NEXUS

Матч 1/8 финала Азиатской лиги начался с напряжённого противостояния. Три карты. Ни одного момента, когда можно было выдохнуть. «Легион» проиграл первую карту — соперник оказался сильнее в тактике. Вторую взяли за счёт индивидуального мастерства Минхо, выдавшего серию убийств, от которой у комментаторов перехватило дыхание. Третью вырвали на последних секундах — Феликс и Хёнджин сыграли в идеальной связке, будто читая мысли друг друга. Когда на табло загорелась победа «Легиона», на арене началось что-то невообразимое. Фанаты орали так, что закладывало уши. Комментаторы срывали голоса, пытаясь перекричать толпу. Сотни плакатов с именами игроков взметнулись вверх. Феликс смотрел на экран. На цифры. На ярко-зелёную надпись «VICTORY». — Мы сделали это, — прошептал он. Слева от него Чонин уже орал и обнимал Сынмина. Справа Хёнджин медленно снял наушники, повернулся и посмотрел на Феликса. В его глазах было что-то такое, от чего у Феликса перехватило дыхание. Что-то, что заставило его сердце пропустить удар, а в груди разлиться знакомому, давно забытому теплу. — Ликси, — сказал Хёнджин, и в этом одном слове было столько всего, что Феликс на мгновение забыл, где они находятся. Улыбка на лице Феликса была сдержанной, почти вежливой. А потом на него налетел Чонин со своими объятиями, криками и бесконечным счастьем. В комнате отдыха «Легиона» было шумно. Чонин носился по комнате с бутылкой воды, изображая почетный круг победителя. Сынмин сидел на скамейке и пытался открыть банку энергетика. Крис обнимался с Чанбином, бормоча что-то про «тактический гений» и «я же говорил». В углу на небольшом диване происходила отдельная сцена. — Минхо, — прошипел Джисон. — Отпусти. — Нет. — Я задохнусь. — Не задохнёшься. Я контролирую давление. — Ты контролируешь мои рёбра! Они сейчас треснут! — Не треснут. Я знаю предел прочности человеческих рёбер. — Откуда, блядь, ты знаешь предел прочности человеческих рёбер?! — Интернет. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ИЗУЧАТЬ ПРЕДЕЛ ПРОЧНОСТИ РЁБЕР ПО ИНТЕРНЕТУ! — Могу. Я много чего изучал по интернету. Джисон издал звук, похожий на предсмертный хрип. Минхо, обнимающий его сзади обеими руками и уткнувшийся носом в малиновый затылок, только крепче сжал объятия. — Мы выиграли, — сказал Минхо в волосы Джисона. — Расслабься. — Я расслаблюсь, когда ты перестанешь меня душить! — Я не душу. Я обнимаю. — Это удушающие объятия! — Это объятия победителя. Чонин, пробегая мимо, замер, чтобы заснять эту сцену на телефон. — Чонин, не смей! — взвизгнул Джисон. — Уже снял, — Чонин убрал телефон в карман. Джисон фыркнул, но перестал вырываться. Минхо удовлетворённо хмыкнул и положил подбородок ему на плечо. Феликс наблюдал за этой сценой со стороны, сидя на подоконнике. Он видел, как легко и естественно Минхо проявляет заботу, как Джисон, хоть и ворчит, но светится изнутри. Тепло. Доверие. Хотелось так же. Час спустя, когда первые эмоции улеглись, команда собралась в холле арены. Крис распределял, кто с кем едет, Чанбин проверял, всё ли оборудование погружено, Чонин требовал у Сынмина деньги, выигранные в очередном их споре. — Джисон, ты с нами? — крикнул Крис. — Я с Минхо, — автоматически ответил Джисон и замер. Все обернулись. — То есть, — поправился он, краснея до корней волос, — я поеду с Минхо. Потому что он… ну… мы возьмем такси. Хотим взять курочку на вынос... Минхо положил руку Джисону на плечо и повёл к выходу. — Идём, — спокойно произнёс тот. — Будешь смотреть в окно и любоваться пейзажем. — Я