NEXUS

— Карма. Феликс поднял голову с клавиатуры, пытаясь открыть болящие глаза. Крис стоял рядом, держа в руках планшет. — Я понимаю, что всего неделя до первого матча, — менеджер говорил ровно, без лишних эмоций. — Но остальная работа не ждёт. У нас контрактные обязательства перед спонсорами. Феликс внутренне напрягся. — Какие? — Стрим, — Крис протянул ему планшет с расписанием. — Сегодня, двадцать один ноль-ноль. Два часа. Игровой контент, общение с фанатами, ничего сложного. — Я не могу отказаться? — Можешь. Но тогда спонсоры урежут бонусную часть контракта, а Хёнджину придётся самому закрывать этот слот в четыре утра, потому что больше некому. Феликс посмотрел на Хёнджина, который разговаривал с Чанбином в другом конце комнаты. Капитан выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи опустились. — Ладно, — сказал Феликс. — Я сделаю. Крис кивнул: — Камеру можешь не включать. Игровой процесс, стандартный набор команд. Если устанешь — сворачивайся раньше, я прикрою. Но два часа лучше отбыть. — Я сказал — сделаю. Крис посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Ты нервничаешь, — констатировал он. — Из-за стрима? — Нет. — Врёшь. Феликс промолчал. — Слушай, — Крис убрал планшет. — Я видел твои стримы, когда ты ещё был в «EHOME». Ты умеешь работать с аудиторией. Никто не ждёт от тебя цирка с фейерверками. Просто играй. Всё будет нормально. Феликс кивнул, не глядя на него. - Только умоляю, не посылай хейтеров нахуй сразу, - Крис вздохнул и отошёл.

Феликс сидел за своим компьютером и смотрел на чёрный экран программы для стрима. Пальцы лежали на мышке, но не двигались. За спиной было пусто. Все разошлись по своим делам: Чонин утащил Сынмина смотреть какой-то дорамный трэш, Минхо и Джисон тихо препирались на кухне, Чанбин ушёл в свой кабинет разбирать реплеи, а Крис уехал на встречу со спонсорами. Феликс был один. И это было… непривычно. Он глубоко вздохнул и уже потянулся к кнопке «Начать трансляцию», когда дверь скрипнула. Феликс обернулся. В дверях стоял Хёнджин. — Крис сказал, ты сегодня стримишь, — ровно произнёс капитан. — Я подожду здесь. — Зачем? — Затем, что у меня тут компьютер, — Хёнджин кивнул на соседнее кресло. — Хочу потренироваться. Феликс посмотрел на экран Хёнджина, потом на его спокойное выражение лица. — Ликси, — Хёнджин сел в кресло, включил свой монитор. — Просто начинай стрим. Феликс смотрел на него. На расслабленные плечи, на руки, уже привычно лежащие на клавиатуре. Капитан не смотрел на него. Капитан смотрел в экран. Но Феликс знал. Он здесь не из-за тренировки. Феликс выдохнул. Повернулся к своему компьютеру. Нажал «Начать трансляцию». Чат ожил мгновенно. logic_404: «КАРМА!» minimal.noise: «ОМГ ОМГ ОМГ» minimal.noise: «ДВА ГОДА Я ЖДАЛ ЭТОТ МОМЕНТ» logic_404:«ЛИКСИИИИ ❤❤❤» silent111: «ГДЕ КАМЕРААААА» Феликс моргнул, читая сообщения. Они летели так быстро, что глаза не успевали за ними. Тысячи, десятки тысяч зрителей — стрим набрал аудиторию за считанные секунды. — Привет, — сказал он в микрофон. Голос прозвучал хрипло. — Камеры не будет. Просто играю. Чат взорвался новым потоком. Moodberry: «ГОЛОС КАРМА ТАКОЙ СЕКСУАЛЬНЫЙ» blank.reply:«ПОЧЕМУ БЕЗ КАМЕРЫ :((((» calm.choice: «ИГРАЙ, ЛЕГЕНДА» logic_404:«ЛЕГИОН ЛУЧШИЕ» Феликс запустил игру. Пальцы сами нашли нужные