны, раз судьба распорядилась так. Конечно, не очень долго они успели вместе помолчать, но и этого времени хватило, чтобы между ними образовалась какая-то невидимая связь, хоть они и прикидывались, что ничего такого не происходит. Они не говорили о том что было, в основном о чем-то отвлеченном, но и это помогло им понять, что им по пути. Они могут быть друзьями и за стенами этого неприветливого здания. Оказалось персоналу было не плевать, и они быстренько их расселили. Мужчинам и женщинам можно торчать в одной палате только если они в бессозналке (будто этим фактом не может воспользоваться кто-то другой) и если они родственники. Но не скажешь же грозной тетке, старшей медсестре, которая держит и врачей в своих, даже не ежовых, а дикобразьих, рукавицах, что они с Кариной теперь охана. Семья, обретенная одним майским отчаяньем. Слава всегда говорил много. Мать рассказывала, что болтать связно он научился уже к полутора годам. Он всегда считал это своей сильной стороной. Умение разболтать человека, заполнить тишину и пробелы в разговоре. А оказывается, что этой болтовней он затыкал дыры в самом себе. Ведь неспроста последней каплей в чаше оказалось именно слово «заткнись». Будто достаточно было заткнуть какую то пробку, и все проблемы бы решились. Все соткано из сплошных случайностей. Слава забыл счет времени и пропустил тот момент, что решил вскрыться в день своего рождения. Думал ли он о цикличности, что-то типа когда пришел — тогда и уйду? Или его подсознание специально прикинулось глупым несмышленышем, и это был дурацкий крик о помощи. Он хотел, чтобы его нашли. Даже не так — он знал, что его найдут. Хоть кто-то должен был заявиться к нему, после того как он ушел в тотальный игнор всех друзей. Телефон выключен, недельное отсутствие в сети. Хоть кто-то должен был забить тревогу и прийти к нему. И нет лучше повода прийти без предупреждения, чем день рождения. К несчастью, или все-таки счастью Славы, делегация из Саши и Руслана пришла аккурат после его неумелой потуги убиться. Во-первых, у Саши был запасной комплект ключей, потому что иногда она ночевала у него после ночных смен, когда были проблемы с вахтершей. А во-вторых, она была прилежным студентом медиком, которая смогла наложить сносные жгуты до приезда скорой и уменьшила кровопотерю. И в третьих, они были действительно хорошими друзьями, у которых проснулась чуйка на беду. Но даже так, почти день Слава все-таки провалялся в отключке. Ничего непоправимого, только пара литров крови какого-то бедолаги донора, слабость и уродливые шрамы на руках. Хорошо хоть у него нет работы, где нужно предоставлять бумажку, что тебе не место в психушке. Слава теперь обозначал этих двух, как единственных друзей. Остальные пусть идут лесом. Ну и Карина. Почему то ему хотелось, чтобы его чувства дружбы были не безответными. И возможно впервые в нем говорил не собственный эгоизм, а предчувствие, что она тоже нуждается в друге. Саша с Русланом правда переживали, что даже теперь, стоя, перед целехоньким Славой, возле этой, пожелтевшей не только внутри больнички, обеспокоенно хмурились. Будто прямо сейчас он выкинет какой-нибудь прикол с повторным вскрытием вен. Честно говоря, у него не было ни желания, ни сил на такое. Поэтому он только улыбнулся друзьям и упал в их теплые объятия. На самом деле он не ценил их так, как они его. По крайней мере, раньше. Будучи в отношениях или их подобии, их эгоистичный друг всегда уходил в них головой. Начинал пропускать общие посиделки, даже умудрялся забывать про важные даты. Мог не отвечать на сообщения сутками. А потом оправдывался тем, что у них нет такой любви всей жизни, им не понять. Его даже замутило от себя, они его буквально из могилы вытащили, а он даже не знал, дописал