не хочу любоваться пейзажем! — Хочешь. Ты обожаешь пейзажи. — Откуда ты знаешь, что я обожаю?! — Ты мне сам сказал. Год назад. В три часа ночи. После того как мы нашли припрятанную Сайфером бутылку вина. Джисон остановился: — Ты… — Я, — кивнул Минхо. — А теперь идём. И он потащил Джисона на выход, не давая ему времени на возражения. Феликс снова почувствовал этот горький привкус зависти. Минхо ничего не боится. Он говорит то, что думает, и делает то, что хочет. А он, Феликс, застрял в прошлом, которое болит. В автобусе уставшие после матча игроки кто дремал, кто смотрел в телефон, кто просто пялился в окно. Феликс сидел на заднем сидении рядом с пустым местом. Он надеялся, что оно останется пустым. Дверь автобуса открылась. — Не занято? — Хёнджин, остановившийся рядом, кивнул на свободное место. Феликс внутренне напрягся. Сказать «да» и соврать? — Нет, — постарался ответить он максимально нейтрально. Хёнджин сел. Их плечи соприкоснулись — в тесном автобусе было сложно сохранять дистанцию. Феликс одернулся, делая вид, что поправляет лямку рюкзака, и создавая миллиметры спасительного пространства между ними. Он смотрел в окно на проплывающий мимо Сеул, стараясь не обращать внимания на тепло, исходящее от сидящего рядом человека. — Хороший матч, — сказал наконец Хёнджин. — Хороший, —согласился Феликс. — Ты отлично сыграл на третьей карте. Тот момент, когда ты прикрыл меня от снайпера… — Ты бы и сам справился. — Справился бы. Но не так красиво. Феликс фыркнул, но промолчал. — Ликс, — тихо позвал Хёнджин. Феликс не обернулся. — Что? — Ничего. До самой базы они ехали в гнетущей тишине. После победного матча все разбрелись по комнатам — кто-то спал, кто-то просто лежал и смотрел в потолок, переваривая случившееся. Чанбин и Крис сидели в кабинете тренера. За окном уже стемнело, в комнате горел только настольный светильник. — Что случилось? — спросил Крис, откладывая планшет. — Ты выглядишь так, будто хочешь мне что-то важное сказать. Чанбин помолчал, собираясь с мыслями. — Мне нужен твой совет, хён. Как менеджера. Крис подался вперёд, сразу став серьезнее. Слова «совет» и «менеджера» в одном предложении от Чанбина звучали редко. — Слушаю. — У нас в команде... формируются пары. Или уже сформировались. И я не знаю, как на это реагировать. — Конкретнее. — Хёнджин и Феликс. Минхо и Джисон. — Чанбин поднялся, прошел до стеллажа и выудил бутылку виски. — И если про первых я ещё сомневаюсь, то вторые... — Он разлил виски по стаканам и с усталым выдохом опустился в кресло. — Ты видел, что в твиттере после сегодняшнего матча? Крис улыбнулся, но промолчал, давая Чанбину выговориться. — Я вложил в «Легион» всё, — продолжил бывший капитан. — И если общественности станет известно про отношения внутри команды, особенно если это всплывёт как скандал, а не как милый фансервис... Всё рухнет. Спонсоры, репутация, контракты. Крис медленно поставил стакан и откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. — Давай разделим эту проблему на две части: то, что мы можем контролировать, и то, что не можем. Начнём с того, что мы уже потеряли контроль над информацией? — Пока нет. Но фанаты... они же не слепые. — Верно. Но фанаты, — Крис достал телефон и протянул Чанбину, — это наши союзники, если правильно ими управлять. Смотри. На экране был застывший кадр из сегодняшней трансляции: взгляд Минхо на Джисона, в котором читалось всё без слов. — Десять тысяч лайков за час, — прокомментировал Крис. — Тысяча ретвитов. Подпись: «#МинСоны #победители». Это