Семь часов счастья

Слава просыпается. Хотя то, что происходит, мало похоже на на пробуждение. Скорее панический всплох сознания из забытья в реальность. Морфей выбросил его из своего царства пинком под зад. Он резко открывает глаза и его дыхание уже сбито. Он знает из-за чего. Точнее из-за кого. И ему хочется снова впасть в беспамятство, уснуть и не просыпаться. Но напоминающий о себе стояк не хочет исчезать без его участия. Он тянется к телефону, чтобы проверить время и падает обратно на подушку. У него на сегодня запланировано куча дел, а он уже безбожно опаздывает. Из-за своей нездоровой тяги к Ярику, он проводит слишком много времени в клубе Карины, вместо того чтобы делать свою другую работу. Заказы с рисунками горят, заведения, которые он ведет еще не горят, но скоро загорятся задницы их владельцев. А у Славы на уме только капитальный недотрах и влюбленность, из-за которой горит его собственная задница. В данный момент горит в другом месте, но в целом и общем ситуация однозначная. С шашлыков прошла почти неделя, а он просыпается каждый день, с фантомным чувством присутствия Ярика. Таблетки помогают уснуть, но просыпается он каждый раз в легкой панике. В тот день, он встал последним и был лишен возможности понежиться в одной постели с объектом своего воздыхания. Он не уверен рад этому или огорчен. Но время идет и Ярик все еще Ярик. Такой же серьезный, хоть временами и улыбающийся. Они с Кариной в последнее время заняты чем то секретным и закрываются в ее кабинете, что Ярик даже перестал стоять на барке и угощать Славу новыми коктейлями. А когда Слава пытается прибиться к ним, всегда замолкают и уводят разговоры в нейтральное русло. Ему вроде и обидно, а вроде он и привык оставаться всегда не в приоритете. Ему не привыкать. Несмотря на невеселые мысли, руки сами делают дело, доводя его до грани. Какое то время его совесть была чиста, он запрещал себе думать о Ярике, не позволял себе дрочить с мыслями о нем. Но кому какое дело, что он делает за закрытыми дверями. Поэтому сейчас Славе было достаточно подумать о руке Ярика у себя на спине, о том, как она могла бы опуститься еще ниже… О том, как они могли бы раскачиваться вместе не только на каких-то качелях. Но увы, единственные качели в жизни Славы эмоциональные. С самим собой. Какой он жалкий, но он ничего не будет с этим делать. У него даже нет необходимости идти в клуб, чтобы проверить, что он не сможет как раньше, остаться удовлетворенным отношениями на одну ночь. Сейчас, он как какой нибудь деми. Хочет лишь с одним человеком. Даже не знает, чего именно хочет. Но хочет именно с ним. Хочет узнать его еще ближе. Не только физически, но и всего. Целиком. Со всеми тараканами, из-за которых тот такой серьезный или даже зажатый. Хочет знать, какой фильм поднимает ему настроение и почему ему нравится копаться в нулях и единицах больше, чем общаться в реальными людьми. Почему он носит только черное и любит ли он свои необычные глаза. Хочет знать, дразнили ли его из-за них в детстве. До конца дня Славе удается разобраться почти со всеми запланированными делами. Поэтому он заявляется в клуб без звонка и стука, зато с горячим кофе и пончиками. Рабочий день уже начался, но людей еще толком нет и Слава немного потрепавшись с девчонкой админом, сразу направляется в кабинет Карины. Он толкает дверь и даже не оглянувшись, тянется закрыть ее, пока в другой руке еле удерживает свою ношу. Поэтому, когда раздается до тошноты знакомый голос, Слава от испуга чуть не роняет на себя кофе. — Ну и ну, какие люди. Слава не знает, дверь в какой кошмар только что открыл, но посреди этой комнаты стоит Антон и смотрит прямо