ли Руслан свой диплом. Не знал, выздоровел ли котик Саши. Не знал, что между ними происходит и происходит ли вообще что-то. За чувством жалости к себе он перестал видеть других. Даже самых близких. Не узнавал у них, как прошел их день, не спрашивал, что тревожит их, не смешил их сам. Возможно эти двое даже успели наконец выйти из стадии дружбы на новый этап. Но побоялись поделиться со Славой, зная, в каком состоянии он находился. Слишком много было касаний и мягких взглядов за каких то пять минут. Садясь в машину, Слава даже обрадовался, что если это правда, то они молодцы, что скрыли сей факт от него. Он бы не смог тогда порадоваться за них в должной мере. Зато мог сейчас. — Хей, и давно вы вместе? — Слава подавил улыбку, когда Руслан стал пунцовым и схватился за руль, делая вид, что ничего не понял. — Не понимаю, о чем это ты, — нагло соврала Саша, откидывая свои белокурые волосы назад. Это был ее любимый жест, когда она была не в своей тарелке. Если она не контролирует ситуацию, то хотя бы контролирует свой внешний вид. — Я рад за вас. Давно пора, — он не стал и дальше смущать ребят и откинулся назад, игнорируя укоризненный взгляд Саши через зеркало заднего вида. — Это сейчас не самое важное, главное, что ты… — Малыш, я в порядке, — Слава перебил Сашу, пытаясь не смотреть ей в глаза. — И надеюсь, вы тоже в порядке. Даже не представляю в каком виде вы меня нашли. Спасибо вам, — голос Славы все меньше поддавался контролю и начал подрагивать. Он обещал себе, что будет теперь более сдержанным, но не мог. Ведь своими действиями он навредил не только себе, но и им. — Ребят, правда, я… — Все хорошо. Кто, как не мы, должны вытаскивать твою задницу из очередного дерьма? — голос Саши тоже начал дрожать, но она держалась лучше Славы, у которого уже потекли слезы по обратной стороне щек. Ему не хотелось думать, что эти эмоции у него из-за жалости к себе. Не снова. Он прикусил щеку, чтобы прийти в себя. — Я обещаю, что это была последняя передряга. Вам нужно сконцентрироваться на вас. Руся, надеюсь все прошло романтично, и ты не расплакался, когда твои чувства оказались взаимными, — Слава чуть не потянулся смахнуть несуществующие слезы, и попытался снова отшутиться и сменить тему. Но тема и правда была ему интересна, он хотел знать все. — Она призналась первой, — выдал тихо Руслан, все еще пялясь куда-то перед собой. И Слава засмеялся, знал что это неуместно, но черт возьми, как же это было в духе Саши. Брать быка за рога. — Конечно, часики вообще то тикают. Мне бы пришлось еще лет пять ждать, пока ты собрался бы с мыслями, дурак. Так, об этом позже. Сейчас едем, вкусно кушаем и уже ты, Славик, выдаешь все. Ты меня понял? Как мы пришли к этому и все такое, — Саша наставила на него указательный палец и другой рукой шлепнула Руслана, чтобы он заводил уже машину. — Есть, капитан. А потом, как вы пришли к этому и все такое, — Слава отсалютовал ей и улыбнулся самой искренней улыбкой, которую смог из себя выдавить. Они его не осуждали. Эти двое просто хотели знать что с ним и почему. Но что он мог им сказать? Он и сам не знал, почему сделал то, что сделал. Почему сейчас жизнь бьет в нем ключом, чутка слабоватым, но ключом. Почему эмоции выкручены до максимума. Почему ему хочется высунуть голову из машины и вдыхать запах цветущей сирени. Почему ему хочется понадавать Руслану глупых идей для свиданий, а Саше подобрать гардероб для этих свиданий. Почему ему кажется, что теперь, все точно будет хорошо. Почему? Ему не семнадцать лет, но предвкушение лета и тепла было таким же четким, как у подростка перед новой главой жизни. А может он прав, и ему придется заново учиться жить. Новая версия Славы требовала сил и терпения. Но ведь никто не говорил про взросление?