не хейт, Бин-а. Это обожание. Чанбин нахмурился, но вчитался в комментарии. — Они... хотят, чтобы они были вместе? — Они хотят красивую картинку, — поправил Крис. — И здесь у нас есть выбор: делать вид, что ничего не происходит, и надеяться, что парни не облажаются перед камерами. Или взять это под контроль и превратить в фишку. — В фишку? Ты предлагаешь их сводить? — Я предлагаю не мешать им сводиться самим, но объяснить риски. Поговорить с каждым. Минхо — парень умный, он поймёт, что глубокие поцелуи на камеру — это табу. Но если он будет заботливо поправлять Джисону волосы на паблик-интервью — это плюс в карму команды. Это фансервис. Чанбин медленно пожевал нижнюю губу, обдумывая. — А если это реальные чувства, а не игра на камеру? Если они поссорятся? Если это начнёт влиять на игру? — Тогда мы вернёмся к тому, с чего начали. — Крис стал серьёзным. — Тогда наша задача — не маркетинг, а сохранение команды. Ты видел, как Джисон играл, когда Минхо болел? — Знаю. Три проигранных, слава богу тренировочных, матча подряд. — Именно. Поэтому давай договоримся: завтра мы собираем команду. Объясняем правила игры: на базе — что угодно. За её пределами, особенно перед камерами — вы профессионалы. И ваша задача — не подставить команду. Чанбин задумался, потом кивнул. — Это... это разумно. — А что касается спонсоров, — Крис улыбнулся, — я уже прикинул несколько вариантов. Представь рекламную кампанию с участием «МинСонов»? Это же бомба. — Ты циничный сукин сын, Крис. — Я — менеджер, который хочет, чтобы у его ребят было всё хорошо. И чтобы их никто не трогал. А для этого нам нужны деньги и репутация. Фансервис даст и то, и другое. Ю ноу? Чанбин слушал, и его лицо медленно вытягивалось. — Ты хочешь сказать, что мы сидим на золотой жиле? — Я хочу сказать, что если всё сложится удачно, нам не придётся платить за пиар следующие пять лет. Фанаты сами всё сделают. Чанбин помотал головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. — Господи, Крис. Ты монстр. — Я — менеджер, — с достоинством повторил Крис. — Но вообще-то, если они решат быть вместе — я их поддержу. Если решат скрывать — я их прикрою. Главное, чтобы они были счастливы и хорошо играли. Чанбин посмотрел на него долгим взглядом. — Ты хороший человек, Крис. Иногда я забываю об этом за твоими разговорами про маркетинг. — Только не влюбись, Сайфер, — Крис хохотнул, Чанбин показал ему средний палец. Потом менеджер допил виски и встал. — Я поехал. Завтра разбор матча и разговор о фансервисе. Чанбин поднялся, бросив взгляд на часы: — Чёрт, три часа ночи. — Лучшее время для философских разговоров о любви и маркетинге, — Крис хлопнул его по плечу. — Спокойной ночи, Бин-а. — Спокойной. Проводив менеджера и закрыв за ним дверь, Чанбин остановился на лестнице, ненадолго задумавшись. А потом стал подниматься выше, на крышу, точно зная, где сейчас его друг. Капитан «Легиона» сидел на старом диване, который они недавно вытащили сюда для посиделок, и смотрел на ночной Сеул. В руке у него была банка колы — он давно бросил пить что-то крепче в дни матчей. — Не спится? — спросил Чанбин, садясь рядом. — Не спится, — согласился Хёнджин. — Адреналин ещё не отпустил. — Понимаю. Они сидели молча несколько минут. Холодный ноябрьский ветер трепал волосы, но оба, казалось, не замечали. — Хёнджин, — начал Чанбин. — Я хочу спросить тебя кое-что. Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Хёнджин повернул голову. — Спрашивай. — Ты и Феликс… — Я и Феликс. Их глаза встретились, и Чанбин с удивлением увидел в них ту же твёрдость, что и в день, когда они уходили из «Вортекса». — Кхм, — он забрал у Хёнджина банку колы, чтобы промочить пересохшее горло. — Так вы вместе? Хёнджин замер. Потом медленно выдохнул. — Нет, — сказал он. — Мы не вместе. — Но ты хочешь? — Хочу. Ответ был таким простым и прямым, что Чанбин на мгновение растерялся. — Тогда почему… — начал он. — Потому что сейчас не время, — перебил Хёнджин, сжимая кулаки. — Он построил между нами стену. Пока непробиваемую. — И что ты будешь делать? — Снесу эту стену нахрен. — Мой мальчик! Они синхронно стукнулись кулаками, и на их лицах мелькнули тени улыбок. — Я понял это еще там, в том задрипанном интернет-кафе, когда просто сел рядом, — тихо сказал Хёнджин, глядя на огни города. — Что именно? — Что это он. Другого не будет. Если не он, то никто. Хёнджин смял пустую банку и, целясь, словно в кольцо на решающем трёхочковом, отправил её в металлическое ведро. Металл звонко клацнул, принимая «снаряд». — Глупо, да? — усмехнулся он, глядя на траекторию. — Влюбиться с первого взгляда, как в дешёвой дораме. — Не глупо, — Чанбин выдержал паузу, дав словам вес. — Честно. Тишина повисла между ними, густая и тягучая. Хёнджин продолжал смотреть на ведро, словно ожидая, что банка выпрыгнет обратно. — Слушай, — нарушил молчание Чанбин. — А он знает? Ну, про твои чувства? — Нет, — Хёнджин качнул головой, и в этом движении была обреченность. — Может, что-то и чувствует. Но уверен, он сам себе внушил, что это всё… вина. Или просто попытка загладить прошлое. — Хёнджин, — тихо сказал старший. — Если когда-нибудь решишься… скажешь ему… я буду рядом. Что бы ни случилось. Хёнджин посмотрел на него. Кивнул. — Знаю, — сказал он. — Спасибо. В коридоре было тихо и темно. Только под дверью комнаты Джисона горел свет. — Опять не спит, — вздохнул Чанбин. — Минхо там? — спросил Хёнджин. — Судя по звукам, да. Из-за двери действительно доносились приглушённые голоса. — ...я сказал, что не хочу есть! — это был голос Джисона, возмущённый и уставший. — А я сказал, что тебе нужно поесть, — это был голос Минхо, ровный и спокойный. — Ты ничего не ел после матча. — Я не голоден! — Ты всегда так говоришь. А потом в два часа ночи идёшь на кухню и съедаешь половину запасов Чонина. — Откуда ты… — Я всё вижу. Чанбин и Хёнджин переглянулись. Хёнджин грустно усмехнулся — у Минхо с Джисоном всё просто и понятно. А у него… — Идём, — прошептал младший. — Не будем мешать. Они тихо двинулись дальше по коридору. У двери Феликса тоже горел свет. — А этот чего не спит? — нахмурился Чанбин. Из-за двери Феликса не доносилось голосов. Только тихий звук клавиш — что-то печатал. — Разбирает реплеи? — предположил Чанбин. Хёнджин замер на секунду, глядя на полоску света под дверью. Ему отчаянно хотелось постучать. Зайти. Увидеть его. Но он знал, что Феликс не обрадуется. Снова эта вежливая маска, за которой ничего не разобрать. — Наверное, — тихо ответил Хёнджин и, отвернувшись, пошел в свою комнату. В комнате Джисона продолжалась битва за ужин. — Это сэндвич, — Минхо протягивал тарелку. — Будь благодарен, мелкий кусок говн… — Ну давай, — прошипел Джисон, опасно прищурившись, — продолжи, Хоук! Минхо довольно щёлкнул языком. Вот такой Джисон и покорил его сердце. — Просто ешь уже, — он пихнул тарелку в руки младшему, забрался на его кровать с ногами, поудобнее устраиваясь. Джисон пристально посмотрел на сэндвич, а потом на Минхо. — Ты запомнил, какой сыр я люблю? — переспросил он тихо. — И ещё что ты не любишь помидоры, но