на него. На его губах расцветает хищный оскал, а глаза горят настоящим интересом. Не напускным, а настоящим. Паническая мысль, что он его выследил наслаивается на другую. Что ему надо? Ведь он послал его где то месяц тому назад. Так же грубо, как он его незадолго до этого. В тот день он был особенно зол, когда несколько часов наблюдал за новенькой официанткой флиртующей с Яриком. А тот никак не пресекал ее поползновения. Поэтому тогда он сначала послал свою мать с ее внезапным желанием встретиться, если отказ от встречи можно так назвать. А потом и Антона, который начал написывать ему именно в тот день с какого то перепуга. Точнее это Слава послал его подальше с перепуга. Ведь тот, откуда то узнал о его попытке вскрыться и решил узнать, не он ли причина такого импульсивного поступка. Его эго было в восторге, чего не скажешь о Славе, который не просто так ходил к специалисту и пил гребаные таблетки. И он сумел, когда надо принять правильное решение. Послать его и заблочить. Оказывается, он этого не сделал после их разрыва — был занят выживанием. — Вы знакомы? — Карина стоит рядом с Антоном, и выжидающе смотрит на Славу. Он не знает, что у него отпечаталось на лице. Паника, обида, боль, страх? Ему хочется чтобы там читалась ненависть, но скорее всего там растерянность, которая придает жалкому ему еще более жалкий вид. Он все еще молчит, когда наглый рот Антона растягивается очередной ухмылке. Слава хочет облить его, прежде чем тот откроет рот и испортит воздух в этом помещении. Но он стоит как пришибленный и просто смотрит на него, лишь крепче сжимая в руке поддон с кофе. — Еще как, а вы? — вдруг с интересом оборачивается Антон и смотрит на Ярика, который тоже здесь. Сидит за столом Карины у ноута и смотрит в экран, словно там происходит что-то интересней, чем драма перед ним. Хотя откуда им знать про драму. Слава продолжает стоять, когда Антон со вздохом подходит к нему и кладет свою руку ему на плечо, словно они какие-то приятели. Он дергается, пытаясь скинуть его руку и смотрит на Карину, пытаясь проанализировать ситуацию. Понять, что здесь происходит. — Раз мы закончили, то я, наверное, пойду, — Антон руку не убирает и смотрит на Славу все с тем же интересом, словно он диковинная игрушка, про которую он успел забыть, а теперь рад находке. — Его прихвачу вместе с собой. — Пошел ты, — удается выдавить из себя Славе. Ему плевать, что он полицейский. Плевать что за дела могут быть у них с Кариной. Внутри него начала закипать злость. Карина все еще стоит на том же месте и смотрит на Славу, точнее на руку Антона, которая все еще на плече Славы. А Слава думает лишь о Ярике, который сидит там и делает вид что ему неинтересно. Или ему на самом деле неинтересно. И от этого, ему даже больнее, чем от мерзкого предчувствия яда, который скоро польется из рта Антона. От мысли, что не случившийся разговор испортит его репутацию, едкая желчь начинает закипать внутри него. Ему хотелось не просто облить Антона, но и выколоть ему эти глаза полные интереса, которого раньше там никогда не было. Выколоть, а потом скормить их его гребанной овчарке. Стелла не была виновата в том, что ее хозяин мудак. Но животным же плевать, мясо есть мясо. — Да брось, я же знаю, что ты иногда любишь поломаться для вида, – ухмыляется Антон. Вот бы стереть ластиком не только его грязную ухмылку, но и всего Антона. Целиком. Из его жизни. С лица земли. Будто этого гадкого пятна никогда не было. — Отвали. То, что было, в прошлом. Не хочу больше иметь с тобой ничего общего, — у Славы получается не плеваться пустыми ругательствами и даже изобразить подобие нормальной просьбы. Но он все равно