***

Он наконец сменил врача. Теперь у него была Ксения Сергеевна. Не психотерапевтка. Просто врач. На первом сеансе он сразу заявил, что желает исключить из разговоров феминитивы. А она в ответ заявила, что не считает себя специалистом. Специалист — это тот, кто хорош в своем деле. Ксения Сергеевна же, просто проводник. Тот, кто сможет наладить связь между мыслями, желаниями, травмами и разумом и прочими неполадками Славы. Тот, кто поможет восстановить рельсы и подтолкнет в правильном направлении. Неплохое заявление и он доверился. Ему не было нужды рассказывать про то, что недавно он висел на волоске от смерти. У нее были все бумаги по поводу этого и отчеты дежурных врачей из больнички. И он не побоялся рассказать, что ему по душе больше мальчики, ну и не только по душе. Решил сразу начать с тяжелой артиллерии. Ксения Сергеевна была женщиной за сорок, которая не выглядела продвинутой, но он рискнул. Слава решил расставить все точки над всеми буквами, чтобы при отсутствии мэтча уйти на поиски приемлемого врача. Но к удивлению парня, эта женщина была человеком без предрассудков, какой и надо быть, чтобы быть хорошим специалистом. Ой, проводником. Она пока не копала глубоко. Но ему уже было неудобно под ее взглядом, словно он был интересной зверушкой, которую разберут на органы, когда придет время. Оставалось надеяться, что его новый врач не увлекалась таксидермией. А он сам добровольно подписал все бумаги, поэтому не может и пискнуть против. — Максимальный срок без отношений или какого либо общения с романтическим подтекстом — это, по твоим подсчетам, приблизительно два месяца? — Да, — Слава заерзал на своем кресле, пытаясь унять надоедливый зуд, который поселился у него под кожей с того момента, как они подняли эту тему. Ведь он не говорил ей, что отсчет этих двух месяцев идет прямо сейчас. И возможно, он слегка преувеличил цифры, но не важно. Слава подозревал, что эта хитрая тетка уже поняла все без слов. Но тем не менее, она точно заставит его произнести это вслух и разобрать по кирпичикам его нынешнее нежелание сближаться с кем-либо. — И как думаешь, почему? — она не уточнила, короткий это или длинный срок. Он заметил. — Думаю, я пытался компенсировать свое одиночество. Чувством нужности. Даже кратковременной. Ведь дело не только в физическом, эммм, — Слава не мог так просто объяснить то, к чему пришел. — Давай вспомним, ты говорил, что в первую очередь тебе была важна близость эмоциональная, но чаще ты мог получить ее только после физического сближения с объектом твоих желаний. Правильно? — да они пришли к этому выводу на прошлом сеансе. Ему все еще было неприятно проводить параллели попытки суицида и его сексуальной жизнью. Но связь была, очевидно. — Тяжело жить тем, кто хочет близости только по любви. И так же тяжело тем, кто путает любовь со всеми прочими чувствами. — Мы говорим о страсти? — приподняла бровь Ксения Сергеевна. — Не только. Симпатия. Дружба. Иногда просто интерес. Я ведь, — у Славы нет слов, чтобы оправдать свою былую слепую уверенность, что любовь можно взрастить на любой почве. — Я ведь не понимал границ. Думал, что понимаю. Ведь у меня было столько отношений. Но никто не разубедил меня, что не все из них можно было назвать отношениями. Да я путал страсть и абьюз. Путал симпатию и любовь. Думал, что быть безвольной тряпкой — это уступчивость и компромисс. Привык пресмыкаться, ставя себя на последнее место. — Тем не менее, ты смог понять, что твои потребности и желания должны быть на первом месте. Партнер — это спутник, вы идете вместе, понимаешь? А не тот, о ком ты должен заботиться, забыв про себя, не получая