NEXUS

А через три дня всё изменилось. Матч с EHOME на домашней территории должен был стать очередной ступенькой на пути к финалу. Бывшая команда Феликса. Карма готовился к этой игре как к личному реваншу. Но киберспорт не прощает самоуверенности. Они проиграли. Две карты подряд. Сухо. Без шансов. EHOME играла как проклятая, а «Легион» рассыпался на глазах. Коммуникация сбоила, решения принимались слишком медленно, индивидуальные ошибки множились как снежный ком. Когда на табло загорелось поражение, в наушниках Феликса повисла мёртвая тишина. Он слышал, как Чонин выругался. Как Сынмин уронил голову на клавиатуру. Как Чанбин что-то тихо говорил в командный канал — что-то про «держаться» и «это не конец». Феликс смотрел на экран. На цифры. На надпись «DEFEAT», которая горела красным. — Хорошая игра, Феликс, — сказал капитан EHOME, пожимая ему руку. — Жаль, что не сложилось. Жаль. Феликс кивнул, не в силах выдавить ни слова. Интернет взорвался через час после окончания матча. «Легион — позор Азиатской лиги» «Феликс вернулся, чтобы опозориться перед бывшей командой?» «Карма — самое слабое звено. Почему он вообще в основе?» Комментарии множились с пугающей скоростью. Каждое новое сообщение было ядовитее предыдущего. Аналитики, которые недавно называли «Легион» восходящей звездой, теперь расписывали их ошибки по косточкам. Но больше всего доставалось Феликсу. «Он проиграл им лично» «В EHOME говорили, что он не командный игрок. Теперь мы видим почему» «Фантом тащил, Карма сливал. Теперь это будет классикой?» Феликс сидел в своей комнате и смотрел на экран телефона. Палец замер над экраном, готовый пролистывать дальше, но он не мог остановиться. Каждое слово врезалось в память, каждое обвинение находило отклик где-то внутри. — Выключи. Он поднял голову. В дверях стоял Хёнджин. — Выключи телефон, — повторил он. — Не читай это. — Я должен знать, — голос Феликса звучал глухо. — Они правы. Я проиграл. — Мы проиграли, — поправил Хёнджин, заходя в комнату. — Команда. — Я был худшим на карте. — Ты ошибался. Как и все мы. — Но они пишут про меня. — Потому что на тебя легче спустить всех собак. — Хёнджин сел рядом, забрал телефон и отложил его на тумбочку. — Ты новичок в нашем составе. Ты вернулся после двух лет в Китае. Ты играл против бывшей команды. Для хейтеров это идеальный коктейль. Феликс молчал, глядя в пол. — Знаешь, что я думаю? — Хёнджин слегка толкнул его плечом. — Что мы потеряли всего одно очко. Одно. Турнир не закончен. — Мы вылетаем, если… — Если не обойдём FPX, — кивнул Хёнджин. — Бывших чемпионов мира. Феликс поднял голову. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Хёнджин улыбнулся — той самой улыбкой, которая всегда действовала на Феликса. — Мы уже обыгрывали их, если ты не забыл. И сейчас сможем их взять. — Если сыграем идеально. — Если сыграем как умеем, — Хёнджин поправил чёлку Феликса, упавшую на глаза. — А мы умеем, Ликси. Я знаю. Феликс смотрел на него и чувствовал, как внутри понемногу отпускает. Не до конца. Не совсем. Но достаточно, чтобы сделать вдох. — А потом? — спросил он. — А потом финал, — глаза Хёнджина блеснули. — Где мы встретимся с NAVI. — Мы им покажем, — тихо проговорил Феликс. — Обязательно, — кивнул Хёнджин, — а теперь иди в душ и постарайся поспать. Завтра разбор и подготовка. Он поднялся и, прежде чем уйти, обернулся. — И не смей больше читать этот мусор. Оставь разбираться с этим говном меня, Сайфера и Криса. — Про тебя тоже написали? — Написали, конечно. — И что написали? — Что я красивый и талантливый, — Хёнджин подмигнул. — В основном правда. Феликс фыркнул, и это был первый смех за весь вечер. Час ночи. База «Легиона» погрузилась в тишину, но Феликс не спал. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Потом сел на кровати, запустил пальцы в волосы и замер. В комнате было темно, только слабый свет от уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Фоном гудел Сеул — город, который не спал никогда. Феликс перевернулся на бок, поджав ноги под себя — в защитном жесте. Мысли метались как искры при коротком замыкании: ярко, с неминуемым ощущением скорого пожара. Хенджин... Вечно Хенджин. Феликс не был дураком: он отдавал себе отчёт, что такая тяга к старшему товарищу возникла не на пустом месте. И дело вовсе не в благоговении перед старшим. Ещё во время той ночной поездки с капитаном по ночному Сеулу Феликс посмотрел правде в глаза и признался самому себе: его тянет к Хенджину как к сексуальному объекту. Как к человеку, с которым он мог бы попробовать... Попробовать хоть что-то. Но одно дело — признаться себе. И совсем другое — чувствовать этот жар кожей каждый раз, когда их взгляды встречались. Сейчас, лёжа в темноте, Феликс понимал, что тонкая грань между "тянет" и "сгорает" уже пройдена. Он перестал контролировать то, как часто ищет Хенджина глазами среди других лиц. Как задерживает дыхание, когда тот оказывается слишком близко. Как прокручивает в голове их случайные касания, превращая их в нечто большее, чем они были на самом деле. Это пугало. Не Хенджин, а собственная беспомощность перед этим наваждением. Феликс всегда считал себя тем, кто держит всё под контролем. А сейчас он лежал, свернувшись клубком, и чувствовал, как внутри разгорается тот самый пожар, который он так старался не замечать. Если искра уже попала в сухую траву, — горько подумал он, — то тушить бесполезно. Остаётся либо сгореть, либо надеяться, что кто-то потушит это с другой стороны. Вопрос был лишь в том, готов ли Хенджин протянуть руку или отойдёт в сторону, наблюдая за пламенем издалека. — Не попробуешь — не