клавиши, мышь легла в руку привычно и удобно. Он начал матч, стараясь не читать чат. Но читал. grace.note: «КАРМА, Я ТАК СКУЧАЛА» almost_awake: «ПОЧЕМУ ТЫ УШЁЛ ИЗ ЕНОМЕ?» not_a.bot: «ЛЕГИОН ЭТО ФУФЛО, А НЕ КОМАНДА» Pog: «ЗАЧЕМ ТЫ ТУДА ПЕРЕШЁЛ, ДЕНЬГИ ЗАПЛАТИЛИ?» SkyRider: «ФАНТОМ ТЕБЯ КУПИЛ, ДА?» Феликс сжал челюсть. Его персонаж на экране дёрнулся, пропустил удар. Он быстро восстановился, но рука дрожала. UrbanWolf: «ОН ПРОИГРЫВАЕТ, ЛОЛ» Devil May Cry_222: «В ЛЕГИОНЕ ТОЛЬКО ДНО» UrbanWolf: «КАРМА УЖЕ НЕ ТОТ» Чат разрывался между любовью и ненавистью. Феликс пытался игнорировать, но каждая гадость врезалась под рёбра, как осколок. Его персонаж снова ошибся. И ещё раз. — Блядь, — выдохнул он, почти неслышно. И в этот момент он почувствовал тепло. Рука Хёнджина легла поверх его руки — той, что сжимала мышь. Тёплая, тяжёлая, уверенная. Капитан даже не смотрел на него — его взгляд был прикован к монитору Феликса, где персонаж продолжал сражаться. — Спокойно, — сказал Хёнджин. Он говорил в микрофон. В его микрофон — тот, который висел на наушниках Феликса, улавливая каждое слово. — Карма, я рядом. Чат взорвался. Sweetheart 2012: «ЧТО ЭТО БЫЛО???» Warrior Princess:«ЭТО ГОЛОС ФАНТОМА?????» ShadowRebe:«ОН С НИМ В ОДНОЙ КОМНАТЕ???» ShadowRebe:«Я УМИРАЮ Я УМИРАЮ» Babyface_00: «СПОКОЙНО, КАРМА, Я РЯДОМ — ЭТО САМОЕ РОМАНТИЧНОЕ, ЧТО Я СЛЫШАЛА» Warrior Princess: «ФАНТОМ ВКЛЮЧИ КАМЕРУ ПЖПЖПЖПЖ» Big Bird:«ОППА, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ» MagicLady05: «ОНИ В ОДНОЙ КОМНАТЕ В ДЕВЯТЬ ВЕЧЕРА???» MagicLady05: «ЧТО ВЫ ТАМ ДЕЛАЕТЕ, ПАРНИ» Феликс замер. Его пальцы под рукой Хёнджина перестали дрожать. — Дыши, — тихо сказал Хёнджин. — Ты справляешься. — Я… — Феликс сглотнул. — Я проигрываю этот раунд. — Проиграешь — выиграешь следующий. Ты всегда так делал. Рука Хёнджина всё ещё лежала поверх его. Не двигалась. Просто была — тёплая, тяжёлая, реальная. Чат сошёл с ума окончательно. NE♥AnGeL: «СМОТРЮ ИХ ФОТКИ В ИНТЕРНЕТЕ. КАРМА И ФАНТОМ ТАКИЕ КРАСИВЫЕ» Your_Dream: «ЕСЛИ Я УВИЖУ ИХ ВМЕСТЕ, Я СОЙДУ С УМА» Noobinator: «КТО-НИБУДЬ, СОХРАНИТЕ ЭТОТ МОМЕНТ» MoonyCrit: «ЭТО ЛУЧШИЙ СТРИМ В МОЕЙ ЖИЗНИ» grace.note: «Я НЕ ВЫДЕРЖУ, ЭТО СЛИШКОМ МНОГО ДЛЯ МОЕГО СЕРДЦА» Your_Dream: «ЛЕГИОН — ЭТО ЛЮБОВЬ» Феликс медленно выдохнул. Его пальцы расслабились. Мышь снова легла в руку идеально, без напряжения. — Я в порядке, — тихо сказал он. Хёнджин убрал руку. Но не ушёл. Феликс продолжил игру. Теперь он не читал чат. Вернее, читал, но не впитывал яд. Сообщения любви пролетали мимо, оставляя лёгкое тепло. Ненависть — отскакивала, не задевая. Он играл. Хорошо. Чисто. Как умел. Через час он почувствовал усталость — не в руках, в голове. Слишком много людей смотрели на него. Слишком много ожиданий. Он уже открыл рот, чтобы сказать, что заканчивает, как вдруг в чате появилось сообщение, которое заставило его замереть. CosmicToasterBoss: «ФАНТОМ, ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ТАМ?» Феликс покосился на Хёнджина. Капитан смотрел в свой экран, делая вид, что читает реплеи. Но его уши… его уши горели. Феликс не выдержал. — Он здесь, — сказал он в микрофон. — Смотрит реплеи. Чат взорвался с новой силой. Honey Bunny: «ОН ТАМ!!!» Honey Bunny : «СКАЖИ ЕМУ ПРИВЕТ» Muffin Lover485: «ХОТИМ ФАНТОМА В ЭФИР» Sweetheart 