никакой положительной отдачи. — Да, сейчас я, вроде бы, понимаю это, — он хмуро кивнул. — Ты молодец, — она улыбалась тепло. Словно хорошая фея крестная, которая поможет и позаботиться о тебе. Наколдует и тыкву, и наряд, но скажет, что принцы — это не главное. Возможно он выбрал Ксению Сергеевну не случайно. В ней есть какая то материнская фигура, он может притвориться и сделать вид, что слова поддержки говорит не просто врач, выполняющий свою работу, а настоящая мать. Своего рода компенсация. Тоже терапия. Но об этом, Слава пока помолчит. Но может добрая фея уже его раскусила. Слава был открытой книгой и еще не научился быть менее заметным. После сеанса, он пошел в кофейню. Уже наступило официальное лето, но не наступила пора жары, от которой хочется скрыться. Вскрыться. Ха, теперь он может шутить шутки про смерть с двойной отдачей. Слава заказал какое-то смузи с мудреным названием из нового летнего меню и катал во рту холодную жижу, попутно думая про Карину. Они договорились встретиться вживую, ведь она обещала подкинуть ему работу, когда он начал докучать ее и она решила, что у него слишком много свободного времени. Не то чтобы у него не было работы, скорее сил и желания. Креатив словно покинул его тело одним майским днем вместе со здравым смыслом, оставив после себя только бесполезную способность прибедняться. Уйдя в свои мысли, он даже не услышал звон колокольчиков двери и заметил подругу, только когда она мягко опустилась на стул напротив него. — Ну, привет, — у Карины были такие же грустные глаза, как он запомнил, но в целом, она выглядело свежо. Одета по-летнему в светлую легкую рубашку с длинными рукавами и юбку до пят, но тоже свободную. Этакий печальный призрак. — Так дела не делаются, — воскликнул Слава и вскочил, утягивая ее в свои объятия. — Ты в курсе, что принято обниматься с близкими? — выдохнул он в ее макушку, впитывая ее тепло и легкий аромат лета. — Извини, я просто растерялась. Ты был такой задумчивый и грустный, что не хотелось тебя отвлекать, — под его напором, корпус Карины расслабляется и она отвечает на его объятие. — Можно и нужно! Долой депрессуху, она должна нас бояться, двое на одного и все такое. Слава нехотя отпускает девушку и присаживается обратно на свое место и смотрит, даже не пытаясь спрятать свою улыбку. И ведь не скажешь, что они оба окутаны печалью, пока не взглянешь в их глаза. У нее они слишком темные, чтобы быть веселыми. У него — слишком зеленые, чтобы не отдавать при этом тиной и тоской. Они и не виделись с самой больницы, но общались почти каждый день. И это Карина первая написала ему, так что Слава мог со спокойной душой донимать ее без страха, что он навязывается. Он даже не может вспомнить, что делал раньше, когда не докучал ей в свое свободное время. — Знаешь, иногда, я даже думала, что ты мне приснился. Ну знаешь, бред воспаленного мозга. А потом, когда мы переписывались, думала что общаюсь с ИИ. Не может существовать такого доброго и веселого человека, который может меня рассмешить, даже когда хочется сдохнуть. — А ты хочешь? — Слава знает, что за случайными словами может скрываться больше правды, чем хотелось бы. Он перестает улыбаться и смотрит в глаза Карине, потому что они не часто, но говорили об этом. То, что он не может пока обсудить с Ксенией Сергеевной и Сашей. То, что за гранью нормальности. И Карина переплюнула его в этом, у Славы может быть был и есть плохой период, а у нее — вся жизнь. Некоторым, к счастью несчастья, даже повод для грусти не нужен. — Не знаю, когда ты рядом, меньше, чем обычно, — у Карины плохо получается улыбаться. Не то чтобы неискренне, скорее