выплевывает каждое слово с паузой и огромной порцией презрения, чтобы до того дошла степень его ненависти. Хоть он и стоит замерев с его рукой на плече. Будь он опоссумом, упал бы притворившись мертвым. Но пока мертвым прикидывается только его тело, которое отказывается слушаться из-за оцепенения. — Мне кажется мы неплохо имели кое-что общее. Ну или я просто имел тебя, — гогочет Антон и обводит взглядом людей в комнате. — Я же не сказал ничего лишнего. Ничего такого, чего не знали бы все. То, что ты шлюшка — общеизвестный факт. Со мной ты просто был дольше, чем с остальными. Думаю ты просто любишь, чтобы тебя использовали. Не важно кто, как и… — Хватит, — Карина тоже обводит взглядом комнату, на секунду, задерживая взгляд на Ярике. Показалось? Поливают грязью его, а она беспокоится о Ярике. Но Карина неожиданно подходит и скидывает руку Антона, отталкивая его от Славы. — Антон, ты конечно полезный малый. Но больше всего от тебя пользы, когда твой рот закрыт, а ноги уносят твое дурацкое тело подальше отсюда. — У нас тут вообще то со Славой разбор полетов. Во всех смыслах. Ну ты понимаешь, о чем я, — и этот урод смотрит на Славу, делая неприличный жест рукой и щекой. Его имя из его уст звучит донельзя отвратительно. Он и не замечал, что раньше тот очень редко называл его по имени. — Не смей поливать его грязью, — угроза в тоне Карины начинает проступать более явственно. — А что? Может тогда Слава сам это скажет? А, Славочка? Ты же любишь погрязнее. Ребят, он же обожает, когда в постели его называют по-грязно… — Заткнись, — зло шипит Слава. Он зол и ненавидит Антона и стерпел бы все унижения, но то что все это сейчас слышит Ярик его злит еще больше. Да, он был раньше тряпкой под ногами Антона, но сейчас не готов это терпеть. Слава никогда даже не говорил о своей ориентации с Яриком, а тут сразу какой-то бешеный бывший говорящий о его привычках в постели. Всего это становится слишком, и Слава закипает. — Мы больше не вместе. Мы друг другу никто. Хватит изображать из себя хрен пойми кого, ты сам меня бросил, а теперь злишься, что я что? Не рад тебя видеть? Все твои нападки попахивают обиженной восьмиклассницей. Или ты увидел во мне человека? Разве я не, как ты там говорил «просто удобная дырка»? И я не собираюсь молчать и выслушивать это дерьмо, — ему вдруг становиться плевать на то, что все это слышат. Злость застилает глаза, а руки бы сжались в кулаки, если бы не держали поздний обед. Он никогда не был сторонником насилия, но сейчас был готов врезать Антону. — Мне плевать, что ты мент. Если не заткнешься, разукрашу твою морду, — и Славе плевать, что из драки скорее всего вышел бы разукрашенным он сам. — Еще чего. Кому нужна такая шлюха как ты. Да ты… — Если ты не заткнешься и не уйдешь в течение следующих трех секунд, то я сделаю массовую рассылку скрина всем твоим контактам из твоей переписки с daddy75. И фотки обязательно приложу. Уверен, твоей мамочке очень понравится, что ее сын спит с ее, — Ярик машет в воздухе рукой в неопределенном жесте и прежде чем он заканчивает свою тихую угрозу, в миг побледневший Антон, вскидывает руки. — Стоп, стоп, хорошо. Все, все. Ухожу, — пятясь к двери задним ходом, он бросает взгляд полной неприязни сначала на Славу, потом на остальных. — Гребаный хакер, ты в курсе, что это незаконно? — Раз, и мой счет не включает ниточек и сопелек, — Ярик смотрит на Антона поверх ноутбука и начинает загибать второй палец, когда тот все же выходит из комнаты. Его шаги и злобное бормотание разносится по пустому коридору. Они с Кариной молчат и смотрят на Ярика, который с невозмутимым видом начинает что-то печатать. Ярик даже не посмотрел