Семь часов счастья

Когда через неделю, он сидит рядом с Сашей и от грохочущей музыки у него начинает болеть и без того больная голова, он думает что попытка развеяться провалилась даже не начавшись. Во первых, переполненный пьяными людьми душный танцпол позади. Во вторых, коктейль в его руке, который должен был стать отвлекающим фактором. В третьих, гребанный коктейль в его руке. Потому что вовсе он не отвлек, а ударил под дых. Когда он доверил Саше выбрать напитки, он не думал, что та закажет ему чертов «Бульвардье». Откуда она знает такие названия? Они с ней никогда не заморачивались, чаще выбирали то, что поярче и подешевле. Та оправдывается, что раз Слава теперь скучный, то и коктейли ему только скучные. А тот факт что «скучные» коктейли, тяжелее и крепче, ее не беспокоит. Ткнула наугад и попала в яблочко. Да он бы даже и не понял, что пьет. Но бармену приспичило громко произнести названия их напитков, а ему приспичило отчетливо это услышать. И вот Слава сидит и сжимает стакан с коктейлем, название которого зачем-то впечаталось ему в память. «Бульвардье». Крепкий, горький. Но все равно не то, потому что вкус отличается. Не так хорошо, как тогда. Сделано не теми руками. Вкус уносит Славу в день, когда Ярик обучал стажера, а Слава незаметно слонялся рядом. Или заметно, кто его знает, насколько громкими стали субтитры на его лице. Время было слишком раннее для остального персонала, поэтому было не так странно, что он зависал в зале именно с ними, пока ждал Карину.

***

Слава делал вид, что занят чем-то в телефоне, временами поднимая взгляд, чтобы завороженно следить за ловкими руками Ярика. Как длинные пальцы обхватывают шейкер и чуть напрягаются мышцы рук, когда он смешивает в нем коктейль. Как в меру широкая спина мелькает туда сюда, рассказывая что-то о пропорциях и качестве алкоголя. Как одна рука то и дело поправляет очки. В какой то момент ему приходится уткнуться в телефон, пряча лицо с заалевшими щеками, после того как Ярик между делом облизывает палец, который испачкал сиропом. — А какой твой любимый коктейль? — новенький слишком уж любит потрепаться, но почему то чужая болтливость раздражает сейчас Славу, нежели Ярика. Вместо того чтобы отмахнуться от него, Ярик вдруг начинает что-то неспешно смешивать. Звон кубиков льда, звук столкновения мерного стаканчика со стеклом. — «Куба Либре» неплох, но предпочтение отдаю «Бульвардье». Очень простые коктейли, на самом деле, но если использовать хороший бурбон и ром, то будет отличный напиток. Олд-фешн. Ничего лишнего. Слава листает сделанные сегодня фоновые фотографии, на которых мелькает то рука, то спина Ярика. Фоткать его в открытую он пока не решается, храня в телефоне его кусочки, словно он какой-то пазл. Пазл с недостающими частями, которые больное воображение Славы любит дорисовывать и тут же в панике стирать. — Попробуй, — Слава не сразу понимает, что Ярик обращается к нему, а не к подопечному. Стакан с коричневой жидкостью стоит прямо перед ним и выжидающий Ярик тоже перед ним. Он и не заметил, как тот подкрался к нему, увлекшись изображением видимости бурной деятельности в телефоне. Не упасть от неожиданности с высокого стула не дает только обездвижевший его пристальный взгляд разноцветных глаз. Слава тянется к напитку и делает маленький глоток, под четким надзором Ярика. Терпкая горечь, но приятная. Его кадык дергается, что бармен расценивает по своему. — Слишком крепкий? — он даже не успевает возразить, когда Ярик быстро забирает стакан у него и делает глоток сам. Славе приходится еще раз сглотнуть. Ярик не побрезговал. Даже не повернул другой стороной стакан. Это можно расценивать как непрямой поцелуй? Судя по реакциям его организма, он проживает заново пубертат. Не иначе. Его пубертатная версия хочет