Мир под знаком Омеги

Кабинет Верховного Проповедника был стерилен и молчалив. Лекс Лютор стоял перед массивным голографическим коммуникатором, на котором плыли багровые символы Апоколипса. Воздух вибрировал от энергии, исходящей от связи. - ...и предатель, Орм Мариус, был задержан моими людьми, - голос Лютора был ровным, почти почтительным. - Он попытался вступить в сговор с одним из выживших врагов Ордена. Амазонкой. На другом конце связи, в искажённом багровом свете, угадывалась исполинская, неподвижная фигура. - АМАЗОНКА... ЖАЛКИЙ ОСКОЛОК МЁРТВОЙ РАСЫ. НО ПРЕДАТЕЛЬСТВО НЕ ДОЛЖНО ОСТАТЬСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМ. ЕГО УЧАСТЬ РЕШУ Я ЛИЧНО. ДОСТАВЬ ЕГО МНЕ. НЕМЕДЛЕННО. - Как прикажете, мой господин, - Лекс склонил голову. Связь оборвалась. Лекс выдержал паузу, его лицо оставалось непроницаемой маской. Дверь в кабинет бесшумно открылась, и на пороге появилась Мерси Грейвс. В этом мире, пропитанном багровым хаосом и грубой силой Апоколипса, она выглядела пугающе неуместной в своём безупречном темно-сером деловом костюме. Мерси была ослепительно красива - той холодной, отстранённой красотой, которая заставляет людей инстинктивно делать шаг назад. Её золотистые волосы были собраны в строгий узел, а в глубоких, внимательных глазах читалась преданность, граничившая с фанатизмом. Для неё не существовало Дарксайда. Исполинские тени и багровые символы, заставлявшие планету дрожать, были для Мерси лишь досадным шумом. В её мире был только один бог - человек, стоявший сейчас у окна. Враги Лекса были её личными врагами, и она устраняла их с той же эстетической безупречностью, с какой подбирала свой гардероб. Она двигалась с мягкой грацией хищника, скрывающего под дорогой тканью готовность убить любого, кто посмеет косо взглянуть на её хозяина. - Его доставили, сэр. В удерживающей камере. Он... не оказывал сопротивления. - Приведите его ко мне. И оставьте нас одних. Мерси коротко кивнула, и на мгновение в её взгляде мелькнуло нечто похожее на одобрение - она любила, когда планы Лютора сбывались. Развернувшись на каблуках, она вышла так же бесшумно, как и вошла, оставив после себя едва уловимый шлейф дорогих духов. Через несколько минут в кабинет под конвоем двух парадемонов вошёл Орм. На нём были энергетические оковы. Парадемоны вышли, оставив их наедине. Орм поднял взгляд на Лютора. - Лютор... В тебе ещё остались крупицы человечности? Отпусти меня. Дай мне уйти. Я исчезну. Ты никогда не услышишь обо мне снова. Лекс медленно повернулся к нему. - Я бы с радостью, Орм. Искренне. Но это невозможно. - Почему? Ты же Верховный Проповедник! Скажи, что я убит при попытке к бегству! Инсценируй всё что угодно! - Ты не понимаешь, - голос Лютора стал твёрдым, как сталь. - Парадемоны за этой дверью - не люди. С ними нельзя договориться, их нельзя обмануть или подкупить. Они - исполнение его воли. Их глаза - его глаза. Их уши - его уши. Каждый их шаг, каждый акт неповиновения протоколу немедленно фиксируется и передаётся в центральный процессор на Апоколипсе. Если я отдам приказ о твоей «ликвидации», они выполнят его. Но в их отчёте будет указано, что я уничтожил ценного пленника, с которым Дарксайд пожелал лично разобраться. Это не говоря уже об инсценировках Лекс сделал шаг вперёд, его взгляд стал колющим. - Ты думаешь, он разгневается из-за твоего побега? Нет. Он разгневается из-за моего неповиновения. Из-за того, что я посмел лишить его его «законной добычи». Его гнев обрушится не на тебя. Он обрушится на меня. А затем - на всех, кто находится под моей юрисдикцией. На каждого человека на этой планете. Ты хочешь этого, Орм? Ты хочешь, чтобы из-за твоей жизни миллионы заплатили ужасной ценой? Отчаяние на лице Орма сменилось внезапной, безумной яростью. - Я могу убить тебя прямо сейчас! - он рванулся вперёд, но оковы ударили его разрядом. - Валяй, - Лекс остался на месте. - Но они войдут по первому же звуку борьбы. И тогда, как я и сказал, вместо меня поставят нового правителя. К примеру Грода. А он ненавидит атлантов. И людей. Ты умрёшь здесь, зная, что твой последний акт отчаяния обрёк твой народ и мой на ещё большие страдания. Это та цель, ради которой ты готов умереть? Ярость в глазах Орма погасла, сменившись леденящим душу осознанием. Он был в ловушке. Не только физической, но и логической. Лютор загнал его в угол безупречной, безжалостной логикой. Орм опустил голову. - Я... я понимаю. Делай что должно. Лекс кивнул. - Ты принимаешь