узнаешь, — медленно проговорил Феликс вслух и зажмурился. А когда резко открыл глаза, снова уставился в стену. А если Хенджин его пошлёт? Если ударит? Выгонит из команды и скажет никогда не попадаться ему на глаза? Как же сложно... Внутренние метания длились ещё минут тридцать, заставляя ворочаться с бока на бок и сбивать под собой покрывало. Но в конце концов он всё-таки не выдержал. — Яйца в кулак, Карма, — сказал он в пустоту. И встал. Ноги сами понесли его к двери. Он не думал. Если начать думать — передумает. А если передумает — никогда себе не простит. Коридор был пуст. Феликс шёл босиком по холодному полу и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Остановился перед дверью комнаты Хенджина, рука, поднятая для стука, дрожала. — Что я делаю, — прошептал он. — Что я, блядь, делаю. А если он пошлет меня… Рука опустилась. Потом снова поднялась. — Яйца в кулак, — напомнил он себе. – Даже, если он пошлет. И постучал. Тишина. Секунда. Две. Три. Дверь приоткрылась. Хёнджин стоял на пороге — заспанный, взлохмаченный, в одних спортивных штанах и с сонными глазами. Он моргнул раз, второй, пытаясь понять, не снится ли ему это. — Феликс? — голос хриплый со сна. — Что- то случилось? Тот не мог вымолвить ни слова. Все заготовленные фразы вылетели из головы. — Я... — голос сорвался. Феликс сглотнул. — Я не хочу быть сегодня один. Хёнджин только удивился: — Что? — Я не хочу быть один, — повторил Феликс тише. — Можно... можно я побуду с тобой? Хёнджин молча отступил в сторону, пропуская его, Феликс вошёл. Сел на край кровати. Помялся. — Ложись спать тоже, — сказал Хёнджин тихо. — Не сиди, как совёнок. Они лежали молча. Секунды тянулись, как резиновые. — Не спится? — спросил вдруг Хёнджин. — Не спится, - встрепенулся Феликс, думая, что парень рядом снова быстро уснул. — Думаешь о матче? — И о матче тоже. — А о чём ещё? Феликс повернул голову. Хёнджин смотрел на него в упор — даже в темноте было видно, как блестят его глаза. — О тебе, — сказал Феликс просто. — Обо мне? — О нас, — поправился Феликс. — О том, что между нами. О том, что может быть. Пауза. — А что же может быть? — спросил Хёнджин тихо. Феликс приподнялся на локте, поворачиваясь к нему. — Всё, — сказал он. — Всё может быть. Если мы захотим. Если ТЫ захочешь. Они смотрели друг на друга. В темноте, в тишине, в этом маленьком пространстве комнаты, которая вдруг стала целым миром. — Я хочу, — сказал Хёнджин. И потянулся к нему. Поцелуй был мягким. Почти невесомым. Хёнджин целовал его так, будто боялся разбить — осторожно, бережно, едва касаясь губами. — Прости, — прошептал он, отрываясь. — Я не сдержался. Феликс хмыкнул: — А кто сказал, что нужно сдерживаться? И, прежде чем Хёнджин успел ответить, Феликс одним движением забрался на его бёдра, нависая сверху, и поцеловал сам. На этот раз жадно. Со всем голодом, который копился внутри долгие месяцы. Хёнджин застонал ему в губы и прижал к себе, запуская пальцы в волосы. Поцелуй становился глубже, горячее, отчаяннее. Руки блуждали по спине, по плечам, по талии, сжимая, притягивая, не желая отпускать. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Феликс смотрел на Хёнджина сверху вниз, и в его глазах было что-то такое, от чего у Хёнджина захватило дух. — Я очень хочу зайти дальше, — сказал Феликс почти шёпотом. — Очень, но боюсь. Хёнджин тоже не двигался. — Боишься? — Боюсь, что если мы сделаем это сейчас... если всё случится слишком быстро... — Феликс опустил взгляд. — Боюсь, что испорчу. — Слушай, — Хёнджин приподнялся, опираясь на локти, чтобы быть ближе. — Мы не обязаны делать всё и сразу. Мы можем... можем просто быть рядом. Просто чувствовать. Просто... — Просто? — Просто доверять. Феликс смотрел долго. Пристально. А потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Я доверяю. Они поцеловались снова — мягче, спокойнее. Без той отчаянной жажды, которая была минуту назад. Вдруг Хёнджин перевернул их обоих, оказавшись сверху. — Можно я кое-что сделаю? Феликс моргнул. — Что? Хёнджин покраснел. Даже в темноте было видно, как краска заливает его щеки. — Я... ну... — он отвёл взгляд. — Если ты не хочешь, мы не будем. Но я хочу... я хочу сделать тебе приятно. Феликс почувствовал, как внутри разливается тепло. — Ты хочешь? — спросил он тихо. — Хочу, — кивнул Хёнджин. — Очень. Но я никогда сам... у меня это в первый раз. Так что не смейся, ладно? — Я не буду смеяться, — пообещал он. — Обещаю. Хёнджин выдохнул и медленно, очень медленно, стянул с Феликса домашние шорты. — Только скажи, если что-то не так, — попросил он. — Сразу скажи. — Скажу, — выдохнул Феликс. И Хёнджин опустился ниже. Горячие губы обхватывают головку, язык обводит по кругу, и эти ощущения заставляют Феликса сильно зажмурится, сжимая в пальцах светлые волосы. Это было... непривычно. Хёнджин явно не знал, что делать — двигался неуверенно, то слишком быстро, то слишком медленно, иногда задевая зубами. Феликс пару раз вздрагивал, но молчал, боясь спугнуть. — Я делаю что-то не так? — поднял голову Хёнджин. — Нет, — Феликс погладил его по голове. — Просто... не торопись. Хёнджин кивнул и попробовал снова. Медленнее. Осторожнее. Прислушиваясь к каждому вздоху Феликса и движению. — Да, — выдохнул Феликс. — Вот так. Хорошо, Джинни. Хёнджин продолжил, набираясь уверенности. Быстро, влажно, плотно сжимая губы, вбирая в рот больше половины и помогая себе рукой. Феликс сжимал простынь, дыхание сбивалось, но он не останавливал — наоборот, стал сильнее подавался навстречу. — Хёнджин... — выдохнул он. — Я... Его поняли без дальнейших слов. Ускорился, стараясь взять как можно