повторить этот мнимый контакт и руки сами тянутся назад за коктейлем, намеренно касаясь пальцев парня. Его воздержание скоро выйдет ему боком, следует обсудить этот момент с Ксенией Сергеевной, срочно. Пальцы холодные, но какая мягкая кожа. Черт. Сделав еще один глоток, Славу настигает озарение. Контраст. Сладко-горький. Как Ярик. — Вкусно. Похоже на тебя. Строгий, но с глубиной, — только выдав необдуманную рецензию на коктейль, или же на самого Ярика, Слава хочет провалиться сквозь землю. — Вот как, — хмыкнув себе под нос, Ярик теряет интерес к нему. — Тебе незачем запоминать это, лучше сделай «Негрони». Более ходовая вещь, — он уже обращается к стажеру и начинает греметь посудой. Еще какое то время, Слава цедит коктейль, напоминающий Ярика, маленькими глотками. Растягивает удовольствие. И пытается прекратить думать о непрямом поцелуе. Он гасит в корне желание прикарманить стакан с отпечатком губ Ярика. Кыш, нездоровые мысли. Ему пора уходить, иначе Ярику придется штопать дыру у себя в затылке, которую почти прожег Слава. Непонятно только, с чего вдруг, Ярик угостил его, да и еще и выглядел так, будто ему важно мнение Славы. Мнение профана, который виски с коньяком вряд ли различит. Нет смысла искать смыслы там, где их нет. Простая вежливость. — Спасибо, коктейль и правда классный, — он мнется некоторое время возле барки, будто сможет сказать что-то стоящее, но потом все же пятится в сторону выхода с капитуляцией. — А повтори, пожалуйста, как называется? — «Бульвардье», — Ярик произносит название с французским акцентом. Ноги Славы грозят подкоситься. А тот, как всегда просто смотрит в ответ и даже выдает легкую улыбку, такое редкое явление, чего не скажешь о его сердце пропустившем уже тысячный удар из-за этого. — Могу как-нибудь повторить, если понравилось. — С удовольствием, — улыбаясь в ответ нервной улыбкой, Слава пятится к выходу, чтобы побыстрее вдохнуть свежего воздуха. Если он повторит несколько раз своим низковатым голосом название этого коктейля, то Славу можно будет соскребать с пола. Растечется, как лед в его стакане. — Пока, — он салютует ему двумя пальцами. Когда он успел подцепить этот дурацкий жест? — До свидания, — кричит ему вдогонку стажер. Слава вздыхает и топает на улицу, а нутро прожигает мысль, вот бы это Ярик ему сказал, до свидания, а потом взял и назначил его. Свидание. Мечтать вредно, запретите уже это на законодательном уровне.

***

— Так и будешь киснуть? Хотел же развеяться! — кричит ему в ухо Саша, возвращая в реальность. — Настроения нет. Как и настроя. — А ты пей побольше и побыстрее, — Саша уже начала пританцовывать, стоя возле его тухлой туши. Ждет только его. Слава выпивает залпом этот недотягивающий до уровня коктейль и заказывает новый, выбирая виски-колу. Простой выбор, как пробка. Зато понятный. Как сам Слава. Никаких ассоциаций, банально и просто. Второй и третий коктейли выпиваются быстро, но пьянее становится только его спутница. Тяжело работать медикам, вечное напряжение и усталость, которое легче всего запить алкоголем. Хотя медик она пока с натяжкой, но труд медсестер не менее выматывающий. Особенно ночные смены, которые брала подруга всю неделю. Слава думает, что хотя бы Саша сможет сегодня расслабиться, поэтому стискивает зубы и настраивается на отрыв. Когда на танцполе начинает играть ремикс Ламбады Скрипа ее терпение заканчивается и она тащит его в самую гущу потных тел. Он с неохотой начинает двигаться, надеясь что подруга устанет быстро и они поедут домой в ближайшее время. Посмотрите только на него, сам позвал, а стоит с недовольной рожей, которая скоро треснет от того, насколько она кислая. Хоть на него пару раз и бросали заинтересованные взгляды, что девушки, что несколько парней, его недружелюбное лицо говорит само