2012 : «ВКЛЮЧИТЕ КАМЕРУ ОБА» still.her : «ЭТО САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ» — Не позорь меня, — тихо сказал Хёнджин, не глядя на Феликса. — Я ничего не делаю, — Феликс почувствовал, как уголки его губ сами собой ползут вверх. — Они сами просят. — Ты специально. — Не специально. Хёнджин вздохнул, оторвался от своего экрана и наклонился к микрофону Феликса. — Привет, — коротко сказал он. — Карма хорошо играет сегодня. Спасибо за поддержку. И отодвинулся обратно. Чат взорвался в тысячный раз. ratatouille.mp3 : «ОН ТАКОЙ МИЛЫЙ» capybara.zone: «ФАНТОМ СКРОМНЯГА» still.her : «ОНИ ТАК МНОГО ЗНАЧАТ ДРУГ ДЛЯ ДРУГА» Honey Bunny : «ЛЕГИОН ПОБЕДИТ НА ЧЕМПИОНАТЕ, Я ВЕРЮ» Феликс посмотрел на часы. Два часа почти вышли. — Ладно, — сказал он. — Спасибо, что были. Я заканчиваю. Чат захлебнулся протестами, но Феликс уже нажимал кнопку завершения трансляции. Экран погас. В комнате стало тихо. Только гул компьютеров и дыхание двух людей. — Ты не должен был, — сказал Феликс. — Должен, — ответил Хёнджин. — Ты — мой игрок. Я отвечаю за твоё состояние. — Это работа? Хёнджин посмотрел на него. Долго. Так, что у Феликса перехватило дыхание. — Нет, — тихо сказал капитан. — Не работа. Он поднялся с кресла: — Иди спать, Ликси. Ты выглядишь уставшим. — Ты тоже. — Я потерплю. Хёнджин направился к двери. У порога остановился, не оборачиваясь. — У тебя хорошо получилось, — сказал он. — Стрим. Ты справился. — Спасибо. — Не за что. Дверь закрылась. Феликс остался один в тренировочной комнате. Смотрел на тёмный экран, на остывшую клавиатуру, на соседнее кресло, которое ещё хранило тепло. Он поднял руку и посмотрел на тыльную сторону ладони. Там, где несколько минут назад лежала рука Хёнджина, кожа всё ещё горела. Феликс улыбнулся.

Три недели спустя. «Легион» ворвался в плей-офф азиатской лиги, практически не встретив сопротивления. Три победы всухую, ни одного проигранного раунда на решающих картах, и аналитики взахлёб обсуждали «связку Карма-Фантом, обещающую стать легендарной». Но это было три недели назад. Сейчас, за двенадцать часов до матча 1/8 Азиатской лиги, на тренировочной базе «Легиона» можно было резать напряжение ножом. — Он переставляет свой стакан с водой уже четвёртый раз, — прошептал Чонин, косясь на Джисона. — Четвёртый. За пять минут. — Он не спит третьи сутки, — так же шёпотом ответил Сынмин. — Я слышал, как он в пять утра спускался в тренировочную. Чонин содрогнулся. Минхо сидел в углу общей комнаты и молча смотрел в стену. Он не спал тоже. Все не спали. Даже Крис, чья работа заключалась в том, чтобы сохранять спокойствие в любой ситуации, сегодня пил уже пятую чашку кофе и нервно постукивал пальцем по столу. Чанбин методично перебирал тактические схемы, хотя каждый лист в этой папке он помнил наизусть. Его губы беззвучно шевелились — он проговаривал вслух возможные сценарии, даже не замечая этого. Феликс сидел в своём кресле, надев наушники, и смотрел на тёмный экран монитора. Его отражение смотрело на него — бледное, с тёмными кругами под глазами, с синяком на скуле, который уже почти сошёл, оставив после себя лишь бледно-жёлтое пятно. Он думал о завтрашнем дне. Если они выиграют завтра — выход в 1/4. Если пройдут дальше - их ждет мировой чемпионат. Если проиграют завтра — сезон закончен, не