неумело. Словно она инопланетянин, пытающийся косить под человека. Плоховато, но Славе сойдет. — И это значит… — Что есть предложение работать со мной, будешь рядом чаще, а это значит… — Что ты будешь реже хотеть умереть? — Бинго, — теперь улыбка более живая. Пол балла ему за старания. — Так, что за работа? — Все по твоей части, вести аккаунт нашего заведения. Реклама, бартер, съемки. Ну ты понял. — Нашего? А ты там кто? — почему то он только сейчас понял, что не знает о жизни Карины ничего. Что внутри, почти по полочкам. Все ее кишки уже ближе, чем собственные. Но про быт? Ничего. Где живет, работает, есть ли парень? Хотя ладно, очевидно, что нет. У него чуйка на беспризорных. — Что-то типа администратора. — Типа? — Короче, приходи в понедельник, все покажу. — Окей. По рукам, больше нас — меньше трупов. — Ох, Стич… Смех Карины такой необычный и редкий, что хочется его снять на камеру, нет лучше на диктофон, чтобы воспроизводить, когда кажется, что есть что-то невозможное. Но вот же, этот печальный призрак умеет смеяться, значит и у тебя все получится. Обосрав летнее меню и получив недовольный взгляд баристы, ну серьезно, кто в здравом уме смешивает манго и огурец, они отправляются на прогулку по вечернему городу. Карина на машине и они могут бесцельно покататься по городу, ведь неделей ранее он выяснил, что она не умеет расслабляться и отдыхать, поэтому это его новое хобби — придумывать ей занятия для безделья. Сегодня — езда без цели. И включая меланхоличную подборку песен arctic monkeys он чувствует себя превосходно. Сегодня ему звонила Саша, голубки решил начать вить общее гнездышко, ведь Руслан теперь официально покинул ряды студентов и они решили убить квартирный вопрос одним выстрелом. Никаких больше ночевок с Сашей, теперь у нее есть свой угол, а не общажная койка. Он согласился завтра помочь им с распаковкой вещей в их новой квартире, а сегодня он развлекает Карину. У него есть парочка близких и ему достаточно их тепла. Карина мягко улыбается на его рандомные «лево», «прямо» и «вперед». Просто везет их по бесцельному маршруту навстречу сумеркам. Чувство, будто ему снова семнадцать возвращается, и ему хочется высунуться из окна и кричать прохожим банальное «carpe diem». В семнадцать лет, серьезность не к лицу. Ах, Артюр, ведь не только в семнадцать. Слава расслабляется и смотрит в окно, где малиновый закат мягко оседает на улицы города. Как теплые лучи обрамляют профиль Карины, делая ее еще красивей и печальней. Хоть у нее и темные волосы, ее карешка будто прямиком из периода, когда все девчонки хотели быть Нурой. Ее грустной и атмосферной мордашке самое место в сохраненках с псевдоумной цитаткой, но сейчас такие вещи не актуальны. А жаль. И ведь забавно, что Карина и правда похожа на Нуру. Он почти уверен, что она из тех, кто до последнего отрицает чувства и пытается быть серьезной, вместо того, чтобы наслаждаться моментом и отдаваться ему. Как Слава. Ну или как прошлый Слава. Новый он, пока как только вылупившийся птенчик, следует слепо за мамой. А у птенчиков все просто, кого увидел после пробуждения - за тем и следуют. Baby we both know That the nights were mainly made for saying things That you can't say tomorrow day Слава думает, что теперь готов говорить о важном даже днем. Не только ночью, за безопасными стенами своего дома, по пьяни или в шутку. Теперь он хочет быть искренним не только с другими, но и с собой. Как бы ему не хотелось снова ощутить чужое тепло, теперь он знает, что согреться не самое главное. Надо выжить. Он надеется, что у него получится. Он теперь не один. Ему теперь нет надобности и желания никуда ползти.