Тюрьма с бархатными стенами

Дни превратились в недели. Для Хинаты мир сузился до размеров сада Хьюга. Высокие стены, всегда бывшие символом статуса, стали краями её аквариума. Она могла видеть клочок неба, слышать отдалённые голоса деревни, но выхода не было. Только редкие «прогулки» в сопровождении холодной тёти Миюки или, что хуже всего, самого Неджи — молчаливые инспекции её тюрьмы под видом заботы. Для Наруто это была не изоляция. Это было объявление войны. Он стоял перед монументальными воротами клана Хьюга, которые теперь всегда были наглухо заперты. Его кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. В груди клокотала ярость, чистая и простая, как удар. Он больше не видел сложной системы, трагедии или традиций. Он видел крепость, удерживающую пленницу. И он был тем, кто всегда ломал ворота. — Эй! Неджи! — его голос, грубый от злости, разнёсся по тихой улице, заставив редких прохожих обернуться. — Выходи, трус! Спрятался за стенами и правилами? Боишься встретиться лицом к лицу?! Он знал, что кричит. Значит, нужна была публика. Свидетели. Чтобы клан не мог просто сделать вид, что ничего не произошло. Сначала была тишина. Только шелест листьев. Наруто приготовился бить кулаком в массивное дерево ворот. Но потом они бесшумно отъехали ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. Неджи вышел. Не в боевой стойке. Он был в простом домашнем кимоно клановых цветов, подпоясанном строго по правилам. На его лице не было ни гнева, ни раздражения. Только усталое, холодное презрение к тому, кто нарушает порядок. — Что ты кричишь, Узумаки, — его голос был тихим, но каждое слово было отточенным клинком. — Ты мешаешь покою клана. Уходи. Эта спокойная снисходительность взорвала Наруто окончательно. — Покой? Ты украл у человека жизнь и называешь это «покоем»?! Где Хината?! Выпусти её! — Хината-сама находится там, где и должна быть — в сердце своего клана, готовясь к своей судьбе, — ответил Неджи, не шелохнувшись. — Твоё понимание «жизни» примитивно и разрушительно. Ты видишь тюрьму там, где есть долг. Свободу — там, где есть лишь хаос. — ДОЛГ?! — Наруто рванулся вперёд. Его движение было стремительным, неотшлифованным взрывом ярости. Он не стал применять технику. Он просто вцепился в кимоно Неджи на груди, сдёргивая его с безупречной осанки. — Ты сломал её! Запер, как вещь! Я уничтожу эти ворота и заберу её! Я... Дальше слова потеряли смысл. Кулак Наруто, не сдерживаемый более, рванулся вперёд. Неджи парировал удар предплечьем, но не контратаковал. Он отступал, блокируя, уклоняясь, его движения были экономными, точными, без единого лишнего жеста. Он не дрался. Он нейтрализовывал угрозу, как мастер обезвреживает неопытного, но опасного противника. Каждый его блок, каждый шаг говорил: «Посмотри, как ты беспомощен против порядка. Твоя ярость бессмысленна». Но для собравшейся уже толпы зрителей — соседей, шиноби с других кланов, любопытных детей — это было одно: Наруто Узумаки напал на наследника клана Хьюга прямо у его ворот. Скандал. И вот, когда Наруто, обезумев от того, что не может пробить эту ледяную стену обороны, занёсся для более сильного удара, раздался голос. Голос, который заморозил на месте даже его. — ХВАТИТ. Хиаши Хьюга стоял в распахнутых воротах. Он не кричал. Но его голос, низкий и полный неоспоримой власти, разрезал воздух, как удар меча. Его лицо было маской ледяного, абсолютного гнева. Не ярости, а гнева института, оскорблённого в самом своём пороге. Он медленно сошёл с нескольких ступеней, его взгляд, тяжелее свинца, переходил с Наруто на Неджи и обратно. — Драка, — произнёс Хиаши, и слово звучало как самое грязное ругательство, — у ворот клана Хьюга. Публичный скандал, – Он посмотрел на Неджи. — Ты, будущий глава, позволил втянуть себя в уличную потасовку с... этим. Наруто выпрямился, тяжело дыша. — Он держит Хинату в заточении! Хиаши повернул к нему голову. Его белые глаза, казалось, видели не мальчишку, а некую природную катастрофу, нарушающую покой. — Дочь клана Хьюга находится под защитой и наставлением своего клана. Это не твоё дело, Узумаки. Ты переступил черту, о которой не имеешь понятия. Потом он снова обратился к Неджи, и в его тоне была убийственная тишина. — Войди. Немедленно. Мы обсудим твою неспособность управлять ситуацией без привлечения внимания к нашему дому. Это был страшнейший выговор — публичный. Хиаши показывал, что Неджи, допустив этот скандал, подвёл клан перед деревней. Неджи, не опуская головы, но с тенью поражения в застывшем лице, молча кивнул. Бросив на Наруто последний взгляд — не злорадный, а предостерегающий, полный знания, что эта выходка Наруто отзовётся не для него, а для той, что за стенами, — он развернулся и скрылся за воротами. Хиаши же остался смотреть на Наруто. — Ещё один подобный инцидент, Узумаки, — сказал он тихо, так, что слышно было только им двоим, — и я буду вынужден обратиться к Хокаге с официальной жалобой на твои действия, угрожающие внутренней безопасности и традициям одного из основных кланов Конохи. Ты хочешь стать врагом не просто человека, а закона этой деревни? Умный шаг для того, кто хочет стать Хокаге. С этими словами Хиаши повернулся и удалился. Ворота клана Хьюга с глухим, окончательным стуком закрылись перед самым носом Наруто, оставив его одного посреди улицы, под любопытными и осуждающими взглядами. Он не выиграл. Он проиграл. Он хотел спасти Хинату силой, но лишь доказал всему клану, что она нуждается в ещё большей защите от «внешней угрозы» — от него самого. И дал Неджи и Хиаши законный повод усилить изоляцию. Его война только началась, и первый бой он проиграл, даже не добравшись до поля битвы.