на Славу, будто не его избавил от назойливого таракана минуту назад. Зато Карина смотрит на Ярика слишком долго, прежде чем хлопнуть по спине виновника этого цирка. Надо будет спросить, чем Ярик заслужил ее внимание сегодня. — Расскажешь с кем там спал Антон, ну, помимо нашего общего друга? — Карина продолжает прожигать взглядом Ярика. — Нет, — этот парень даже не утруждает себя тем, чтобы взглянуть на вытянувшееся от удивления и благодарности лицо Славы. Его тон, до того спокойный, что Славе хочется снять обувь и кинуть ему в затылок, чтобы вызвать хоть какие-то эмоции. Или облить его. Видимо этому кофе суждено быть использованным сегодня не по назначению. Увидеть хоть какой то проблеск эмоции. Например, удивление или отвращение, которые должны были проступить у него на лице после грязных разговоров про сексуальную жизнь Славы. Осознание, что Ярик — хакер, затмевает другая паническая мысль, что тогда он видел и его переписку с Антоном. Скорее всего видел. Не мог не видеть. И это все бьет его куда-то ниже ребер. У себя он все удалил, когда заблочил его, но если их история осталась в телефоне у этого придурка… Совершенно не хочется, чтобы Ярик видел его прежнюю пресмыкающуюся версию, которая любила унижения, больше чем мать родную. Из всех бывших, Антон не был самым худшим. Но именно он, каким то образом растоптал Славу и стал финальной каплей, которая в мае довела его. Но угроза Ярика дает надежду, что тот больше к нему не полезет. Антон козел, но свою репутацию перед окружением и семьей чтит. Пока что, о нем можно забыть. Хвала всем хакерским богам. Ему даже плевать зачем он шарился у Антона в переписках, шарился ли тогда он в его телефоне тоже. Благодарность затмевает все остальное. Решив, что неправильно стоять и разевать рот, Слава вручает остывающий кофе и пончики Карине, и идет к Ярику, чтобы вручить и ему порцию. Нужно ведь поблагодарить своего спасителя. Слава легонько касается его плеча, чтобы привлечь внимание парня. Ему даже на секунду кажется, что он проигнорирует его или накричит, чтобы он не трогал его своими грязными руками. Но тот вздрагивает и смотрит своими необыкновенными глазами, в которых плещется неприступное спокойствие. Всего на миг там пробегает что-то еще, но привычная сдержанность снова набегает на лицо, не дав раскусить убитую в зародыше эмоцию. Тихий и собранный. — Спасибо. Я очень рад, что ты заткнул его, — Слава пытается нацепить свою самую очаровательную улыбку. — Спасибо в карман не положишь, — вдруг хмыкает Ярик. — Ну, тогда с меня ужин, — выдает Слава первую попавшуюся мысль. — Выбирай что угодно и в любом количестве. А пока, бонус. Он ставит стаканчик перед ним и нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Приходится заткнуться, пока он не начал нести чушь из-за волнения. А Слава постоянно волнуется рядом с этим парнем. Раньше он думал, что дело в его холодности и непредсказуемости. Но сейчас, задерживая на нем взгляд, дольше допустимого, Слава уже начал догадываться в природе своей тревоги. Разве есть более закрытый человек, чем Ярик? Несмотря на частые улыбки, он все еще для него книга без аннотации. Без оглавления и нумерации страниц. Слава припозднился, когда не убил еще в зародыше, симпатию, которая начала расти в нем с первой встречи, как ненужная опухоль. Сейчас у него уже рак. Метастазы, которые не остановить. Впереди только смерть. Фокус на Ярике была плохой идеей всегда. Хоть он и убеждал себя, что смотреть никто не запрещал. Но объясните это его шаловливым ручкам, бьющимся в конвульсиях, от желания коснуться сердца этого парня. Слава зовет его просто на ужин, не на свидание. Просто на