терпишь их в бургерах. Что предпочитаешь курицу, а не говядину. Что пьёшь только холодный чай, даже зимой. Что у тебя аллергия на бананы, но ты всё равно их ешь, потому что любишь, а потом мучаешься животом. Джисон удивлённо хлопал глазами. — Формулируй, Блиц. — Ты… — Я, — кивнул Минхо. — А теперь ешь, пока сыр не остыл. Джисон фыркнул и откусил кусок. Минхо смотрел на него, почти не моргая. — Что? — спросил Джисон с набитым ртом. — Ничего. Просто смотрю. — Это жутко. — Это мило. — Это жутко мило? — Джисон поднял бровь. — Если хочешь. Джисон покачал головой, но продолжил есть. Минхо продолжал смотреть. — Доволен? — Джисон продемонстрировал опустевшую тарелку. — Ага. Минхо спрыгнул с кровати, от души потягивая уставшее тело, и забрал тарелку. — Ну, сладких снов что ли. Он направился к выходу, напевая себе под нос. — Минхо, — раздалось тихое в спину. — Спасибо. За сэндвич. И за… ну… за всё. — Всегда пожалуйста, — Минхо подмигнул, берясь за ручку двери. — Спокойной но… — Почему? — М? — Минхо вопросительно уставился на Джисона, который старательно отводил взгляд. — Почему ты всё обо мне запомнил? — наконец тихо выдохнул тот. — Потому что ты важен, — сказал Минхо просто. — Всё, что касается тебя, — важно. Джисон замер. — Я… — Спи, — перебил Минхо, быстро выходя за дверь. В комнате Феликса свет всё ещё горел. Он сидел за столом и действительно смотрел на реплеи матча, но мысли его были далеко. Перед глазами стоял взгляд Хёнджина после победы. Тот самый взгляд, от которого у него до сих пор перехватывало дыхание. А ещё его слова в автобусе. «Рад, что ты вернулся». — И не врешь ведь, Джинни, — прошептал Феликс в пустоту. Где-то глубоко внутри, в том самом месте, которое он пытался защитить от всех последние два года, шевельнулось что-то тёплое. Что-то, чему он пока боялся дать имя. На следующее утро база «Легиона» наполнилась запахом кофе и звуками клавиш. В тренировочной комнате собралась вся команда. На стене висел огромный экран, разделённый на несколько окон — статистика матча, повторы ключевых моментов, графики передвижений. Чанбин стоял у экрана с лазерной указкой, вид у него был помятый — после вчерашнего разговора с Хёнджином он так и не лёг спать. — Итак, — начал он, обводя взглядом команду. — Вчера мы выиграли. Но выиграли не потому, что были сильнее, а потому, что оказались упрямее. Чонин зевнул, прикрывая рот ладонью. — Простите, — пробормотал он. — Я вырубился в комнате Умника, а он опять храпел. — Я не храплю! — возмутился Сынмин. — Храпишь. Как медведь в спячке. — Ты сам храпишь! — Тишина, — оборвал их Чанбин. — Сынмин, Чонин, потом разберётесь. Сейчас смотрим первую карту. На экране побежали кадры. Чанбин комментировал каждое действие, указывая на ошибки и правильные решения. — Вот здесь, — он остановил видео. — Хоук, ты ушёл влево, хотя должен был прикрывать правый фланг. Из-за этого Блиц оказался открыт. Минхо кивнул, не отрывая взгляда от экрана: — Исправлюсь. — Знаю, что исправишься, — Чанбин переключил на другой момент. — А вот это — красота. На экране Феликс и Хёнджин двигались в идеальной синхронности. Один прикрывал, другой атаковал. Они менялись позициями без единого слова, будто читая мысли друг друга. — Карма, Фантом, — Чанбин обернулся к ним. — Как вам это удаётся? Феликс пожал плечами, стараясь не смотреть в сторону Хёнджина. - Я просто знаю, куда он пойдёт. Это работа. Рефлексы. — А я знаю, когда он меня прикроет, — добавил Хёнджин. Их взгляды встретились на долю секунды. Взгляд Феликса был пуст и