за себя. Зря он так вырядился, ведь отвык уже. Он закрывает глаза и пытается раствориться в музыке, которая не уж и плоха, как его паршивое настроение. Через мучительное время и не менее мучительные соприкосновения с чужими липкими телами, организм Саши наконец сжалился над ним. Вызывая такси и держа волосы подруги, которую в любой момент стошнит, он искренне рад, что вечер подходит к концу. Пишет сообщение Руслану, что они скоро будут и гладит по голове Сашу, которая сидит на земле, обняв его ноги. Он каким то образом остался совершенно трезвым, выпил конечно меньше тела у ее ног, но все равно, нет ощущения легкости. Выпивка напрягла его еще сильнее. А он даже не понимает, из-за чего так парится в последнее время. Работа ни шатко ни валко крутится подбрасывая деньжат на жизнь, психо-эмоциональное состояние пришло в подобие нормы. Неужели все дело снова в гребанной влюбленности не в того человека? Почему нельзя взять обет на любовь. Запретить своему телу выпускать и впускать чертовы гормоны, феромоны и прочие прелести. Он же решил, никаких сердечных проблем. Это не только расшатает его хрупкую менталку, но и принесет неудобства для объекта любви. А он зарекся приносить неудобства людям. В такси он позволяет себе расслабиться, потому что Саша отправляется в отруб и посапывает у него на плече. Он надеется, что в ближайшее время она не собирается нарываться на химчистку салона. Смотрит на огни ночного города и прикусывает щеку изнутри. Кажется там уже шрам, но он не может отказать себе в этом легком вредительстве себе. Так он заземляется. Безопасно и незаметно. я устал от всех этих обычных бесконечных войн стань моей причиной, по которой я вернусь домой Таксист попался отменный. Неразговорчивый и с хорошим плейлистом для ночных страданий. Прошлый Слава нашел бы себе кого-нибудь и поехал продолжать ночь. Но нынешний он устал, и хочет уткнуться в теплое плечо человека, который ждал бы его сейчас дома. От мыслей о конкретном человеке он себя отдергивает, представляя себе кого-то абстрактного. стань моей причиной, по которой я вернусь домой стань ей, стань ей, стань ей, стань ей, стань ей Затащив еле передвигающую ногами Сашу в лифт, Слава вспоминает о Руслане, которого мог запрячь в носильщики этого тела. Но уже поздно, сам почти справился. Привилегии парочек — заботиться друг о друге. Да чтоб их, почему Слава завидует своим друзьям. Это низко. Словно чужое счастье делает его несчастным. Ничуть. Ну может самую малость. Малость малости. С тоской посмотрев на дверь напротив, Слава стучится в другую, которая тут же открывается, выпуская наружу волнующегося парня. Уложив спать Сашу и попрощавшись с Русланом, Слава спешно ретируется, пока тот сам не уложил его на коврик или его излюбленный кресло-мешок. В эту минуту хочется побыть одному. В лифте, вместо кнопки 1, рука сама тянется к 25. Он живет в старой пятиэтажке, поэтому не может отказать себе в возможности полюбоваться ночным городом. На последнем этаже он выходит и идет на балкон. Балконы в этом доме открытого типа. Рай для суицидников. То есть для него. Слава не то чтобы любит курить, но временами хочется простого человеческого посидеть на крыше и поразмышлять над смыслом жизни с сигаретой в руке. С мыслью, что балкон и вдыхание чистого воздуха тоже сойдут за терапию, он шагает к балкону. Потянув дверь наружу, он видит одинокий силуэт у перил и в нос ударяет сигаретный запах. Вот и побыл один. Он было уже развернулся назад, когда человек оборачивается и оказывается Яриком. В темноте не разглядеть толком лицо, но он сразу его узнает. Парень стоит в расслабленной позе, держит сигарету в руке и источает спокойствие. Несмотря на ночную прохладу стоит в одной футболке и пижамных штанах. Зеленых, в черную полоску, но зеленых. За