глубже, заодно узнать свой предел. Провел руками по подрагивающим бедрам младшего, оставляя на них следы от пальцев. Феликс выгнулся, закусив костяшки, чтобы не закричать на всю базу. Перед глазами взрывались сверхновые, а в ушах шумело так, будто он нырнул без акваланга на самую глубину. — Господи... — выдохнул Феликс, когда способность говорить вернулась к нему. Он лежал, раскинув руки, тяжело дыша и глядя в потолок. Тело всё ещё дрожало мелкой дрожью, пальцы покалывало, а в голове была приятная пустота. Хёнджин поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони и смущённо улыбнулся. — Ну как? — спросил он тихо. — Я справился? Феликс повернул голову и посмотрел на него. — Иди сюда, — прошептал Феликс и потянул его за руку. Хёнджин послушно лёг рядом, и Феликс сразу же прижался к нему, утыкаясь носом в шею. — Ты справился, — сказал он тихо. — Более чем. — Правда? — Правда, — Феликс поцеловал его в ключицу. — Хотя в какой-то момент я думал, что ты откусишь мне всё к чертям. — Прости, — Хёнджин снова смутился. — Я правда старался... — Я знаю, — Феликс поднял голову и посмотрел ему в глаза. — И это было... невероятно. Они лежали лицом друг к другу, Хенджин водил указательным пальцем по теплой щеке, заставляя младшего едва не мурчать от удовольствия. А в следующую минуту Феликс недовольно нахмурил брови, замечая, как расслабленность на лице напротив сменяется приступом паники. — Джинни, а какого хуя это значило, что ты «никогда сам»? — Ликси, я... Блин, — Хенджин перевернулся на спину, потер ладонями лицо. — Если я скажу, что это было по пьяни и я нихера почти не помню? — Это будет полной хуйнёй, хён, — Феликс наблюдал за мучениями парня рядом. — Я не знаю, что сказать, и не хочу вдаваться в подробности, — Хенджин вернулся в исходное положение. — А придётся, — проговорил не терпящим возражения тоном Феликс. Хенджин покусал пухлую губу, а затем начал говорить, уже зная, что пожалеет. — Тогда были напряжённый график подготовки. Тренер гонял нас как бешеный: я заканчивал тренировку, а после выходил на стрим, и так по кругу. — выдохнул он глухо. — Минхо затащил меня в бар, сказал расслабиться. Желудок болел уже несколько дней, я пил таблетки, но, видимо... Не стоило совмещать с алкоголем. Меня развезло очень быстро. Последнее, что я помню — светлая макушка у меня внизу. А проснулся я уже у себя в кровати. В комнате повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Хенджина. — В тот день, когда ты с Минхо катался, я сидел на базе и ждал вас. Ты вернулся через три часа, даже не зашёл ко мне, сразу лёг спать. А потом вообще начал шарахаться, как будто я прокажённый. Я тогда не понял, думал, обидел чем-то. А теперь, получается... — Феликс усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Получается, кто-то другой тебя развлекал, пока я голову ломал? — Ликси, нет... Ты не так понял! — Светлая макушка... Ты решил, что это был я? — помолчав, спросил Феликс. — Пьяное сознание сыграло со мной плохую шутку, — Хенджин выдохнул так, словно признание вырвали из него силой. — Сначала я подумал, что это ты. А когда понял, что ты оставался на базе и не мог отсосать мне в том баре... Мне стало так погано, что я не знал, как смотреть тебе в глаза. Решил, что лучше вообще держаться подальше, чем ты узнаешь... Тишина становилась давящей. Каждый думал о своём. — Ну что ж, было и было, — первым нарушил молчание Феликс. — Главное, чтобы теперь без таких приключений. Ладно? — Никаких приключений! — с облегчением отозвался Хенджин, чувствуя, как напряжение наконец отпускает. Феликс несколько минут разглядывал его внимательным взглядом, а после подался навстречу первым, сталкивая их губы в долгом поцелуе. За окном начинал просыпаться Сеул — первые лучи солнца пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стене золотистые полосы. Хенджин смотрел на уснувшего Феликса и чувствовал, как сердце переполняется чем-то огромным, тёплым, невыразимым словами. — Я люблю тебя, — прошептал он в полутьме. — Так давно... Так сильно... Феликс во сне чуть улыбнулся, будто услышал. И Хенджин закрыл глаза, проваливаясь в сон — самый спокойный в своей жизни. Утром их разбудил грохот. Что-то упало за дверью, потом послышалась ругань Чонина и смех Сынмина. Феликс открыл глаза и первое, что увидел — лицо Хёнджина. Спящего, расслабленного, с чуть приоткрытым ртом и разметавшимися по подушке волосами. — Красивый, — прошептал Феликс. Хёнджин заворочался, приоткрыл глаза и уставился на Феликса мутным со сна взглядом. — Доброе утро, — сказал Феликс. — Доброе, — прохрипел Хёнджин. — Который час? — Понятия не имею. — Нам пора вставать? — Наверное. Они лежали и не двигались. — Я не хочу вставать, — признался Феликс. — Я тоже, — согласился Хёнджин. — Но Чанбин нас убьёт, если мы опоздаем на разбор. — Будет отчитывать как школьников, — резюмировал Феликс. — И бубнить целый день, — согласился Хёнджин. И они засмеялись. Легко, свободно, счастливо. А потом поцеловались — просто потому что могли. Когда они наконец выползли из комнаты, их встретил удивленный Чонин, выходящий из комнаты Феликса. — О, — сказал он, глядя на их помятый вид, спутанные волосы и счастливые лица. — А я всё гадал, где Феликс ночевал. — Чонин, — начал Хёнджин. — Молчу-молчу, — Чонин поднял руки. — Я ничего не видел и ничего не знаю. Но вы милые. — Заткнись, — буркнул Феликс, краснея. — Вы красивая пара, — Чонин подмигнул и ушёл, напевая что-то себе под нос. Хёнджин взял его за руку. — Пошли завтракать. — Вместе? — Вместе. Они пошли на кухню, держась за руки. И впервые за долгое время Феликс не чувствовал