профессионален. Хёнджин первым отвернулся. Чанбин, внимательно наблюдавший за ними, уловил эту микропаузу и тяжелый вздох Хёнджина. — Ладно, — сказал он вслух. — С этим понятно. Идём дальше. Разбор продолжался ещё час. Чанбин разбирал каждую карту, каждое решение, каждую ошибку. Иногда спорили — Чонин доказывал, что его смерть была неизбежна, Джисон оправдывался за неудачи в потере скорости. Но в целом атмосфера была рабочей. — Вопросы? — Чанбин отложил указку. — Есть, — поднял руку Чонин. — Когда мы уже покушаем? Все засмеялись. — После собрания, — вздохнул Чанбин. — Кстати, Крис хочет сказать пару слов. Крис, сидевший до этого в углу с планшетом, поднялся и вышел в центр. — Ребят, — начал он. — У меня к вам разговор. Он обвёл взглядом команду. — Вчера после матча я залез в соцсети. И знаете что? Мы в трендах. Нас обсуждают. Много. — Хейтят? — настороженно спросил Джисон. — И хейтят тоже, — кивнул Крис. — Но знаете, что интересно? Больше всего обсуждают не нашу игру. — А что? — не понял Сынмин. Крис улыбнулся и нажал несколько кнопок на планшете. На экране появился твит со скриншотом из вчерашней трансляции. На нём Минхо смотрящий на Джисона. Джисон поперхнулся воздухом. — Это… — Дальше, — Крис пролистнул. Следующий скрин: Хёнджин и Феликс в автобусе, сидящие рядом. Хёнджин смотрит на Феликса, Феликс смотрит в окно. Феликс напрягся. — Короче, — Крис убрал планшет. — У нас два потенциальных пейринга, за которыми следят тысячи фанатов. Джисон медленно краснел, уткнувшись взглядом в стол. Минхо, наоборот, смотрел прямо перед собой с абсолютно невозмутимым лицом, но уголки его губ подрагивали. Феликс бросил быстрый взгляд на Хёнджина. Тот сидел неподвижно, глядя на потухший экран, где только что был их снимок. — И что нам с этим делать? — подал голос Сынмин. — Хороший вопрос, — кивнул Крис. — Во-первых, не паниковать. Во-вторых, быть осторожными. И в-третьих — продумывать каждый свой шаг и действие. — Крис, — подал голос Минхо. — Ты можешь говорить прямо? Тот вздохнул: — Хорошо, зайчик. Говорю прямо. Если между кем-то из вас есть отношения — это ваше личное дело. Но мы живём не в вакууме. Вас снимают камеры на матчах, вас фотографируют фанаты, за вами следят в соцсетях, — он обвёл взглядом комнату. — Я не запрещаю вам любить друг друга. Но я прошу вас быть аккуратными. Потому что, если это выплывет наружу — последствия могут быть разными. Не все фанаты толерантны. Не все спонсоры готовы поддерживать игроков с нетрадиционной ориентацией. Джисон побледнел. — Ты хочешь сказать… — Я хочу сказать, — перебил Крис мягко, — что мы должны подумать о стратегии. О том, как подавать ваши отношения, если они есть, так, чтобы это не стало окончанием вашей карьеры. — А если их нет? — быстро спросил Феликс. Все оглянулись на него. Феликс сглотнул, чувствуя, как горят щёки. — Если… это просто дружба? А фанаты додумывают. — Даже если это дружба, Карма, я предлагаю подтянуть наш фансервис, — улыбнулся Крис. — И это отличный маркетинговый ход. — Фансервис? — переспросил Чонин. — Типа мы должны специально миловаться на камеру? — Нет! — Крис поднял руки. — Ни в коем случае не специально. Фансервис — это когда вы просто остаётесь собой, а фанаты сами додумывают. Вы не подтверждаете, не опровергаете, просто живёте своей жизнью. — А если мы… — начал Джисон и замолчал. Все ждали. — Если мы не хотим, чтобы нас обсуждали? — тихо закончил он. Крис посмотрел на него с сочувствием. — Понимаю, Блиц, но вы — публичные люди. Вас будут обсуждать в любом случае. Вопрос