Семь часов счастья

Последние недели пролетели незаметно. Накопившиеся дедлайны, приведение в порядок дел нового клуба. В какой то момент, он даже осмелился намекнуть Карине, что Ярика тоже бы не помешало задействовать в съемках. На что получил отказ и предложение спросить у него самому. Слава решил, что хоть он и суицидник, но не настолько. Кишка все-таки тонка подходить с такими разговорами к холодному принцу всея коллектива. Создать случайного контакта с этим парнем не получалось, но он не унывал, и иногда урывал украдкой моменты рядом с баром, наблюдая, как тот неспешно делает коктейли. Благодаря занятости он забылся и сейчас, когда выпали свободные дни, тревога и апатия накатила с удвоенной силой. Сегодня как и вчера было плохое утро. И не только потому, что несмотря на разгар лета, за окном который день хлещет дождь, а Слава забыл купить таблетки и не пил их уже пару дней. Он даже успел забыть, что они помогают ему не только справляться с тревожкой, но и делают процесс засыпания более быстрым. Жаль только, что не более приятным. Слишком давнее знакомство с колесами тревожника усыпило его бдительность, ведь его прошлая врачиха сразу начала пичкать его всем, чем можно и не можно. Побочки для него — уже давно фоновый шум. Кстати, теперь он даже в голове не произносит феминитивы. Никаких больше психотерапевток, фотографок, авторок, нимфеток, прости господи, слишком созвучное слово. Врачиха звучит даже весомее. Жаль только не в ее случае. Слава роется в своей аптечке и находит недопитые препараты с прошлой терапии и у него начинают зудеть руки. Интересно, почему он тогда просто не закинулся таблетками? Как, например, Карина. Видимо и правда хотел драмы и показухи, нежели умереть на самом деле. Он знает историю, где девчонка откинулась наевшись но-шпы. Главное — желание, как говорится. Когда он докопался до Саши и потребовал ее экспертного мнения, она сказала что у любительницы но-шпы скорее всего случился спазм всех органов и она просто захлебнулась рвотой. Не к месту вспоминается, что это была ее вторая попытка и она стала успешной. В первый раз ее откачали. Прямо как его. Слава трясет головой, отбрасывая ненужные мысли. Захочешь и отбеливатель подойдет. Он морщится, когда видит пачку пароксетина. Этот паршивец уронил его либидо до нуля и возможно это стало частичной причиной, приведшей к тому злополучному разрыву. Антону, как оказалось, нужно было от Славы только одно. Минус лечения в том, что вместе с тревогой могут уйти и другие радости жизни. Он хватает остатки атаракса и запивает холодной водой, которая бодрит, несмотря на усталость и бессонную ночь. Дел сегодня нет, поэтому может спать хоть весь день. Тем более погода паршивая. Не то чтобы он балуется с препаратами, но этот братец из нижней лиги, ему от него ничего не будет. Руки сами тянутся к шрамам. Они почти зажили и временами зудят, напоминая о своем существовании, которое Слава технично игнорирует. Возможно, он не ходит на тусовки и сам отказывает себе в сближении с кем-то, даже на одну ночь, из-за них. Он не хочет что-то объяснять или ловить осуждающий, а может даже жалостливый взгляд случайного человека. Это тупо. Ксения Сергеевна бы сказала, что он должен быть разборчивым ради себя и своей значимости, а не от стыда за незначительный недостаток тела. Несмотря на лето, Слава теперь постоянно носит рубашки и вещи с рукавами. Он думал купить себе нарукавники и просто скрыть эти шероховатые полосы с глаз долой. Но есть ощущение что так, они привлекут даже больше внимания. Такой атрибут не вписывается в его образ. Они бы подошли Ярику, который, очевидно, приемлет только черный цвет. Так, никаких мыслей о Ярике. Слава впивается ногтями в самый объемный шрам на левой руке и от легкого укола боли губы сами растягиваются в улыбке. Стоит и смотрит на пол. Саша с Русланом убрались на кухне, пока он прохлаждался в больничке, но полностью стереть