страха. Только уверенность. И что-то нежное… Но надо было возвращаться в жестокую рабочую реальность. Зайдя в тренировочную комнату, Феликс и Хенджин сели по разные стороны стола, сосредоточившись на висящем перед ними экране, где висела статистика матча с EHOME. — Смотрим, — сказал Чанбин без предисловий. — И молчим. Они смотрели три часа. Каждую ошибку. Каждый неудачный тиммейт. Каждый момент, где решение принималось на секунду позже, чем нужно. По кругу. Опять и опять. Джисон сидел, вжав голову в плечи, и нахмурив брови. Рядом с ним Минхо, вопреки обыкновению, молчал и не дёргал его. Только раз, когда на экране показали момент, где Джисон погиб из-за того, что Минхо не прикрыл фланг, старший скосил глаза на младшего. Тот даже не повернулся. — Всё, — сказал Чанбин, когда у всех уже начало рябить в глазах. — Теперь будем разбирать FPX. Чонин простонал что-то нечленораздельное и уронил голову на стол. — Пять дней, — сказал Сынмин тихо. — У нас пять дня, чтобы подготовиться к команде, которая брала чемпионат мира. — Четыре с половиной, — поправил Чанбин безжалостно. — Если считать, что в день матча мы уже не тренируемся, а только настраиваемся. В комнате повисла тишина. — Я пригласил аналитика, — добавил Чанбин. — Он приедет завтра. Будет работать с нами до отлёта в Шанхай. — Аналитика? — переспросил Чонин, поднимая голову. — Какого? — Лучшего, какого смог найти за такие деньги, — Чанбин потёр переносицу. — Работаем, ребят. У нас нет права на ошибку. Если мы проигрываем FPX — мы вылетаем. Всё, конец сезона. Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. — А если выигрываем? — спросил Минхо. — Тогда останется обойти NAVI и мы выходим на мировой чемпионат. — Чанбин позволил себе кривую усмешку. — И шанс доказать всем, что они с самого начала ошибались, называя нас ничего не значащими выскочками. В комнате что-то изменилось. Воздух будто стал плотнее. — Работаем, — повторил Чанбин. — Все свободны. Через час встречаемся здесь с разбором FPX. Аналитик, которого пригласил Чанбин, оказался молодым парнем по имени Чхве Чонхо с фотографической памятью на тактические схемы. На вид был очень серьезным и сосредоточенным, не улыбался и был немногословен. Но он притащил с собой три флешки, два внешних жёстких диска и ноутбук, обклеенный стикерами с персонажами дорам, что было интересной деталью. — Так, — сказал тренер, привлекая внимание. — Знакомьтесь. Это Чхве Чонхо. Лучший тактический аналитик, которого я смог найти. Он будет работать с нами до матча с NAVI. — До матча? — переспросил Сынмин. — А после? — После посмотрим, — Чонхо пожал плечами. — Если выиграете — может, задержусь. — Оптимистично, — хмыкнул Минхо. Он сидел рядом, забросив ноги на соседний стул, и с ленивым интересом разглядывал нового персонажа. Взгляд упал на ноутбук, где красовались наклейки с актером из дорамы про девятихвостого лиса. И все бы ничего, но приглядевшись он заметил, что они имеют мультяшный вид и многие в виде чибиков. Бровь Минхо поползла вверх. — Тебе сколько лет, ребёнок? — медленно проговорил он, ковыряя пальцем стикер. — Или ты просто застрял в подростковом возрасте? Чонхо внимательно посмотрел на него поверх очков. Не торопясь, с расстановкой, будто оценивал противника перед дуэлью. Одной рукой он продолжал раскручивать и скручивать обратно провод зарядки ноутбука — нервный тик, который Чанбин уже успел заметить за последние пять минут. — Двадцать два исполнилось, аджосси, — ответил Чонхо спокойно. Минхо недовольно фыркнул на такое обращение: — Давай без колкостей, пацан. — Эй, давай сам без колкостей, - вдруг ни с того ни с сего подал голос Чонин. Он зыркнул на старшего так, как обычно не делал. А потом повернул голову в сторону Чонхо и лучезарно по-лисьи улыбнулся, подперев рукой щеку. — Вообще, он – душка. Как и я. Чонхо смерил младшего взглядом, а потом хмыкнул: — Душки мне нравятся. — Закончим на этом, - прервал их Чанбин. – Чонхо, делись выводами. Ты же наверняка подготовился. — FPX играет от коммуникации, — начал тот без предисловий, подключая своё оборудование к общему экрану. — Их капитан Вэнь — мозг. Он видит карту на три хода вперёд. Но у них есть слабое место. — Какое? — спросил Сынмин, что-то чиркая в своем блокноте. — Их поддержка, — Чонхо вывел на экран статистику. — Он технически силён, но психологически неустойчив. Если вывести его из равновесия в первой же карте, вся их коммуникация посыплется. — Легко сказать, — буркнул Чонин. — Вывести из равновесия чемпиона мира. — У вас есть я, душка, — аналитик пожал плечами. Чонин поперхнулся воздухом, удивленно тараща глаза на парня, пока остальные старались скрыть смешки за покашливанием. — Первое, что я предлагаю - охота на Вэня. Он не выносит, когда на него давят. Начинает ошибаться, перетягивает на себя ресурсы команды. Минхо, сидевший в углу с ногами на стуле, хмыкнул: — То есть мы должны сделать из него мишень? — Именно. — Тогда это работа для Хоука, — сказал Чанбин. Все посмотрели на Минхо. Тот лениво пожал плечами: — Могу поохотиться. — Но тогда Джисон остаётся без прикрытия, — возразил Сынмин. Джисон, до этого молчавший, поднял голову: — Я справлюсь. — Справишься? — Минхо повернулся к нему. — Ты в прошлом матче трижды умер из-за того, что я не успел прикрыть. — Потому что ты уходил не туда! — Я уходил туда, куда было нужно по тактике. — А я оказывался открыт! — Потому что ты не умеешь читать карту! — Я не умею читать карту? — Джисон вскочил. — Это ты вчера на разборе проспал мой сигнал о помощи! — Твой сигнал был на три секунды позже, чем нужно! — Да ты просто не смотрел на