Тюрьма с бархатными стенами

Заброшенная деревушка была призрачным местом: полдюжины покосившихся домов, заросшие огороды, тишина, нарушаемая лишь ветром. Наруто втащил Хинату в самый уцелевший домик на окраине и мгновенно принялся наносить печати на стены, двери, потолок. Его движения были резкими, неотёсанными, но эффективными. Он не был мастером фуиндзюцу, но знал основы маскировки от додзюцу — Какаши когда-то учил. Печати должны были скрыть их чакру, сделать дом невидимым для Бьякугана, выжечь их из поля зрения того всевидящего глаза. Внутри было пусто, пыльно и холодно. Только пара сломанных стульев, груда тряпья в углу и запах плесени. Не дом. Нора. Хината стояла посреди комнаты, всё ещё в своём ослепительно белом, теперь порванном и перепачканном пылью свадебном кимоно. Она дрожала. Шок начал рассеиваться, и его место занимал леденящий, животный страх. Не тот привычный, хронический страх перед Неджи, а острый, панический — перед неопределённостью, перед бездной, в которую они прыгнули. Она обернулась к Наруто, который, закончив с печатями, тяжко дышал, прислонившись к стене. — Наруто-кун... — её голос прозвучал хрипло, непривычно громко в этой тишине. — А что... что теперь будет дальше? Он посмотрел на неё, и в его синих глазах она впервые увидела не уверенность, а растерянность. Ту самую растерянность, которую он всегда скрывал за улыбкой или криком. — Что ты... задумал? — прошептала она, уже почти боясь ответа. Наруто отвёл взгляд. Он провёл рукой по своим взлохмаченным волосам, оставляя полосу грязи на лбу. — Я... — он начал и замолчал. Потом выпалил с какой-то дикой, наигранной бравадой, которая не обманула ни её, ни, кажется, его самого: — Всё будет хорошо! Мы просто... перетерпим этот момент! Пока всё не успокоится! — Что успокоится?! — голос Хинаты сорвался на крик, от которого она сама вздрогнула. — Ты украл меня со свадьбы всего клана Хьюга! У всех на глазах! Они не успокоятся! Они будут искать нас до конца света! Анбу уже здесь! И Хьюга! Они везде! Она видела, как его уверенность треснула окончательно. Маска «героя» спала, и под ней оказался просто испуганный, отчаявшийся парень, который действовал на чистом порыве. — Я... я не думал... — пробормотал он, и это было самое страшное признание. — Я просто не мог смотреть, как они... как он... Я видел тебя в окне, и всё... Всё внутри просто взорвалось. Я действовал... без плана. Хината закрыла глаза. Так и есть. Её единственная надежда на спасение оказалась импульсивным самоубийственным поступком. Не стратегией. Не операцией. Взрывом. И теперь они оба сидели в норе, как затравленные звери. Наруто, видя её отчаяние, снова попытался собраться. Он подошёл ближе, но не прикасаясь. — Слушай... когда всё... когда поиски чуть утихнут... мы пойдём дальше. В Страну Ветра. В Деревню Песка. — Он говорил быстро, на ходу сочиняя этот «план». — Гаара... он теперь Кадзекаге. Он мне друг! Он поймёт! Он даст нам убежище! Это... это единственный способ! Как-то спрятаться! Уехать подальше! Он сказал это с такой верой, как будто речь шла о поездке на пикник, а не о бегстве через половину континента, преследуемым двумя деревнями. Хината смотрела на него. Её страх медленно начал сменяться горьким, безжалостным пониманием. — Наруто-кун, — сказала она тихо, но твёрдо. — Чтобы добраться до Страны Ветра, нужно пересечь Страну Огня. Пройти через десятки постов охраны. Конохи и Хьюга. Анбу будут патрулировать все дороги. У Неджи... Бьякуган. Он увидит нас за километр, даже с печатями, если мы выйдем на открытое пространство. А Гаара... — она сделала болезненную паузу, — он Кадзекаге. Его долг — соблюдать договоры с Конохой. Он не может просто укрыть похитителя невесты из главного клана союзной деревни. Это будет... международный скандал. Его собственные старейшины не позволят. Каждое её слово било по его наивному плану, как молоток, забивая гвозди в крышку их гибели. Наруто слушал, и его лицо становилось всё бледнее. Он не думал об этом. Совсем. Он думал только о том, чтобы забрать её сейчас, прямо сейчас, из этих лап. Снаружи, сквозь тонкие стены, донёсся отдалённый, но чёткий звук — свист, сигнал координации. Анбу. Они уже здесь. В деревне. Ищут. Оба замерли. Наруто инстинктивно встал перед Хинатой, хотя от его защиты сейчас не было никакого толка. — Всё равно... — прошептал он, больше уже самому себе, чем ей. — Всё равно мы попробуем. Я не отдам тебя обратно ему. Никогда. Хината смотрела на его спину — широкую, готовую принять любой удар, но такую же беззащитную перед системой, которую он бросил вызов. Он был её катастрофой. Но он был также и единственным человеком за долгие месяцы, кто действовал, кто выбрал её, а не клан, традиции или стратегию. И в этом был какой-то безумный, трагический смысл. Она медленно опустилась на пыльный пол, обхватив колени. Белое кимоно раскинулось вокруг неё как саван. — Тогда... — она сказала, глядя в пустоту перед собой, — нам нужно дождаться ночи. И идти не по дорогам. Через самое глубокое, самое дикое место в лесу. Где даже Анбу будут ходить реже. И... молиться, чтобы Гаара оказался больше другом, чем Кадзекаге. Она не верила в успех. Но она сделала выбор. Не между свободой и пленом. А между медленной смертью в золотой клетке Неджи и быстрой, но своей гибелью в безумной попытке к бегству с человеком, который ради неё сжёг все мосты. Наруто кивнул, облегчённый, что она не отвергла его окончательно. Он сел рядом, спиной к стене, настороженно прислушиваясь к звукам снаружи. Их «спасение» теперь зависело от удачи, дружбы, которую они не могли проверить, и от способности обмануть лучших охотников двух миров. Шансы были равны нулю. Но они были вместе. И впервые за долгое время Хината чувствовала не чужую, навязанную волю над собой, а общую, отчаянную волю к жизни, пусть даже к жизни, измеряемой часами.