красноватый след не получилось. Можно было бы купить ковер, чтобы потом меньше объясняться с хозяйкой квартиры, но ему доставляет какое то нездоровое удовольствие смотреть на это пятно. Словно, это теперь шрамы квартиры и ему приятно, что не один он носит их… Слава вздыхает и наконец читает сообщение от мамы. Вторая причина паршивого утра. Она извиняется за то, что не поздравила вовремя, но сообщает, что в конце месяца будет проездом в городе. Хочет встретиться. А он не хочет. Эта женщина даже не поздравила его с днём рождения и у него впервые возникает жалость, что он не умер тогда. Он бы остался бродить злым призраком, лишь бы увидеть ее лицо, когда она узнала, что он помер в день своего рождения. Ее нелюбимый день стал бы любимым. Но он бы доставал её с того света. Покой — привилегия для хороших людей, а их семейка к ним не относятся. Хочет ли встретиться? Может быть и хочет. Хочет прийти на встречу с оголенными руками и покрасоваться новыми шрамами, чтобы посмотреть, как она снова сделает вид, что ничего не замечает. А он все равно расскажет о своем курорте в больничке. Придет специально футболке с дурацким радужным флагом и покрасит волосы в день встречи в розовый цвет. По детски, но когда приходит время взаимодействия с родителями, в него вселяется пубертатная язва, желающая устраивать демонстрации и скандалы. Он пишет «посмотрим». Класс, вот чему научил его Антон. Слава всегда жаждал привязанности, когда тот убегал от нее. Иронично, но у него был отменный учитель, чтобы стать тем самым избегающим типом. Он избегает теперь всех, кого зовут не Саша и Карина. Если он начнет и от них убегать, придется звонить санитарам, от греха подальше. Ему теперь даже не так больно вспоминать его. Ксения Сергеевна сделала хорошую работу. Отцепила связку его больной любви и бед с башкой. Зря он фыркал, что три раза в неделю это много. Теперь его рельсы хоть немного налажены и он может видеть чуточку больше, чем раньше. Была же причина, по которой он не сообщил Антону, что начал ходить к врачу и пьет таблетки. Сначала он не сказал ему, потому что он бы наверняка решил что это из-за него. Частично так и было. Или часть его знала, что тому по барабану на жизнь Славы и ему не сдалась эта информация. Сейчас, более проработанный Слава понимает, что его бывший был лишь вершиной айсберга. Или даже катализатором, нежели первопричиной. Ниже были его обиды и травмы от родителей, и вишенкой на торте непринятие своей ориентации. Здесь, все знакомые Славы рассмеялись бы, потому что считают, что он самый горделивый гей среди всех. Но Ксения Сергеевна как-то бросила фразу, после которой у Славы неприятно перевернулись внутренности. «Чем больше люди про тебя знают, тем меньше боли могут причинить тебе. Это твоя защитная реакция. Иголки ежа. Только направлены они вовнутрь, даже если ты думаешь обратное». Он плюхается обратно в постель и смотрит сквозь щель в шторах на хмурый день за окном. В такую погоду только лежать в объятиях одеяла и смотреть сопливую мелодраму. Но у него нет сил даже врубить ноут. Потолок ему шепчет, что это хорошо, не ввязываться в передряги и сидеть дома. Стены напоминают, что сидеть в их окружении приятней, чем быть начеку с людьми, пытаясь отфильтровать себя до приемлемой версии. Полумрак комнаты навевает воспоминание о темном гнездышке одного вороненка. Ярик пока не показал себя ни грин, ни ред флагом. Слава хотел с ним сблизиться хотя бы на дружеской волне. Дружба это безопасно. У него же получилось с Кариной. Значит может и с Яриком получится. Хоть ему и мерещится до сих пор его сонный прищур. Может Славе и правда нужно поехать в клуб и потрахаться с кем-то, чтобы снять напряжение. Нынешние таблетки не лезут к активности в его штанах, но теперь у него нет желания в голове. Возможно, ему бы помогли расслабиться пара тройка коктейлей, но он решил не мешать ничего с таблетками. Ксения Сергеевна сказала, что через