успев начаться. — Выходим на улицу через десять минут, — вдруг сказал Хёнджин. Все обернулись. Капитан стоял в дверях, уже одетый в уличную толстовку. Его лицо было спокойным, но Феликс, знавший его слишком хорошо, видел напряжение в том, как он сжимал ключи от машины в кармане. — Зачем? — спросил Чанбин. — Воздухом подышать, — Хёнджин пожал плечами. — Ликс, ты со мной, так что на выход прямо сейчас. Феликс моргнул. — Что? — Машина. Поедем кататься. — Зачем? — повторил Феликс, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Затем, что у меня голова взорвётся, если я останусь здесь ещё на час, — Хёнджин говорил ровно, но в его голосе слышалась та самая усталость, которую он никогда не показывал на людях. — Ты едешь или нет? Феликс встал. Его куртка висела на спинке стула — он надел её, не глядя. — Еду, — сказал он. — Я тоже хочу кататься с вами, — капризно протянул Чонин. — Не хочешь. — Хочу. — Ты будешь следить, чтобы Джисон не перегорел до завтра. — А как я за ним следить буду? — возмутился Чонин. — Он вон вообще не спит! — Придумай что-нибудь, — Хёнджин уже открывал дверь. — Минхо, поможешь. Минхо, всё это время молчавший, медленно повернул голову. Посмотрел на Джисона, который пялился в одну точку. Посмотрел на Хёнджина. — Помогу, — коротко сказал он. — Вот и отлично. Дверь за Хёнджином и Феликсом закрылась. В коридоре было тихо. Феликс шёл чуть позади, глядя на спину капитана и пытаясь угадать, что происходит у того в голове. — Ты в порядке? — спросил он, когда они вышли на улицу. Хёнджин не ответил. Он открыл пассажирскую дверь своего Audi, жестом пригласил садиться, обошёл машину и сел за руль. Двигатель завёлся с мягким урчанием. — Пристегнись, — сказал Хёнджин. Они выехали с парковки молча. Ночной Сеул встретил их огнями и пустыми, на удивление, дорогами. Хёнджин вёл машину уверенно, почти не глядя на дорогу — руки помнили сами. Феликс смотрел в окно. Неоновые вывески, тёмные витрины, редкие прохожие, кутающиеся в пальто от ноябрьского холода. Город жил своей жизнью, равнодушный к тому, что завтра двенадцать человек в одной комнате будут сражаться за свою мечту. — Я думал, что привыкну, — вдруг сказал Хёнджин. Феликс повернул голову. — К чему? — К этому, — Хёнджин кивнул на дорогу. — К давлению. К ожиданиям. К тому, что от одного твоего движения зависит судьба всей команды. Он помолчал. — Не становится. Каждый раз, перед каждым важным матчем, мне кажется, что я снова новичок, который боится опоздать на свой первый турнир. Феликс смотрел на его профиль. В свете уличных фонарей лицо Хёнджина казалось высеченным из камня — резкие линии, тени под скулами, твёрдая линия губ. Но глаза выдавали. — Ты никогда этого не показываешь, — тихо сказал Феликс. — Нельзя показывать, — Хёнджин усмехнулся. — Капитан не имеет права бояться. Если я испугаюсь — испугаются все. — Это нечестно. — Это не вопрос честности. Это вопрос ответственности. Они въехали на Ханганский мост. Река внизу блестела чёрным зеркалом, отражая огни противоположного берега. Хёнджин сбросил скорость, прижался к правой полосе, почти остановился. — Знаешь, почему я тебя позвал? — спросил он, не глядя на Феликса. — Потому что у тебя голова взрывалась? — Это причина, но не главная. Феликс ждал. — Ты единственный, — медленно сказал Хёнджин, — перед