время заминки он тоже успевает узнать его. — Привет, — словно почуяв, что он сейчас сбежит, Ярик кивком приглашает присоединиться к нему. Слава неловко останавливается в паре шагов от него и смотрит на открывающийся с верхнего этажа вид. Яркий, шумный, ни на секунду не перестающий жить ночной город. И не заметишь, как проглотит тебя. Пережует и выплюнет. Он хватает перила, пытаясь заземлиться с помощью их холода. Хочется сказать про штаны, но он вовремя прикусывает щеку. Скоро по количеству шрамов в его рту, можно будет посчитать количество пересечений с Яриком. — Не спится? — Слава понятия не имеет о чем говорить с Яриком в три часа ночи на балконе его дома, где его, по идее, не должно быть. — Ага, — он протягивает Славе сигарету, которая уже прикурена. Он берет ее, сумев избежать столкновение пальцев, чему он безмерно благодарен. — Последняя, — и для убедительности тот потряхивает другой рукой, в которой зажата пустая пачка. — Спасибо, — Ярик не спросил будет ли он, а Слава не сказал, что не курит. Он по инерции тянет сигарету к губам, ощущая на фильтре легкую влажность от губ Ярика. Вот это уже сильнее тянет на непрямой поцелуй, чем распитие коктейля из одного стакана. Делает затяжку и надеется, что в темноте не видно его фиолетовую физиономию. Как там говорила Карина, голубой плюс розовый равно фиолетовый? Фиолетовый, как стыд. Фиолетовый, как безысходность. Или как пачка сигарет Ярика. Выдыхает в ночь и боковым зрением замечает, что Ярик наблюдает за ним. Встал спиной к перилом, обратив все свое внимание на него и, откровенно говоря, пялится. Не просто смотрит. Пялится в самую душеньку. Слава делает еще пару затяжек, невольно тоже расслабляясь, даже несмотря на дискомфорт под взором Ярика. Сигареты обычные, без прибабахов, обычный угольный вкус, но тем не менее, ему нравится. Снова просто, но с глубиной. Как Ярик. И между делом вспоминает, что собирался в клуб с настроем «развлечься». На нем сетчатая водолазка, черные джинсы и черная рубашка, чтобы прикрыть руки. Сегодня он гот, а не Ярик в своих зеленых штанах. Частично оголенный живот начинает холодить, потому что сетчатое безобразие не нацелено для прикрытия тела. Но отдергивать рубашку, чтобы прикрыться кажется еще более неловким, поэтому он пытается не думать о степени своей наготы, сосредоточившись на ночном горизонте. Пытается игнорировать блуждающий по нему взгляд. — Только из клуба, привез подругу, которая твоя соседка, — Слава будто оправдывается, неопределенно взмахивая в воздухе рукой с тлеющей сигаретой, сам не понимая зачем. Ведь Ярик даже не спрашивает, сам поди догадался. Не подумает же он, что Слава сталкер, и оказался тут не случайно. — Не знал, что ты куришь, — опять непонятно зачем добавляет он. — Не так часто, только когда есть настроение. — Думал курят чаще тогда, когда его нет. — Значит, у тебя сейчас нет настроения? Хотя ты вроде и не куришь толком, — когда Слава не отвечает про свое настроение, Ярик указывает на почти дотлевшую до фильтра сигарету в его руках, намекая на то, что он зря ее растратил. — Мне нравится запах некоторых сигарет, действует умиротворяющее. Типа как благовония, — Слава вдавливает уже почти потухший окурок в перила и смотрит на него подняв ближе к лицу, — Вот эти ничего. Мне нравится. — Мне тоже, — Ярик продолжает смотреть на него, словно не пришел сюда, чтобы полюбоваться совершенно другим видом. Кого он обманывает, любоваться и Слава в одном предложении звучат неуместно, много чести. Не вытерпев, он все же слегка поворачивается и смотрит в ответ в эти глаза, которые ему разве что не снятся. В очках Ярика отражаются огни города, и будто голубая часть глаз еще ярче, чем обычно, несмотря на полумрак ночи. Он смотрит без напора, без какого то намерения. Просто смотрит, как