несколько месяцев они с ним подумают о необходимости дальнейшей медикаментозной терапии. Потому что нейронные связи в его пустой голове еще не настолько обветшали и не всегда нужно мучить организм таблетками. Святая женщина. Греет мысль, что он сможет быть чист. Самую малость, но они мешают ему жить. Или не в таблетках дело? Все, чем он занимается последние полгода похоже на какие то жалкие потуги быть похожим на прежнего себя. Ему хочется вдохнуть воздух и действительно жить. А не выживать, борясь со своей неадекватной половиной. Может у него биполярка? Это бы объясняло его перепады настроения. Но иногда, ты обычный трусливый и жалкий человечек, абсолютно здоровый, просто желающий убежать от реальности. Только в кабинете Ксении Сергеевны Слава осознал еще кое-что. Антон никогда не говорил ему, что они пара. Он не воспринимал его всерьез, несмотря на то, сколько они были вместе. И разрыв был тем больнее, что Слава наконец снял розовые очки. Возможно, именно это стала последней каплей крика о помощи. Так считает его личный проводник в здоровую и приемлемую жизнь. Не суицид, попытка убиться, а крик о помощи. После того как Слава понял, что его парень — не его парень и он не единственный в списке на эту роль, ему захотелось узнать, является ли он хоть у кого-то в приоритете. Захотелось узнать самым тупым из существующих способов. Несмотря на то, что любимое его занятие говорить через рот, именно это тема как-то ускользнула из повестки в их псевдо отношениях. Попытки расставить точку над любой буквой всегда заканчивались плачевно, и устав от этого, почему то именно на мудаке Антоне он решил перестать пытаться чертить границы, позволив использовать себя. Теперь у Славы дурацкая солидарность к тем, кто хранит себя до брака. Зачем растрачиваться на не тех самых? Опыт, да. Класс. Его опытно поимела жизнь и несколько людей заодно. Ему даже хочется, чтобы таблетки снизили и либидо и всякое желание на романтику. Меньше хочешь, меньше разочаровываешься. И он засыпает, под мерный стук капель за окном.

***

Пробуждение после таблеток не очень приятное дело. Еще менее приятно, когда это происходит под звук разрывающего тишину телефона. Кто-то звонит ему уже третий раз подряд. Рингтон на звонке у него до тошноты бодрый. Надо обязательно сменить его. Нисколечко не соответствует нынешнему настроению. Он нащупывает телефон где-то в недрах одеяла и не глядя отвечает. — Ты спишь? — ни приветствий, ни привычного алло. Он уже успел привыкнуть к манере общения Карины и ее бесцеремонность никогда не парила его, но сейчас у него было только желание послать ее подальше. — Уже нет, — его пересохшее горло хрипит словно он восстает из дичайшего похмелья, а не невинного дневного сна. — Вставай давай, какая у тебя квартира? Мы скоро. — 17. Стоп, ты где? У моего дома? — Слава сразу вскакивает и оглядывает свою комнату, успевая словить пару вертолетов. — Отлично, мы быстро. — Мы? — но она уже скинулась и раздался звук звонка домофона. Слава живет на пятом этаже без лифта, так что у него есть несколько минут, чтобы кинуть покрывало на свою постель и умчаться на кухню, чтобы смахнуть обратно в аптечку кучу малу из блистеров. Он с запозданием понимает, что не говорил Карине где он живет, а потом так же вспоминает, что она подвозила его до дома уже не один раз. Какая память, однако. Он бы не запомнил. Делает мысленную пометку о ее отменной памяти. Он успевает только очистить стол от мусора и запихать грязную посуду в раковину, когда раздается стук в дверь. Слава плетется к двери и без особого энтузиазма открывает ее, забыв оценить свой внешний вид в зеркале. И только увидев смешинку во всегда печальных глазах Карины вспоминает, что на нем чертова футболка с надписью «без баб». А затем он видит Ярика, который стоит со скучающим видом позади нее. А он думал, что этот день не может стать еще паршивее. Будь проклята Саша, которая подарила ему эту