кем я могу не притворяться. Тишина в машине стала густой, почти осязаемой. — Теперь я знаю, каково это — нести команду на своих плечах, — продолжил Хёнджин. — Знаю, каково это — просыпаться в четыре утра и перебирать в голове все возможные сценарии, потому что ты не имеешь права ошибиться. Знаю, каково это — улыбаться на камеру, когда внутри всё кричит от страха. Он повернулся к Феликсу. — Самое страшное — это быть одному, когда ты боишься. Феликс смотрел на него. На его руки, сжимающие руль. На его лицо, освещённый холодным светом приборной панели. На его плечи, опущенные чуть ниже обычного. — Ты не один, — сказал Феликс. Хёнджин замер: — Что? — Ты сказал, самое страшное — быть одному, когда ты боишься. — Феликс говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Так вот. Ты не один. Пауза. — Я здесь. Хёнджин смотрел на него так, будто видел впервые. Или будто наконец позволил себе увидеть. Феликс посмотрел прямо. — Завтра мы выиграем. Не потому, что мы лучшие. Не потому, что мы больше всех тренировались. А потому, что мы — вместе. Ты веришь в это? Хёнджин молчал долго. Так долго, что Феликс уже начал жалеть, что вообще открыл рот. А потом улыбнулся. Феликс выдохнул. Он сам не заметил, что задержал дыхание. — Мы тут еле ползем посередине моста, — сказал он, чтобы сменить тему. — Нас оштрафуют. — Пусть штрафуют, — Хёнджин завёл двигатель. — У меня есть отличный менеджер, который разберётся. — Крис тебя убьёт. — Крис меня уже сто раз убивал. Я бессмертный. Феликс фыркнул. — Бессмертный капитан с кучей штрафов. Отличная репутация. — Зато запоминающаяся. Они поехали быстрее. За окном проплывали огни Сеула, тёмные парки, пустые площади. Хёнджин включил музыку — что-то старое, знакомое. Феликс узнал саундтрек к их первым совместным тренировкам, когда они ещё были новичками в «Вортексе», и весь мир казался бесконечным. — Помнишь? — спросил Хёнджин. — Помню, — ответил Феликс. Музыка лилась мягко, не требуя ответов. — Завтра, — сказал Хёнджин, — когда мы выйдем на сцену, я посмотрю на тебя. И вспомню эту ночь. Этот мост. Этот разговор. И мне станет спокойнее. — Почему? — Потому что я буду знать, что ты рядом. Феликс отвернулся к окну, чтобы Хёнджин не увидел его лица. Щипало в носу предательски и в горле снова стоял ком. — Сентиментальный дурак, — буркнул он в стекло. — Самый сентиментальный капитан в лиге, — согласился Хёнджин, — и горжусь этим. Они ещё час катались по ночному городу. Без цели, без маршрута — просто ехали, куда глаза глядят. Говорили о странной привычке Джисона менять настройки мыши перед каждым матчем. Говорили о Чанбине, который наконец нашёл своё призвание в тренерстве. Говорили о Чонине, который всё ещё не научился заваривать нормальный кофе. Говорили обо всём, кроме главного. Когда они вернулись на базу, часы показывали половину второго. — Спасибо, — сказал Феликс, выходя из машины. — За поездку. — Не за что, — Хёнджин заглушил двигатель. — Выспись сегодня. Завтра нужны свежие глаза. — Ты тоже. — Я попробую. Феликс кивнул и направился к входу. У двери он остановился, обернулся. — Хёнджин. — М? — Завтра мы выиграем. Я обещаю. Хёнджин смотрел на него из машины. В темноте его лица было почти не видно, но Феликс знал, что он улыбается. — Я знаю, Ликси, — сказал капитан. — Я знаю.