миникарту! — Смотрел. — Не смотрел! — Смотрел, — Минхо тоже поднялся, и теперь они стояли друг напротив друга, как два петуха перед дракой. — Просто я не обязан постоянно следить за твоей задницей, Блиц. У меня свои задачи. — Ах, значит, моя задница — не твоя проблема? — В данный момент — нет. — А в какой момент — да? Минхо открыл рот и закрыл. На секунду в его глазах мелькнуло что-то неуловимое, но он быстро взял себя в руки. — Это не та тема, которую стоит обсуждать при всех, — процедил он сквозь зубы. — Ах, не та тема? — Джисон, казалось, завёлся ещё сильнее. — А какая тема — та? — Джисон! — голос Минхо щёлкнул, как хлыст. В комнате повисла мёртвая тишина. Все смотрели на них. Чанбин замер с открытым ртом. Сынмин смотрел на Джисона с выражением лёгкого ужаса. Феликс насмешливо хмыкнул, по старой привычке покручивая на пальце брелок с цыпленком. Бомба рванула. — Так, — Чанбин наконец нашёл голос. — Минхо, Джисон. Выйдите. Оба. — Но... — Выйдите, я сказал. Минхо схватил Джисона за локоть и буквально выволок из комнаты. Дверь за ними закрылась с громким стуком. Тишина. — Ну, — сказал Чонхо, поправляя очки. — Аналитика говорит, что в таких случаях лучше дать им выпустить пар. — Спасибо, — буркнул Чанбин. — Очень помог. В коридоре было тихо. В раздражении сжимая губы, Минхо не отпускал локоть Джисона, пока тащил его к ближайшему окну — Отпусти! — Джисон вырвался и отступил на шаг. — Какого чёрта, Минхо? — Это я у тебя хочу спросить. — Минхо оперся на подоконник. — Что это было? — А что это было с тобой? — Джисон дрожал — то ли от злости, то ли от чего-то другого. — Ты специально меня бесишь? — Я пытаюсь делать свою работу. — Ты пытаешься меня контролировать! — Потому что без контроля ты лезешь в пекло и умираешь! — А ты лезешь в мою голову! — В твою голову? — Минхо шагнул вперёд, а Джисон непроизвольно отступил назад. — Я лезу в твою голову? А ты видел, что я делаю всё это время? Ты думаешь, я просто так запоминаю, какой сыр ты любишь? Джисон замер. — Минхо... — Нет, ты скажи, — Минхо подался вперед, сокращая между ними расстояние до минимума. — Ты думаешь, я просто так сижу с тобой ночами? Просто так таскаю тебе еду? Просто так смотрю на тебя? — Я... — Глупый, — выдохнул Минхо. — Самый глупый человек, которого я знаю. Минхо шагнул вперед и поцеловал его. Джисон застыл, не веря. Губы Минхо были тёплыми и настойчивыми, руки легли на талию, прижимая ближе. На секунду мир перестал существовать. Минхо отстранился, но не убрал рук. — Если ты не понял сейчас — я влюблён в тебя, идиот, — он смотрел в упор. — Уже давно. И меня бесит, что ты этого не видишь. И бесит, что я не знаю, как тебе это сказать, кроме как сэндвичами и дурацкими объятиями. Джисон смотрел на него круглыми глазами, пытаясь переварить услышанное. — Что? Планируешь побег? — усмехнулся Минхо, проводя большим пальцем по припухшей губе Джисона. Вместо ответа Джисон сам потянулся к нему, вкладывая в поцелуй всё, что не мог сказать словами. — Я не убегу, — выдохнул он, касаясь губами губ Минхо. Минхо пару раз моргнул. А потом резко развернулся и направился к выходу, на ходу доставая сигарету. Джисон проводил его удивлённым взглядом. — Какого хрена, Хоук?! У двери Минхо остановился. Не оборачиваясь, бросил: — Я не пошел бы курить, если бы не боялся, что не смогу остановиться. Дверь тихо щелкнула. Джисон остался один. Тронул пальцами губы. Улыбнулся. Не убегу… Джисон вернулся в конференц-зал, даже не пытаясь скрыть свою улыбку. Не убегу… Вид у него был такой, будто ему не слабо перепало по голове чем-то тяжелым — и хорошо так перепало, со всей дури, без предупреждения. — Где... — начал Чонин. — Курит, — проговорил Джисон, пытаясь сфокусироваться на том, что происходит на экране его компьютера. Чанбин и Крис переглянулись. — Ладно, — Крис поднялся. — Продолжаем. Чонхо, давай дальше. Чонхо кивнул и снова включил проектор, но краем глаза всё косился на темную макушку Чонина. Тот сидел, грызя карандаш, и отчаянно боролся с желанием устроить допрос Джисону прямо сейчас. Минхо, который, вернувшись через минут 10 после Джисона, за всю тренировку сказал от силы пару слов, а после её окончания сразу поднялся к себе в комнату, отказавшись от совместного ужина. Феликс сидел в гостиной с ноутбуком, делая вид, что изучает карты FPX. На самом деле он просто пялился в экран и думал о Хёнджине. О том, как тот обнимал его прошлой ночью. О том, как смотрел. О том, что между ними происходит что-то, чего Феликс боялся и ждал одновременно. Хёнджин сидел в другом конце комнаты и, кажется, думал о том же. Иногда их взгляды встречались — и тогда оба смущённо отводили глаза, краснея как два подростка. — Это безумие, — прошептал Феликс в пустоту. — Что именно? — раздалось над ухом. Феликс подпрыгнул. Чонин стоял рядом с чашкой рамена и смотрел на него с нескрываемым любопытством. — Ничего. — Ага, — Чонин хмыкнул. — Конечно. Ты и Фантом — ничего. Минхо и Джисон — ничего. Все вокруг — ничего. А я, значит, должен делать вид, что не замечаю? — Чонин... — Ладно-ладно, — Чонин отступил. — Я ничего не видел и ничего не знаю. Просто... вы, старшие, такие смешные, когда влюбляетесь. Он ушёл, оставив Феликса с открытым ртом. Джисон не спал. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Не убежит… Губы Минхо. Его слова. Его взгляд. «Я влюблён в тебя, идиот». — Идиот, — прошептал Джисон. — Сам ты идиот. Он встал и вышел в коридор. Ноги сами принесли его к двери Минхо. Он стоял и смотрел на неё, не решаясь постучать. — Заходи уже, — раздалось из-за двери. — Я слышу, как ты там топчешься. Джисон выдохнул и толкнул дверь. Минхо сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. В руке он крутил банку колы — не пил, просто вертел в пальцах. — Чего хотел? — голос ровный, будто ничего не случилось. — Я... — Джисон замялся, но потом шагнул ближе и сел рядом. — Я не убежал, Хоук. Минхо покосился на него. — Вижу. — А вот ты... — Джисон ткнул его пальцем в плечо. — Ты ушёл. — Я вышел покурить. — А после не сказал мне ни слова за целый день. Минхо молчал, продолжая крутить банку. — Боялся, — сказал он наконец тихо. – Что ты был « в моменте», а при первом же разговоре дашь мне от ворот поворот. — А сейчас? Минхо повернул голову и посмотрел на него в упор. Тёмные глаза внимательно изучали его лицо. — А сейчас ты здесь сидишь и сам говоришь, что не убежал, — Минхо усмехнулся уголком губ. — Значит, можно не бояться. Джисон выдохнул. Напряжение, державшее его весь день, начало понемногу отпускать. Они сидели молча. Минуту. Пять. Десять. — Когда ты сказал, что я планирую побег... — тихо сказал Джисон, глядя в стену. – Я понял, что не хочу. Не от тебя. Банка в его руке перестала вращаться. — Это... это что-то значит? — спросил Джисон, не решаясь повернуться. — Значит, — голос Минхо был хриплым. — Всё это что-то значит. Он потянулся и взял Джисона за руку. Пальцы сплелись. — Я правда думал, что ты сбежишь, — признался старший тихо. — Когда поцеловал. Думал: либо сейчас, либо никогда. А ты просто стоял и смотрел на меня своими глазищами. — Я переваривал. Сложная информация была, — Джисон улыбнулся. — «Я влюблён в тебя, идиот» — это вообще высшая математика. Минхо фыркнул, но руку не отпустил. — Минхо? — М? — А что теперь? Минхо задумался. Пальцы машинально поглаживали костяшки Джисона. — Теперь — Шанхай, — сказал он наконец. — FPX. NAVI. Чемпионат. — Я не про то. — Я знаю, про что ты, — Минхо повернулся к нему. — Всё остальное... будем решать по ходу. Хорошо? Джисон кивнул. — Хорошо. Они сидели ещё какое-то время, пока тишину не нарушил тихий смех Джисона. — Чего? — насторожился Минхо. — Чонин с ума сойдёт от любопытства. — Чонин уже с ума сходит, — хмыкнул Минхо. — Я видел, как он на тебя в конференц-зале смотрел. Глаза горят, карандаш грызёт. Ещё немного — и дым пошёл бы. Джисон рассмеялся. Свободной рукой Минхо потянулся к его лицу, заправил выбившуюся прядь за ухо. Движение было таким естественным, будто они делали это сотню раз. — Слушай, — Джисон поймал его руку и замер. — А можно... ещё раз? — Что именно? — Ну... — Джисон замялся. — Ты тогда в коридоре... доказательства предоставил. А потом сразу ушёл. Я может быть не всё усвоил. Минхо прищурился. — Ты просишь поцеловать тебя? — Я прошу закрепить материал, — важно сказал Джисон. — Для лучшего запоминания. Этот поцелуй был совсем не похож на первый. Джисон запустил пальцы в его волосы на затылке и тихо выдохнул в поцелуй. Минхо чуть улыбнулся, почувствовав это. — Усвоил? — прошептал Минхо, отрываясь на секунду. — Не уверен, — выдохнул Джисон, не открывая глаз. — Давай ещё раз. Для закрепления. Минхо тихо засмеялся и поцеловал снова. В этот раз дольше, глубже, позволяя себе то, чего боялся весь день. Рука скользнула по шее, пальцы зарылись в мягкие волосы на затылке. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. — А теперь усвоил? — голос Минхо сел до хрипоты. — Кажется, — Джисон облизнул губы. — Но материал сложный. Требует регулярного повторения. — Договорились. Они сидели, касаясь лбами, и глупо улыбались. — Первый час ночи уже, — Минхо отстранился первым, бросил взгляд на часы. — Угу. — У нас вылет в семь утра. — Угу. — Спокойной ночи. Джисон улыбнулся — светло, открыто, совсем по-детски. — Завтра я сяду с тобой в самолёте. И вообще теперь везде буду с тобой сидеть. Привыкай. — Иди уже, — проворчал Минхо, но в голосе не было злости. Джисон вышел в коридор. Прошёл пару шагов и остановился. Прислонился спиной к стене, прижал ладони к горящим щекам. Это происходит на самом деле. Утром в автобусе до аэропорта Чонин толкнул Чанбина локтем и кивнул на заднее сиденье. Минхо и Джисон сидели рядом. Джисон спал, уронив голову на плечо Минхо. Минхо смотрел в окно, но свободной рукой бережно придерживал голову Джисона, чтобы та не упала. — Я ничего не говорю, — прошептал Чонин. — Вот и молчи, мелкий, — так же шепотом ответил Чанбин. — Просто молчи. Чонин заулыбался и отвернулся к окну. Шанхай. День матча. Арена гудела. Двадцать тысяч зрителей заполнили зал до отказа. Китайские фанаты неистовствовали, поддерживая свою команду. В комнате отдыха «Легиона» царило напряжение. — Пять минут, — сказал Чанбин. — Потом выходим. Они сидели кружком. Кто-то беспрестанно кликал кнопки мыши, кто-то просто смотрел в пол. Джисон сидел рядом с Минхо. Их плечи соприкасались. — Страшно? — спросил Минхо тихо. — Нет, — ответил Джисон. — Уже нет. — Почему? — Потому что ты рядом. Минхо усмехнулся и незаметно сжал его руку. Феликс сидел напротив Хёнджина. Они не говорили ни слова — просто смотрели друг на друга. В этом взгляде было всё. — Мы справимся, — сказал Хёнджин. — Знаю, — кивнул Феликс. Чонин вдруг вскочил. — Ребят! — заорал он. — Мы идём делать историю! — Ну потише же можно, — шикнул Сынмин, но тоже улыбнулся. Чанбин посмотрел на них — на эту разношёрстную, странную, нелепую команду, которую он собирал по крупицам. И улыбнулся. — Пора, — сказал он. — Выходим. Они поднялись. Поправили форменные толстовки. Выдохнули. И вышли на арену. Две карты. Почти два часа ада. FPX не были чемпионами мира просто так. Они давили, прессовали, зажимали «Легион» в угол с первой же минуты. Их коммуникация работала как часы — Вэнь раздавал