футболку то ли на 14, то ли на 23 февраля. Она посчитала, что это слишком смешно, чтобы отказаться от такой глобальной шутки. — Привет? — почему то Слава чувствует себя неуверенно, будто не он хозяин дома, к которому пришли без предупреждения. Оба молчуна лишь кивают ему и он пропускает незваных гостей и пятится назад, проводя рукой по лицу несколько раз, в надежде, что ему мерещится Ярик, который стоит в прихожей и оценивающе оглядывает его жилище. Но он только ворошит беспорядок у себя на голове. Последние дни он хотел постричься, но так и не дошел до барбера. И теперь думает, что зря пренебрег необходимостью привести свой внешний вид в порядок. Ему почему-то не очень хочется выглядеть перед Яриком как больной оборванец, в их первую встречу не на работе. Не считая того раза на пороге уже дома Ярика. А он именно так сейчас и выглядит. Не городской, скорее квартирный сумасшедший. Одомашненный вид. Остается только надеяться, что от него хотя бы не воняет. — Что вы здесь делаете? — Срочно нужен комп, а мы как раз были рядом вот и заехали. Выручай, и разве мое присутствие не скрасит твой тухлый вечерок, — Карина пытается мило хлопать глазками, на что Слава фыркает и без лишних вопросов идет за ноутом, молясь, чтобы там не были открыты какие-нибудь компрометирующие вкладки. — Тебе не идет быть милой. Будь собой, — в другой бы ситуации Слава обрадовался, что его вечер собирается скрашиваться присутствием подруги и молчаливого гота, но не тогда, когда он к этому не готов и ловит легкую отмену из-за пропущенных таблеток. Ярик молча берет его ноут и идет на кухню, тут же открывая его и вторгаясь в его личное пространство во всех смыслах. Словно делал так уже не раз. Словно они не едва знакомые люди. Кто они вообще? Друзья или еще рановато для дружбы? Друг моего друга - мой друг тоже? Слава плетется следом, включая чайник и осматривая непривычную картину. У него не было гостей очень давно. Он и не понял, когда успел превратить свою квартиру в убежище, куда запрещен вход посторонним. И вот на его кухне сидит как ни в чем не бывало парень, думать про которого он себе запретил несколько часов назад… — Введешь пароль? — от голоса Ярика Слава даже вздрагивает, он привык что парень чаще молчит в его присутствии. А если говорит, то их диалоги настолько коротки, что Слава даже не успевает опомниться, как Ярик уже заканчивает разговор. Слава привык лишь смотреть. Насколько он выяснил, Ярик любитель язвить и игнорировать коллег. Никто не любит быть с ним в смене, кроме самого Славы. Ребята жалуются на его социофобность. Хотя, тут вопрос спорный. Ведь людей хлебом не корми, дай только посплетничать и поперемывать косточки другим, а Ярик этого не любит, вот и выпадет из картины коллектива. И его порой отрешенное лицо не добавляет очков дружелюбности. Но пока в адрес Славы он не делал ни одного весомого выпада. И Слава даже не уверен, рад ли этому. Потому что не понимает, его защищает близость с Кариной или тотальное отсутствие интереса к его личности. Да, они не так часто, как хотелось бы Славе, взаимодействуют. Но каждая встреча запечатлена в его больном мозгу. Он не может торчать в клубе только во время смен Ярика. Поэтому ему остается только смотреть на него со стороны, когда посчастливится. Если посчастливится. Вдохнув и прикусив щеку, Слава вводит свой пароль, пока Ярик для приличия не отводит взгляд в сторону. Но не отодвигается. Вот же. Обычно, коснуться случайно чужого локтя не проблема, но рядом с Яриком у Славы начинает подскакивать пульс, даже несмотря на мантру «только не он». А он всегда так смотрит и до тошноты прямолинейный. Даже сейчас — не шелохнулся и посматривает из-под тешка. Во рту привкус крови от прокушенной щеки. Кровоток в остальном организме грозит разогнаться от этой секундой близости с Яриком, запах которого так приятно оседает на рецепторах его носа. Порошок и какие то хвойные нотки. Когда Ярик