только — как мы с этим работаем. Минхо, сидевший рядом с Джисоном, незаметно положил руку ему на колено под столом. Джисон вздрогнул, но не скинул её. — Я предлагаю следующее, — подытожил Крис, — мы не делаем из этого тайны, но и не выставляем напоказ. Если вы хотите быть вместе — будьте. Но на публике — соблюдайте субординацию. Никаких поцелуев под камерами, никаких двусмысленных фото в соцсетях. — А обниматься можно? — спросил Чонин. Все посмотрели на него. — Что? — Чонин пожал плечами. — Я просто уточняю. Вдруг я захочу кого-то обнять. — Чонин, — вздохнул Крис, — обниматься можно. Вы — команда, это нормально. — А если я захочу обнять кого-то слишком сильно? — не унимался Чонин. Сынмин фыркнул. — Ты и так всех слишком сильно обнимаешь. — Это потому что я любвеобильный! — Это потому что у тебя нет чувства личного пространства. — Это одно и то же! Напряжение в комнате слегка разрядилось. Чанбин, до этого молчавший, поднял руку. — Крис, я добавлю, — он повернулся к команде. — Ребят, главное — не врите нам. Если между вами что-то происходит — скажите. Мы не будем лезть, не будем осуждать. Но мы должны знать, чтобы защитить вас, если что-то пойдёт не так. Он посмотрел на Хёнджина. Тот выдержал этот взгляд, но ничего не сказал. Чанбин перевёл взгляд на Феликса, который в ответ кивнул, но тоже промолчал. — Хорошо, — Крис, довольный переговорами, хлопнул в ладоши. — Тогда живите своей жизнью. Любите, если любите. Дружите, если дружите. Просто помните, что за вами следят. И если вам понадобится помощь — я рядом. — Очень трогательно, — прокомментировал Минхо. — Можно уже идти есть? — Можно, — засмеялся Крис. — Все свободны. Феликс раскинулся на кровати звездочкой, ловя драгоценные минуты отдыха, которые Чанбин дал команде после обеда. Но мысли роились в голове, назойливые, как мухи, не давая провалиться в сон. А когда в дверь постучали, ему пришлось с раздраженным стоном заставить себя подняться. — Ликс. — Что нужно? — спросил Феликс, открыв дверь. — Поговорить. — Не о чем. — Есть о чем, — Хёнджин сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Пожалуйста. Феликс молчал. В нем боролись два желания: захлопнуть дверь или впустить. — Пять минут, — сдался он. — У тебя пять минут. Хёнджин кивнул и прошел внутрь, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной — будто боялся, что Феликс сбежит. — Ты думаешь, я тебя продал, — сказал он без предисловий. Феликс вздрогнул. — Вот так сразу начинаешь? — Феликс сложил руки на груди. — Разве не ты дал добро Джексону на мой переход? — Нет, — голос Хёнджина был тихим, почти безжизненным. — Я никогда не говорил с Джексоном об этом. Никогда не планировал выгонять тебя из команды. Зачем мне это? — Стал беспокоиться, что ученик превзойдет учителя? Чанбин хвалил меня, ты хвалил меня. Все видели, что из меня выйдет толк. Я был хорош и на позиции снайпера, и как штурмовик. — Какой же это бред… — Хёнджин устало потер глаза ладонью, не замечая, что младший смотрит на него с иронией. — Я метался по всему «Вортексу», пытаясь понять, как тебя вытащить. А когда понял, что не могу — потому что контракт был подписан, потому что всё решили без нас, — я развалил «Вортекс». Феликс нервно сглотнул. — Ты сделал… что? — Официально команда ушла под другой лейбл. Но парни знают правду: мы с Чанбином развалили «Вортекс». Мы давно об этом думали, но катализатором стал твой переезд. Хёнджин усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Я никогда бы тебя не предал, — тихо сказал он. — Никогда. Облокотившись