Внутри базы было тихо. Крис всё ещё строчил письма, но уже с закрытыми глазами. Чонин дрых на диване в общей комнате, свесив одну ногу на пол. А на кухне, при свете одной-единственной лампы, сидел Джисон. Он смотрел на свои руки. Волосы его — всё ещё малиновые, всё ещё яркие — падали на лицо, скрывая выражение. Рядом с ним, в двух сантиметрах от его локтя, стояла чашка с остывшим чаем. Феликс хотел пройти мимо. Не его дело, не его проблемы, не его — ничего. — Не спится? — спросил Феликс, останавливаясь в дверях. Джисон вздрогнул, поднял голову. Его глаза были красными — то ли от недосыпа, то ли от чего-то ещё. — А, это ты, — сказал он. Голос его был хриплым. — Не слышал, как ты вошёл. — Я тихо. — Ага. Пауза. — Чай остыл, — заметил Феликс. — Ага. Феликс помедлил. Потом, сам себе удивляясь, подошёл к столу, сел напротив. — Я тоже не спал, — сказал он. — Трое суток. Джисон посмотрел на него. На синяк на скуле, уже почти сошедший. На пластырь на костяшках, который Феликс так и не снял. — Ты тоже боишься? — спросил Джисон. — Боюсь, — честно ответил Феликс. — Очень. — И что ты делаешь? — Езжу с капитаном на машине и слушаю его старый плейлист. Джисон моргнул. Потом фыркнул. Потом, неожиданно, рассмеялся — тихо, устало, но искренне. — Звучит как худшее свидание в истории, — сказал он. — Это было не свидание, — автоматически ответил Феликс. — Ага, конечно. — Не было. Феликс вздохнул. Спорить с Джисоном в три часа ночи было бесполезно — все знали. — Слушай, — сказал он, — я не умею говорить правильные слова. Я вообще два года почти ни с кем не разговаривал, кроме Чонина и таксистов. Но я смотрел твои матчи. Джисон оцепенел. — Когда я был в Китае, я смотрел все игры «Легиона», — Феликс смотрел в стол, не поднимая глаз. — И знаешь, что я видел? Парня, который никогда не сдаётся. Который проигрывает раунд, проигрывает карту, проигрывает матч — и всё равно встаёт и идёт дальше. Который держит оборону, когда вся команда уже легла. Который тащит, даже когда шансов нет. Он поднял глаза. — Ты не боишься, Джисон. Ты просто устал. Это разные вещи. Джисон смотрел на него. Его губы дрожали. — Откуда ты знаешь? — прошептал он. — Потому что я такой же, — сказал Феликс. – Но я бы все бросил. — Это неправда. — Правда. Я никогда не смог бы тащить команду на своих плечах, как ты. Может я слишком эгоистичный. — Ты не эгоистичный, — возразил Джисон. — Ты просто боишься, что тебя снова предадут. Феликс промолчал. — Я знаю это чувство, — тихо сказал Джисон. — Потому что я тоже его боюсь. Каждый день. Каждую минуту. Особенно когда он рядом. Он не уточнил, кто «он». Феликс и так знал. — Он тебя не предаст, — сказал Феликс. — Откуда ты знаешь? — Потому что я видел, как он на тебя смотрит, — Феликс коротко улыбнулся. — Он смотрит на тебя так, будто ты — единственное, что имеет значение. Джисон покраснел. Даже в тусклом свете кухонной лампы было видно, как его щёки снова сравнялись по цвету с волосами. — Заткнись, — буркнул он. — Неа. — Серьёзно, заткнись. — Ладно, — смилостивился Феликс. — Но ты понял, что я хотел сказать. Джисон помолчал. — Ты странный, — сказал он наконец. — Я думал, я тебе противен. — Не противен. Я просто… не знал, как с тобой разговаривать. — А сейчас знаешь? — Нет, — Феликс усмехнулся. — Но, кажется, это не обязательно. Джисон посмотрел на него долгим взглядом. Потом протянул руку и снял с его пальца старый, уже потрепанный пластырь. — Дурак, — сказал он. — Рана уже зажила. Только воздух не проходит. — Спасибо, — тихо сказал Феликс. — Не за что. Они сидели в тишине ещё несколько минут. Потом Джисон зевнул. — Иди спать, — сказал Феликс. — Завтра важный день. — А ты? — Я тоже пойду. — Соврёшь ведь. — Совру. Джисон фыркнул, но поднялся. У двери он обернулся. — Феликс. — М? — Ты тоже сильнее, чем думаешь. Просто пока не заметил. И вышел. Феликс остался один. Смотрел на новый пластырь на костяшках, на остывший чай Джисона, на часы, показывающие четверть третьего. «Ты тоже сильнее, чем думаешь». Может быть. Он поднялся и пошёл в свою комнату. В коридоре, проходя мимо комнаты Хёнджина, он заметил полоску света под дверью. Феликс остановился. Поднял руку. Постучал. — Войди, — донёсся тихий голос. Хёнджин сидел на кровати с планшетом в руках. Он даже не переоделся — всё ещё был в той же толстовке. — Ты не спишь, — констатировал Феликс. — Ты тоже. — Я зашёл только… — Феликс запнулся. — Сказать, что Джисон в порядке. Я с ним поговорил. Хёнджин отложил планшет. — Спасибо. — Не за что. Пауза. — Ты сам в порядке? — спросил Хёнджин. — Да, — Феликс помолчал. — Кажется, да. — Это хорошо. Феликс кивнул, сделал шаг назад, чтобы уйти. — Ликси, — окликнул его Хёнджин. — Спокойной ночи. Феликс посмотрел на него. На его усталое лицо, на тёмные круги под глазами, на руки, сжимающие планшет так же, как они сжимали руль. — Спокойной ночи, капитан, — сказал он. И закрыл дверь.

