Тюрьма с бархатными стенами

Пока отряды Анбу прочесывали деревню, двигаясь чётко и методично, один человек не суетился. Какаши Хатаке стоял в тени полуразрушенной колокольни на другом конце деревни, его единственный видимый глаз был полуприкрыт, но ни одна деталь не ускользала от него. Он был не просто джоунином. Он был бывшим капитаном Анбу. Импульсивность Наруто на тренировке, его внезапный, ничем не спровоцированный побег — всё это сложилось в Какаши в тревожную картину ещё до того, как с поместья Хьюга донеслись первые крики. Он не бросился в погоню с остальными. Он проследил. Тихими, выверенными тропами тени, минуя все патрули. Он видел, как Наруто влетел в окно. Видел, как вылетел обратно с белым свёртком в руках. Видел каждый неловкий прыжок, каждую оставленную на крыше черепицу, каждый ошалевший взгляд Наруто и абсолютно пустой, шокированный взгляд Хинаты. Он видел, как они скрылись в этом домике, и как вокруг него вспыхнули грубые, но эффективные печати сокрытия. И он ждал. Пока шумные, официальные Анбу лазили по деревне, тычась в каждую дыру и ничего не находя. Пока их командир, раздражённо цыкнув, не отозвал их для прочесывания леса. Пока последний звук их шагов не затих вдали. Только тогда Какаши бесшумно сошёл с колокольни. Он не подходил к двери. Он просто оказался внутри, пройдя сквозь самую слабую точку в защитных печати Наруто — вентиляционное отверстие под крышей, — как призрак. Он материализовался в центре комнаты, не производя ни звука. Наруто, сидевший спиной к стене, вздрогнул и вскочил, инстинктивно заслоняя Хинату, зажав в руке кунаи. Хината ахнула, вжавшись в угол. — Успокойся, — голос Какаши был ровным, усталым, без тени укора или гнева. — Если бы я хотел вас забрать, вы бы уже были связаны и на пути к Хиаши. Наруто выдохнул, но не расслабился. — Какаши-сэнсэй... как ты... — Я всё видел, — Какаши прервал его, его взгляд скользнул по разорванному кимоно Хинаты, по её бледному, испуганному лицу, по отчаянной решимости в глазах Наруто. — Каждое движение. Каждое разбитое стекло. Каждый ваш вздох здесь, в этой пыльной норе. И каждую глупость, которую ты совершил, Наруто. Он не повышал голос, но каждое слово било точно в цель. — Ты ворвался на частную территорию клана во время священного для них обряда. Похитил наследницу. На глазах у всей элиты Конохи. Ты объявил войну не просто Неджи. Ты объявил войну всему клану Хьюга, их традициям, их гордости и, что самое главное, закону Конохи. — Он сделал паузу, давая этим словам осесть. — Анбу здесь не для того, чтобы помочь тебе. Они здесь, чтобы вернуть Хинату и арестовать тебя по обвинению в похищении человека, вторжении, нападении и нарушении общественного порядка в особо крупных масштабах. Наруто сглотнул, но его подбородок упрямо задрожал. — Я не мог оставить её там! Ты не видел, что он с ней делал! — Видел, — коротко бросил Какаши, и в его глазах мелькнуло что-то, что могло быть пониманием, но тут же погасло под слоем холодной логики. — И знаешь, что я видел ещё? Что ты своей выходкой в тысячу раз ухудшил её положение. Теперь, если её найдут и вернут, Неджи получит от Совета и от самого Хокаге полное право держать её под таким замком и применять такие меры, по сравнению с которыми прежние покажутся ей курортом. И всё — с одобрения деревни. Потому что она будет считаться не невестой, а сбежавшей преступницей, соучастницей. Хината тихо вскрикнула, прикрыв рот рукой. Она понимала это на уровне инстинкта, но слышать это вслух от такого человека, как Какаши, было невыносимо. — Так что... так что мы сделаем! — выкрикнул Наруто, отчаянно цепляясь за свою идею. — Мы уйдем! В Страну Ветра! К Гааре! Какаши медленно, устало закрыл глаз и потер переносицу. — ...Идиот. — Он произнёс это беззлобно, как констатацию факта. — У тебя есть план, как пересечь полстраны, уклоняясь от Анбу Конохи, охотников Хьюга с Бьякуганом, и при этом не умереть от голода и не выдать себя первому же патрулю? У Гаары, между прочим, тоже есть обязанности перед своей деревней. Он не может просто укрыть тебя, не спровоцировав международный кризис. Твой «план» — это путь в никуда. Вернее, путь прямиком в тюрьму или на плаху. Наруто молчал, его бравада окончательно разбилась о каменную логику учителя. — Тогда... что нам делать? — прошептала Хината, её голос был едва слышен. Какаши посмотрел на неё, и в его взгляде появилась тень чего-то, что могло сойти за сочувствие. — Есть только один выход, который может хоть как-то спасти вас обоих от самых ужасных последствий, — сказал он. — И он потребует от вас обоих немыслимой храбрости и доверия ко мне. Он выпрямился, и его поза изменилась — теперь он был не наблюдателем, а стратегом, предлагающим отчаянную, единственную партию. — Вы сдаётесь. Но не Анбу. И не клану Хьюга. Мне. Я проведу вас через тыловые коридоры Анбу прямо к Цунаде, минуя всех. Вы расскажете ей всё. Всю правду о том, что происходило в клане. Не как обвинение, а как... показания жертвы и её... не в меру ретивого защитника. — Он посмотрел на Наруто. — Ты берёшь на себя всю ответственность за взлом и похищение, но делаешь акцент на том, что действовал, предотвращая надругательство над личностью и жестокое обращение с шиноби Конохи, которое ты наблюдал. Это может смягчить приговор. А тебя, — он перевёл взгляд на Хинату, — Цунаде сможет, возможно, взять под свою личную «защиту» как пострадавшую, нуждающуюся в реабилитации, а не вернуть сразу в клан. Это будет политическая битва, но это единственный шанс легализовать ваше положение и не дать Неджи получить над тобой абсолютную, санкционированную власть. Он сделал паузу, глядя на их потрясённые лица. — Это не побег. Это переговоры с позиции, пусть и слабой, но позиции. Или вы продолжаете эту детскую игру в прятки и обрекаете себя и всех, кто попытается вам помочь, на уничтожение. Выбор за вами. Но решайте быстро. У нас минут пятнадцать, пока следующая волна патруля не вернётся. Он предложил им не свободу. Он предложил им единственную возможную лазейку в законе, жестокую, рискованную, но реальную. И теперь всё зависело от того, поверят ли они ему достаточно, чтобы сдаться.