ужин. Благодарность едой. Приемлемое времяпровождение двух людей. Друзей. Они же друзья? Эту мантру Слава произносит всякий раз, когда сердце пропускает удары. Никакого намека на свидание. И это никак не связано с тем, что он только что вступился за него. А что, если Слава сможет даже гипотетически заинтересовать его, то нет даже смысла волноваться из-за своей репутации. Такой как Ярик, не будет якшаться с падшим, как Слава. Чем меньше ожиданий, тем меньше разочарований. Самая проверенная мантра. — Идет. Когда? — Ярик чуть наклоняет голову в немом вопросе. — Когда угодно, ты скажи только. Я и мой кошелек в твоем полном распоряжении, — Слава от волнения начинает глупо улыбаться, потому что сморозил двойную шутку с подтекстом, которая точно будет проигнорирована. — Прямо в полном? — голова Ярика берет наклон в другую сторону, словно он оценивает его. Как на рынке, стоит ли брать то, что предлагают или нет. Но он так же непроницаем. Мелькнувшую рябь на его лице невозможно распознать, прочитать и раскусить. Он как энигма, когда Слава на шаг приближается к разгадке, тот меняет схемы и коды, обнуляя всю его работу. — В полном, — приходится сглотнуть комок, потому что Слава уже не уверен, где грань шутки, а где реальный намек. — Хорошо, — эта ледышка отворачивается к ноуту, завершая этот неловкий диалог и оставляя Славу стоять рядом, как истукана. — Хорошо, — он повторяет за ним и идет к Карине, зализывать царапины от минутного разговора с Яриком. Часто их диалоги — это обмен неловкими шутками от Славы и короткими репликами по существу от другого. Но почти всегда после таких разговоров, Слава чувствует себя неудовлетворенным. Будто они говорят на разных диалектах, подразумевая одним словом два разных значения. Ей богу, следующий раз он не будет смотреть в эти чертовы глаза. Они слишком отвлекают. — Ну и ну, ты смог уломать нашего холодного принца на свиданку? — добивает его Карина. — Ярик не принц, — недовольно бурчит Слава. И только потом прилетает понимание, что не он сказал в первую очередь, что этот ужин вовсе не свидание. Остается надеяться что Ярик не слышал этого. — Я всего лишь благодарен Ярику за спасение от психопата бывшего, какое свидание. Или ты, как и Антон, считаешь, что я не могу общаться с людьми просто так, без сексуального подтекста? — Слава больно тыкает локтем Карину. — Ну почему же, мы же охана, Стич. Никакого инцеста в стенах нашего клуба. Слава закатывает глаза, подавляя смешок. За это он ее и полюбил. Холодный юмор и подыгрывание его цирку. Но этот возможно невозможный инцест отдает приятным теплом в груди. Слава рад просто дышать рядом с Яриком. И когда, такой уверенный в своей неотразимости Слава превратился в нервно потеющего мальчишку? Точно, когда стал орнитофилом и начал слишком много времени думать об одном вороненке. — Так кто нибудь мне расскажет, что он здесь делал и чем вы двое вообще занимаетесь? — как бы не хотелось снова проигнорировать этот вопрос, Слава понимает, что присутствие Антона, который был вообще то полицейским нельзя проигнорировать, хоть он и был сейчас в штатском. — И давно у нас, хакерство называется «админ на полставки»? — Слава изображает в воздухе кавычки и смотрит на Карину, едва скрывая смешок. Карина закатывает глаза под вопросительный взгляд Ярика, а Славе вдруг становится хорошо. Тепло и уютно с этими двумя здесь, в этой тесной комнатке. Пока остальная часть клуба начинает просыпаться и музыка становится громче, пока остается столько нерешенных вопросов и невысказанных слов. Пока остальной мир крутится, его мир приходит в норму. С правильными людьми. Какими бы неправильными вещами они не занимались.