указания, команда двигалась как единый организм, каждое решение было выверено до миллисекунды. Первая карта — поражение. Вторая — выигрыш. Когда на табло загорелся счёт 1:1, в наушниках «Легиона» повисла мёртвая тишина. В комнате отдыха перед решающей картой было тихо, каждый думал о своем, просчитывая ход будущей карты. — Джисон, — Минхо бросил короткий взгляд на младшего. — Сделаешь диверсию. — Что? — Джисон удивленно моргнул. — Это наш единственный шанс, — перебил Минхо. — FPX ждут, что мы будем играть от обороны. Они не ожидают, что Блиц, наш основной саппорт, вдруг полезет в тыл. Джисон смотрел на него и видел в его глазах что-то, от чего сердце пропускало удар. — А если я не успею? — Успеешь. — А если меня убьют? — Не убьют, — Минхо сжал его пальцы. — Я прикрою. — Ты не сможешь прикрыть меня в тылу врага! — Смогу. Я всегда тебя прикрою, идиот. Джисон открыл рот, чтобы возразить, но Сынмин вдруг рассмеялся. — Ребят, вы такие милые, — сказал он. — Прямо сейчас, перед решающей картой. — Заткнись, — буркнули они хором. И вдруг все засмеялись. Чонин, Хенджин, даже Феликс улыбнулся. Напряжение отпустило ровно настолько, чтобы можно было дышать. — Идём, — сказал Чанбин. — Забираем своё. — Третью добиваем, — голос капитана в командном канале звучал спокойно, хотя пальцы на мышке дрожали. — Просто играем. Без страха. — Они слишком быстрые, — выдохнул Чонин. — Я не успеваю... — Успеваешь, — оборвал его Хенджин. — Ты успеваешь всё. Соберись. Феликс молчал. Он смотрел на экран загрузки третьей карты и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел. FPX. Команда, которую он когда-то считал недосягаемой. Команда, чьи реплеи они разбирали ночами. Команда, которая сейчас была в двух шагах от того, чтобы отправить их домой. — Ликси, — голос Хёнджина в наушниках прозвучал тихо, только для него. — Мы вытащим. Феликс не ответил. Только сжал мышку сильнее. Карта началась. Игра пошла по-другому. «Легион» вдруг перестал проигрывать. Не то чтобы они начали выигрывать — они просто перестали умирать. Держались. Тянули время. Выматывали противника. Чанбин, наблюдавший за происходящим с тренерской позиции, не верил своим глазам. Они делали то, что не могли сделать две предыдущие карты — они читали FPX. Тактика сработала идеально: Вэня гоняли по всей карте, не давая опомниться после респауна. Хоук, словно одержимый, раз за разом находил капитана врагов, выбивая его снова и снова — действуя на нервы противника. — Да, — прошептал он. — Да, да, да! — Ротация, — голос Хёнджина в эфире. — Хоук, на точку, мы гоним Вэня на тебя. Напоминаю, у него это последняя жизнь. — Как сладко звучит, - прошипел Минхо, перезаряжая винтовку. — Понимаю, - улыбнулся Хенджин, не отводя взгляда от мини-карты. - Блиц, Умник, со мной. Феликс, прикрываешь Чонина. — Принято. — Есть. Они двигались как одно целое. Без лишних слов. Без паники. — Вэнь открыт! — закричал Сынмин. — Хоук, он твой! Минхо высунулся вперёд, игнорируя опасность. Три выстрела — и капитан FPX упал. — ГОСПОДИ! — заорал Чонин. — МЫ ДОБИЛИ ВЭНЯ! — Рано радуешься, — осадил его Минхо, но в голосе слышалась усмешка. — До победы ещё далеко. FPX снова давили, но «Легион» держался. Каждое решение было выверено, каждый шаг просчитан. Они не выигрывали — они выживали. — Три минуты, — голос Хёнджина. — Джисон, пора. — Я... — Джисон сглотнул. — Я иду. Минхо проводил его взглядом на миникарте. Джисон уходил в тыл врага — один, без прикрытия, без поддержки. Если его заметят — смерть. Если убьют — они проиграют. — Держись, — прошептал Минхо. FPX ничего не замечали. Они были слишком заняты давлением на основные силы «Легиона». Хёнджин и Феликс держали центр, Чонин и Сынмин отбивались на флангах. — Тридцать секунд, — Джисон вышел на позицию. — Я вижу их базу. Они меня явно не ждали. — Давай, — выдохнул Минхо. Джисон рванул. FPX заметили его в последний момент. Их поддержка развернулась, пытаясь перехватить, но было поздно — Джисон уже ворвался на их базу, закладывая взрывчатку. — ЕСТЬ! — заорал он. — Я заложил! — Отходи! — закричал Минхо. — Живо! Джисон побежал, уворачиваясь от выстрелов. Один попал в плечо — здоровье упало в красную зону. Второй — в ногу, скорость упала. — Я не успею! — крикнул он. — Успеешь! Ты ж блять Блиц! — Хоук, будет штраф, - раздалось недовольное от капитана в наушнике. Минхо рванул с позиции, ломая всю тактику. Он бежал через всю карту, игнорируя опасность, игнорируя врагов, игнорируя всё, кроме одной цели — успеть. — Хоук, ты с ума сошёл! — закричал Хенджин в эфире. — Назад! — Не могу. Он влетел в зону поражения за секунду до того, как Джисона добили бы. Два выстрела — и вражеский снайпер упал. — Беги! — заорал Минхо, прикрывая отход. Джисон бежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Минхо отстреливался, принимая урон на себя, отвлекая внимание. — Десять секунд до взрыва! — голос Хёнджина. — Все в укрытие! FPX поняли, что произошло, только когда таймер показал пять секунд. Они бросились назад, но было поздно. Три. Джисон упал за укрытие, тяжело дыша. Два. Минхо рухнул рядом, принимая последний выстрел на себя. Один. — Детонация. Взрыв разнёс базу FPX. На табло загорелось: VICTORY. — МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! — заорал Чонин. — МЫ, БЛЯДЬ, СДЕЛАЛИ ЭТО! Сынмин что-то кричал по-корейски, перемешивая с английскими ругательствами. Чанбин в тренерской зоне упал на кресло и закрыл лицо руками. Феликс медленно снял наушники и посмотрел на Хёнджина. Тот смотрел на него. В их взглядах было всё. — Победа, — выдохнул Феликс. — Победа, — кивнул Хёнджин. Джисон и Минхо смотрели