бедрами о подоконник, Феликс молча покрутил на пальце брелок с желтым цыпленком. Пора сдавать карты. — Я верю тебе, — наконец проговорил он. Хёнджин замер. — Что? — переспросил он, не веря своим ушам. — Подожди… ты веришь? Тогда какого хрена?! Феликс хмыкнул, глядя на его растерянное лицо. — А ты реально думал, что я согласился бы на переход в «Легион», если бы не доверял тебе? Серьезно, Джинни? Хёнджин моргнул, пытаясь переварить услышанное. А затем, словно боясь спугнуть, шагнул вперед и осторожно коснулся пальцами щеки Феликса. — Тогда какого хера, Ликси, ты со мной себя как Эльза ведешь? Холодный, закрытый… Зачем? Феликс коротко рассмеялся, запрокинув голову, а потом посмотрел прямо в глаза напротив. — Потому что у меня осталась гребаная обида, ок? Я два года в чужой стране торчал. Столько хейта сожрал. Был вдали от вас. Я злился. Сначала. А потом злость ушла, и осталась только обида. Что вы все тут, вместе, как одна семья. А я там… сам по себе. — А сейчас? — поинтересовался Хёнджин. — Обида еще есть? Феликс показал ему крошечное расстояние между большим и указательным пальцем. — Вооот столько. Хёнджин выдохнул с облегчением и, схватив Феликса за руку, притянул его в крепкие объятия. — Давай мириться? — прошептал он в макушку, вдыхая знакомый ягодный аромат. — Да хрен с тобой, Хван Хёнджин, — Феликс поднял голову, рассматривая красивое лицо перед собой. — Мир. Ойкнув от того, как старший сжал его сильнее, Феликс ткнулся носом в его грудь и улыбнулся — ярко, открыто, впервые за долгое время. Через час Феликс сидел на крыше, глядя на закат. Холодный ветер трепал волосы, но он почти не замечал этого. В голове было пусто и одновременно слишком много мыслей. Сзади послышались шаги. Он не обернулся — знал, кто это. — Замерзнешь, — Хёнджин накинул ему на плечи свою толстовку и сел рядом. — Я привык, — ответил Феликс. — Больше не придется, — Хёнджин осторожно взял его за руку. — Я согрею. Феликс посмотрел на их переплетенные пальцы. На теплую ладонь, сжимающую его холодную руку. И впервые за долгое время позволил себе просто поверить. В кабинете Чанбина всё ещё горел свет. За окном давно была ночь, но на столе менеджера всё так же высились стопки бумаг. Он оторвался от монитора и посмотрел на фотографию команды, приклеенную скотчем к стене. Парни улыбались с моментального снимка прошлогоднего рождественского ужина. — Ты веришь в любовь, Крис? Менеджер поднял голову от нового договора, уставившись на младшего с прищуром. — Бин-а, если ты задумал сделать мне предложение, то имей в виду… я люблю белое золото. Довольный своей шуткой, Крис громко рассмеялся. Чанбин закатил глаза, но в уголках его губ дрогнула улыбка. — Да блин, я серьезно. — А если серьезно… — Крис посмотрел куда-то в потемневшее окно, где отражался кабинет, и на секунду задумался. — Я верю в людей, — проговорил он, возвращая взгляд к Чанбину. — А любовь — это просто химия. Важно, что люди с этой химией делают. — Ты циник. — Я реалист. Но иногда, — Крис коротко улыбнулся, — даже реалистам хочется верить в сказки. Чанбин фыркнул, покачал головой и снова посмотрел на фото. — Ладно, — он потянулся, хрустнув спиной. — Завтра тяжёлый день. Подготовка к EHOME. — Ага. Легко не будет. — Мы справимся, — Чанбин встал и выключил монитор. — У нас хорошая команда. Крис хмыкнул, задерживая взгляд на лице собеседника. — Значит, веришь в людей? Чанбин усмехнулся, поняв, что его же вопрос вернулся бумерангом. — Верю, — просто ответил он, выключая верхний свет. — Пошли спать, циник.