разумное решение. Прости, что всё так вышло. Он повернулся к панели управления. За Ормом открылся багровый портал. Орм не колеблясь шагнул в него. Он не оглянулся. Портал схлопнулся. Лекс несколько секунд смотрел на пустое место. - Жаль, - произнёс он вслух. - Он был достаточно умен, чтобы понять свою роль. И с этими словами он вернулся к своим бумагам. Орм Мариус стал ещё одной пешкой, принесённой в жертву в великой шахматной партии Лекса Лютора. «Приговор Омеги» Тронный зал на Апоколипсе был высечен из чёрного базальта и освещён кровавым светом лавы, струившейся по желобам в стенах. Воздух дрожал от низкого гула генераторов и подавляющей ауры абсолютной власти. На троне, больше похожем на монолитную глыбу, восседал Дарксайд. Его исполинская фигура была неподвижна, лишь багровые глаза горели холодным огнём, устремлённые на фигуру, стоящую на коленях перед ним. Орм Мариус, в разорванных и запачканных одеждах, с лицом, искажённым от боли и унижения, чувствовал на себе этот взгляд, словно физическое давление. Вокруг, замерши в готовности, стояли парадемоны. - Ты был никем, - голос Дарксайда был подобен скрежету континентальных плит, низким и безразличным. - Дождевым червём, ползающим в грязи на дне своего жалкого океана. Это я поднял тебя. Это я дал тебе силу, титул, власть над стихией. Я одарил тебя милостью, которую твой ничтожный разум не в состоянии был даже вообразить. В этот момент в зал вошла рабыня с массивным подносом, полным еды и напитков для её повелителя. Её глаза, полные страха, на мгновение встретились с взглядом Орма. В них не было презрения. Лишь молчаливое, трагическое понимание - понимание общей участи раба. И в глазах Орма, в ответ, мелькнуло нечто большее, чем его собственная боль - сочувствие к ней. Дарксайд, казалось, не заметил этого молчаливого обмена. - И как же ты отплатил мне, атлант? - его голос приобрёл лёгкий, опасный оттенок. - Предательством. Ты посмел вступить в сговор с врагом. Ты посмел бежать. Ты воплощение неблагодарности. Слизняк, который возомнил себя богом. Орм молча смотрел в полированный пол, видя в нём своё отражение - жалкое, сломленное. Он ждал удара, казни, чего угодно. Но тирада Дарксайда, полная самолюбования и презрения,, казалось, не собиралась заканчиваться. И тогда что-то в Орме надломилось. Не ярость, не отчаяние. Глубочайшее, всепоглощающее презрение к этому болтуну на троне. Он медленно поднял голову. Его голос, тихий и хриплый, прозвучал оглушительно громко в гнетущей тишине зала. - Прости, я прослушал. Может, уже закончишь нудить и перейдёшь к делу? Наступила мёртвая тишина. Даже парадемоны, казалось, замерли в изумлении. Рабыня застыла с подносом, её глаза расширились от ужаса. Дарксайд не закричал. Не взревел. Он просто медленно поднялся с трона. Его движение было обманчиво плавным. Он подошёл к Орму, смотревшему на него с вызовом, и нанёс один-единственный удар. Это не был удар, предназначенный убить. Это был демонстративный, унизительный шлепок, но от существа с силой Дарксайда. Орм взлетел в воздух и с оглушительным грохотом врезался в стену из чёрного базальта. Кости треснули, сознание помутнело. Он рухнул на пол, давясь кровью. Дарксайд стоял над ним, абсолютно спокоен. - Жалкий морской слизняк, - произнёс он без тени гнева. - Но, по крайней мере, не трус. В этом тебе можно отдать должное. Орм, через боль и туман в голове, попытался подняться на локтях. Его тело не слушалось. Дарксайд повернулся к парадемонам. - Возьмите его. Две тени наклонились над Ормом, схватили его за руки и потащили прочь от трона. - Бросьте слизня в застенки к моим фуриям, - раздался вслед спокойный, повелительный голос Дарксайда. - Они знают, как продлевать мучения, чтобы жертва не умирала очень долго. Потом я решу, что с ним делать. Возможно, брошу его на бои на арене, на забаву жителям. А может, просто убью, когда мне наскучат его стоны. Парадемоны потащили полуживого Орма к зловещему проходу, ведущему вглубь крепости, откуда доносились далёкие, душераздирающие крики. - Пусть каждая фурия позабавится! - добавил Дарксайд им вслед, прежде чем вернуться к своему трону и приёму пищи, как будто только что отдал распоряжение о выносе мусора. Двери в темницу с грохотом закрылись за Ормом, поглощая его тьмой, из которой скоро начнут доноситься лишь звуки его собственных мучений. Его судьба была решена. Теперь ему предстояло стать игрушкой в руках мастеров боли, ожидая милостивой смерти от того, кому он посмел перечить.