Утром, когда часы показывали 7:45, на кухне «Легиона» снова собрались все. Чанбин, несмотря на бессонную ночь, методично уничтожал яичный рулет. Чонин, вопреки своему обыкновению, был бодр и свеж — он умудрился выспаться за три часа на диване. Крис вёл переговоры с кем-то по телефону, одновременно печатая на ноутбуке. Джисон сидел за столом с чашкой свежего чая — Минхо поставил её перед ним ровно в тот момент, когда он вошёл. Феликс вошёл на кухню последним. Он тоже почти не спал, но кофе в руках Чанбина пах так, что невозможно было пройти мимо. — Держи, — сказал Чанбин, протягивая ему вторую чашку. — Ты сегодня за стартовым компом. Тебе нужна энергия. Феликс взял чашку. Кивнул. Вошёл Хёнджин. На нём была та самая угольно-серая толстовка «Легиона» с вышитой «L» на груди. Такую же носил Феликс. Такую же носили все они — Крис позаботился, чтобы у каждого члена команды был одинаковый комплект формы. — Выезжаем через час, — сказал Хёнджин. — Чек-лист готов? — Всё проверил, — ответил Чанбин. — Техника, настройки, запасные мыши, документы. — Медиа? — Крис отработал интервью. Персональные вопросы сведены к минимуму. — Хорошо. Хёнджин обвёл взглядом комнату. Посмотрел на Чанбина — спокойного, сосредоточенного, нашедшего своё место. На Чонина — уже разминающего пальцы в воздухе. На Сынмина — ерошащего себе волосы нервным жестом. На Минхо и Джисона — сидящих ближе, чем обычно, и даже не замечающих этого. На Феликса. Феликс поймал его взгляд. Кивнул. «Завтра мы выиграем. Я обещаю». Хёнджин улыбнулся. Едва заметно, только уголками губ. — Тогда, — сказал он, — поехали. До арены было сорок минут езды. В автобусе «Легиона» царила тишина. Каждый готовился по-своему: Чонин слушал музыку, Сынмин перечитывал заметки, Чанбин просматривал схемы, Джисон закрыл глаза и медленно дышал. Минхо сидел рядом с ним, и его рука, лежащая на подлокотнике, почти касалась локтя Джисона. Феликс смотрел в окно. Сеул проплывал мимо — серый, деловой, равнодушный. Люди спешили на работу, студенты тащились в университеты, продавцы открывали кафе. Обычный вторник. Обычное утро. Для них — необычное. — Волнуешься? — тихо спросил Чонин, садясь рядом. — Нет, — ответил Феликс. — Врёшь. — Знаю. Чонин усмехнулся. — Знаешь, я рад, что ты вернулся, — сказал он. — Я, конечно, говорил это уже сто раз, но всё равно. Рад. — Я знаю, — сказал Феликс. — Я тоже рад. Чонин хлопнул его по плечу и ушёл на своё место. Феликс снова повернулся к окну. Он думал о том, что сказал Хёнджину на мосту. О том, что сказал Джисону на кухне. О том, что никто из них не обещал, что будет легко. Но они обещали, что будут вместе. И этого было достаточно. Автобус остановился у входа на арену. За стеклом уже маячили фанаты с плакатами, операторы с камерами, журналисты с диктофонами. Хёнджин встал первым. — Легион, — сказал он. — Наше время. Они вышли наружу. Свет прожекторов и вспышек камер журналистов ударил в лицо. Крики фанатов смешались в единый гул. Кто-то выкрикнул имя Феликса, кто-то — Джисона, кто-то — Хёнджина. Феликс сделал шаг вперёд. Рядом, плечом к плечу, шёл капитан. — Готов? — тихо спросил Хёнджин. Феликс посмотрел на его профиль, на его руки, сжатые в кулаки, на его глаза, в которых не было страха. — Готов, — ответил он. И они вошли внутрь.