сосредоточено и по-хозяйски начинает клацать по клавишам и вытаскивает из кармана своих черных джинс флешку, Слава отходит и с неохотой отводит взгляд от него и начинает хозяйничать на кухне. — Чай, кофе, какао? — он не знает, что еще им предложить, потому что в холодильнике повесилась и мышь, и таракан. Зато с напитками у него проблем нет. — Любишь какао? — Карина тоже по хозяйски уже роется в кухонном шкафу в поисках сладкого, которого там точно нет. — Да, люблю, но больше обожаю тот, который нужно варить. С маршмелоу, ммм, вкуснота. Но это долго. Растворимый, как раз для таких случаев. Слава не спрашивая бадяжит какао в три стакана. Он не совсем понимает, что происходит. Но за это время привык к Карине в роли босса и ее хмурому подручному. Он уверен, что сейчас делается что-то не связанное с их клубом, но он научился держать свой язык в хлипкой тюрьме рта. Как бы ему не было любопытно. Возможно еще и поэтому они здесь. Неужели он стал неким доверенным лицом для них? Отдав один стакан Карине, он ставит второй перед Яриком. Стакан с изображением патрика, второй такой же с губкой бобом — у Саши. Ей нужно запретить дарить ему подарки на законодательном уровне. Это портит его имидж. Ярик привычно не подает голос, но делает нечто неожиданное — выдавливает из себя слабое подобие улыбки самым уголочком губ. Тут же поправляя ни на миллиметр не съехавшие очки. Привычный жест людей, носящих очки. Но именно сейчас, у Ярика он выходит обезоруживающе милым. Хотя бы потому что он так почти никогда не делает. Словно Ярик смущен, но не подает вид. Только от чего смущаться? Какао? Или розовый стакан? Возможно, у Славы из-за него начал появляться легкий фетиш на очки и бурлит фантазия от этого, а улыбка была знаком обычной человеческой вежливости. Его сердце пропускает удар, но он все равно криво улыбается в ответ и отходит к окну, чтобы вместе с Кариной уставится туда и перестать пялиться на гостя. Ему слабо верится, что они не могли поехать куда-то еще или у Ярика не лежит по запасному гаджету во всех местах его обитания, но он ничего не говорит. Иногда лучше не знать. Если они занимаются темными делишкам, то ему придется лишь прикрыть их тыл, если понадобится. Надеется только, что они не решили сделать из Славы козла отпущения, напичкав его ноут компроматом. Даже если исключить его необоснованную тягу к Ярику, то он является близким другом Карины. Хоть она и наговорила про него всякого в начале, про то, какой он невыносимый и нелюдимый, для нее он, может быть, даже ближе Славы. Насколько видит Слава, а у него если и подводит зрение, то только в свою сторону. За окном тот самый волшебный вечер, когда после дождя показывается солнце, чтобы окрасить мокрый, но обновленный мир в розовую негу. Дети играют на площадке, шлепая по лужам и может быть где-то даже показала свою макушку радуга. Хочется вдыхать такой воздух и думать о чем-то приятном и светлом. — Красиво, правда? — Карина прячет улыбку в стакан, но Слава успевает заметить, как ее глаза успели стрельнуть в сторону Ярика. Ему ведь показалось? Как бы он не желал счастья подруге, мерзкий собственнический червь уже начал ползать под кожей и откладывать потомство. Не то чтобы он претендовал на какую то взаимность со стороны Ярика, но всегда есть пресловутое но и если. А он даже не в его вкусе. Слава мысленно уже раз двадцать сопоставил образ Ярика со всеми своими любовными интересами и даже любимыми актерами. Из общего у всех — явное безразличие к Славе. Ха. Ксения Сергеевна пыталась поднять эту тему, что мазахистские повадки Славы вынуждают его выбирать недоступные объекты для интереса. Вот и весь его типаж. Будто бы так болит меньше. Ведь и ожиданий изначально от таких личностей меньше. Слава не уверен, что это тот же случай. Потому что очевидно, что Ярик гетеро, а может даже асексуал. С этого неэмоционального куска человека будет. Так что же обычно делают эти двое