всегда пристально, но как всегда, абсолютно нечитаемым взглядом. Интересно, что читается во взгляде самого Славы? — Поздновато, но я так и не спросил, как ты тогда узнал, что мои друзья живут напротив, — он все же решается разрушить повисшую между ними тишину. Глупый вопрос, с учетом того, что они так и не обсудили свою первую встречу. — Столкнулся накануне с ними в лифте, а они обсуждали тебя. Ну то есть друга, который должен прийти к ним в гости. А потом постучался ты, — Ярик оборачивается и смотрит задумчиво в ночь. — Кстати, хотел сказать спасибо. — За что? — За Карину, — когда Слава смотрит на него с недоумением, Ярик пожимает плечами. — За все. За то, что рядом с ней и не даешь грустить. За то, что появился в ее жизни. — А она рассказывала, как мы познакомились? — почему то у Славы начинает быстрее биться сердце, ему вроде плевать, но в тоже время, не хочется, чтобы Ярик решил, что он психованный. Деструктивный. Слабый. — Нет. А должна? — Нет, то есть да. Черт, если хочет, то пусть рассказывает. — А ты не расскажешь? — у Славы скоро остановится сердце. Когда уже Ярик прекратит на него так смотреть. Кажется он и правда психованный, сейчас надумает всякого. А тот просто, ну такой вот. Может ему важно глядеть собеседнику в лицо, без задних мыслей, а у Славы уже инфаркт. — Пусть лучше Карина расскажет. Мне не сложно, но просто, вдруг что, — нет ему чертовски сложно. Он не хочет ни рассказывать про это, ни светить своими исполосованными руками. Он не хочет, чтобы первой эмоцией, которую он сможет прочитать в глазах Ярика будет жалость. Только не он. — Как скажешь, — помолчав и вздохнув добавляет. — Красиво тут. Только я немного замерз, — у него чуть подрагивают пальцы рук. — Да, красиво. Но ты прав, пора и честь знать. Извини, что помешал уединению, — Слава решает, что лучшего момента уносить ноги уже не будет и заказывает такси, такие намеки понимать он еще не разучился. — Наоборот, спасибо за компанию. Приятно было разделить с тобой последнюю сигарету. — Ха, кажется я тебе теперь должен. — Ловлю на слове, — и впервые Славе кажется, что он сумел разглядеть веселую искорку в глазах этого парня. Что-то новенькое. А может это просто блик из-за очков. Слава любит додумывать. Они вместе идут к лифту и едут вниз. От Ярика пахнет ночью и табаком. Он снова стал вороненком, выглядит моложе и нежнее. Взъерошенные ветром волосы, сонный прищур глаз, домашняя одежда, от которой веет мягкостью и теплом. При свете теперь видно, что парень и правда замерз, его уши и щеки едва заметно порозовели. Кто знает сколько он торчал на холоде до прихода Славы. Теперь он себе кажется неуместным в его сетчатой водолазке и кутается в рубашку, больше пряча тело, нежели согреваясь. Когда лифт останавливается на седьмом этаже, его спутник выходит. — До встречи, приятно было с тобой, — машет пустой пачкой сигарет, а Слава делает пометку в голове. Винстон XS. — Ну ты понял, — Ярик улыбается очень искренне, что появляются едва заметные паутинки в уголках его глаз, которые не скрывают даже очки. Славе думает, что сонный Ярик, какая то другая разновидность его личности, существующая исключительно в этом доме. На этом седьмом этаже. Ему хочется поселиться здесь. — Спокойной ночи, — успевает бросить Слава, до того, как двери лифта закрываются. У него ночь будет какой угодно, но точно не спокойной. Домашние штаны Ярика возымели на него даже больший эффект, чем его узкие черные джинсы, в которых он любит щеголять перед Славой. Не только перед ним, но он, наверное, единственный, кому есть дело до его штанов. Даже самому Ярику, скорее всего плевать на них. Приплыли. Этот вороненок стал не только проблемой его воспаленной фантазии, но и причиной, по которой он теперь не хочет возвращаться к себе домой. Один.