наедине. Молчат? Или они все-таки тайные любовники? Но он не замечал за ними никаких касаний или взглядов, ни тайных, ни явных. Это Слава теперь мастер спорта тайных взглядов. Хотелось бы и касаний, но как коснуться человека, оставшись незаметным? Можно выучиться на массажиста и подарить Ярику сертификат на свои услуги. Кто не любит халяву? Фантазии это хорошо, но что это был за взгляд в этой гребаной реальности? Если и правда между ними что то есть, то почему тогда скрытничать? От кого скрываться то. Или то, что Карина босс испортит репутацию, ведь нельзя крутить шашни с подчиненными. Из потока накручиваний вырывает толчок локтя Карины. Которая, словно взяла уроки у Ярика и смотрит прямо в глаза. Конечно, ему становится неуютно, будто она могла услышать его мысли. Что с ними не так? Нормальные неловкие люди избегают взгляда глаза в глаза. Но не эти монстры. — Да, красиво, — Слава просто не знает, что еще можно сказать. Ведь он и правда красивый, в своей излюбленной черной футболке, которая почему-то даже не надоедает Славе. С слегка влажными растрепанными волосами после дождя, с очками, скрывающими его умопомрачительные глаза. Хотя пусть и дальше скрывают. Нечего кому не попадя любоваться ими. Красивый и недоступный. Пусть и дальше будет ничейным. Когда какао допито, загадочное дело улажено, гости начинают собираться на выход. Карина что-то говорит про Гену Букина и изъявляет желание познакомиться с Сашей. Он не против, но не дай бог, та передаст ей свою способность дарить дурацкие подарки. Потом все копошатся у выхода и Слава, едва не столкнувшись с Яриком в тесной прихожей, забывает как дышать и может лишь поддакивать Карине, не совсем разбирая сути. Он слишком близко. Его слишком много, чтобы суметь дистанцироваться. Чтобы и дальше убеждать себя, что ничего не происходит. Слава влип. В первую встречу из-за полутьмы он не разглядел, но потом выяснилось, что глаза у Ярика с гетерохромией, один глаз — на четвертинку или даже половинку то ли карий, то ли зеленый, из-за градиента не разберешь, а второй глаз — голубой. Ему это так нравится, что хочется смотреть, не отводя взгляд. Но он не может, и остается только надеяться, что Слава не краснеет, когда каждый раз отводит спешно свои глаза. Иначе будет неловко. Точнее ему уже неловко, но он не хочет ставить в неловкое положение других своей неловкостью. Когда за ними закрывается дверь, Слава выдыхает и прячет свое пылающее лицо в ладони. Впервые он благодарен, что эти двое — эмоциональные инвалиды и кроме него никто не имеет привычки обниматься. Иначе бы он растекся здесь лужицей от нахлынувших чувств. Ему не тринадцать лет, чтобы краснеть и теряться рядом с тем, кто тебе нравится. Но посмотрите на него, его голова кружится от едва уловимой близости человека. Он даже не уверен, что коснулся его. В воздухе витает естественный запах Ярика вперемешку с порошком. Не к месту вспоминаются птицы. То, как у ворон после ухаживания идет стадия обнюхивания. Нюхнул и забрал себе. Как у них все просто. Слава со стоном оседает на пол и тянется к телефону, чтобы написать Саше и выяснить, когда у нее ближайший выходной. В мире птиц Слава чертова додо. Глупая птица, которая не понимает, что ее убивают. А летать она не умеет, чтобы спастись. Так и Слава молча вымрет, оставив после себя лишь окаменелые косточки. Когда все еще пылающее лицо чувствует бугры шрамированной кожи запястий, он понимает, что облажался. Он не надел ничего, чтобы прикрыть свои руки. Как бы он не хотел избежать этого, Слава все равно растекается лужицей на полу. Желание выкинуть чертову футболку вспыхивает внутри, оттесняя мысли о Ярике и том, какие выводы он сделал. Лучше обвинить в этом чертову футболку, чем себя. Ярик видел его таким. И не подал вида. Может из приличия, а может ему плевать. Он даже не знает, что лучше. Безразличие или жалость. Кажется, теперь стоит всерьез задуматься о покупке нарукавников.