в свои мониторы. — Ты прикрыл, — прошептал Джисон. — Я же сказал — прикрою, — ответил Минхо, не поворачивая головы. — Мы сделали это, — сказал Джисон. — Сделали, — кивнул Минхо. — ЛЕГИОН! ЛЕГИОН! ЛЕГИОН! — скандировали их фанаты, и от этого ритмичного гула вибрировало где-то в груди. Чонин вскинул руки над головой и заорал что-то нечленораздельное. Сынмин рассмеялся и хлопнул его по спине так, что младший сложился пополам. Крис уже ждал их у выхода с арены, сияя так, будто только что выиграл миллион. — Красавцы! — он обнимал каждого по очереди, тиская так, что хрустели кости. — Я горжусь вами, ребят! — Крис, задушишь, — прохрипел Чонин, вырываясь из медвежьих объятий. Их провели в зону для интервью. Журналистов было много — человек двадцать, не меньше, плюс операторы, софиты, микрофоны на длинных шестах. «Легион» рассадили на диванчиках, поставили перед ними бутылки с водой. Вездесущий Крис жестами показал: улыбаемся, мы победители. Первые вопросы были стандартными: эмоции, тактика, подготовка. Ребята отвечали кто как умел. Чанбин — обстоятельно, с цифрами и терминами. Хёнджин — коротко и по делу. — Как вам удалось переломить ход игры? — спросила девушка-журналистка с блокнотом. Чанбин открыл рот, но его опередил Чонин: — Это всё наш Хоук, — он ткнул пальцем в Минхо. — Он на третьей карте так Вэня загонял, что тот, кажется, до сих пор в бегах. Минхо метнул в него убийственный взгляд, но журналисты засмеялись, и напряжение спало. — Джисон, — обратились к нему. — Твой рывок в тыл FPX на последней карте — это была импровизация или отработанная тактика? Джисон замялся. Рядом с ним сидел Минхо, и это почему-то мешало сосредоточиться. Вернее, мешало сосредоточиться на чём-то, кроме Минхо. — Эм... — выдавил он. — Это была... ну... командная работа. Хоук сказал — я сделал. — То есть это не приказ капитана? — уточнила журналистка. — Ага, — кивнул Джисон и вдруг добавил: — Я вообще всегда делаю, что Минхо скажет. В комнате повисла пауза. Чонин подавился воздухом. Хёнджин уставился в потолок, делая вид, что его тут нет. Феликс прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержать смех. Минхо медленно повернул голову и посмотрел на Джисона. Взгляд был красноречивее любых слов: ты серьёзно сейчас? — В смысле... — Джисон покраснел до корней волос. — В игровом плане! Я имел в виду — в игровом! — Конечно, — кивнула журналистка с совершенно невозмутимым лицом, но в глазах у неё плясали черти. После интервью они еще ненадолго вернулись в комнату отдыха, давая себе 15 минутный перерыв перед началом сбора вещей. Еще недавно веселящаяся после вкуса победы команда, теперь вела себя непривычно тихо. Джисон сидел на диване, уставившись в одну точку. Чонин лежал на полу, раскинув руки, и смотрел в потолок. Сынмин сидел рядом, прислонившись спиной к стене, и крутил в руках пустую банку из-под энергетика. Феликс стоял у окна и смотрел на огни Шанхая. Хёнджин подошёл и встал рядом — чуть сзади, почти касаясь плечом. — Красивый город, — сказал Феликс тихо. — Красивый, — согласился Хёнджин. — Мы только что выиграли у FPX. — Да. — А я смотрю на город. — Иногда нужно смотреть на город, чтобы понять, что только что произошло. Дверь распахнулась. Крис влетел в комнату как ураган — с растрёпанными волосами, безумными глазами и планшетом, который он размахивал как флагом. — РЕБЯТА! — заорал он. — МЫ ЭТО СДЕЛАЛИ! МЫ ВЫИГРАЛИ! FPX! В ШАНХАЕ! НА ИХ ТЕРРИТОРИИ! Я НЕ ВЕРЮ! Он подлетел к Хёнджину и схватил его за плечи. —Вы все чертовы гении! Но твой ответ на интервью, Блиц… Крис бросил взгляд за плечо, на вжавшего голову в плечи младшего. — Крис, — Хёнджин попытался освободиться. — Крис, отпусти! — НИ ЗА ЧТО! — снова заорал Крис, широко улыбаясь. — МЫ ПОБЕДИЛИ! Я ТАК СЧАСТЛИВ! Он за кружил Хёнджин по комнате, пока не споткнулся о ноги Чонина, растянувшегося на полу. Они рухнули в кучу, увлекая за собой Сынмина, который пытался увернуться, но не успел. — Чёрт! — выругался Сынмин. — Крис, ты с ума сошёл? Менеджер оглядел комнату и вдруг замер. — А чего вы такие тихие? Тишина. Крис поднялся, отряхнулся и посмотрел на команду. — Ребят, — Крис нахмурился. — Вы чего? Мы только что выиграли у FPX! У чемпионов мира! В третьем, блядь, раунде, на последних секундах! Вы должны прыгать от счастья! Должны орать! Обниматься! Плакать! — Хён, — голос Чанбина прозвучал тихо из угла, где он сидел в кресле. — Теперь у нас нет даже самого малого шанса на ошибку. Понимаешь? Если мы проиграем NAVI сейчас — после победы над FPX, после всего, что мы сделали — нас размажут. Хейт, который мы получали после EHOME, покажется цветочками. Крис сглотнул. — Чанбин... — Они выложились полностью, — продолжил Чанбин. — И через восемь дней им нужно будет выходить и делать это снова. Он посмотрел Крису прямо в глаза. — И если они проиграют — всё, что они сделали сегодня, будет забыто. Останется только «неудачники, которые не дошли». — Ладно, — сказал Крис. — Я понял. Пусть переваривают. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Чонин вдруг пошевелился на полу. — Эй, — сказал он в потолок. — А никто не хочет пожрать? Я дико голодный. Сынмин фыркнул. — Ты всегда голодный. — Ну и что? Мы только что выиграли у FPX! Мы имеем право пожрать! — У нас трансфер в отель через 20 минут, — напомнил Чанбин. — А в отеле пожрем? — не унимался Чонин. — В отеле пожрем. Чонин издал победный клич и перевернулся на живот. — Тогда я заказываю ребрышки BBQ. Кто со мной? — Я, — поднял руку Сынмин. — И я, — добавил Джисон. — Отлично! — Чонин достал телефон. — Тогда я заказываю на всех. Крис будет платить. — С чего это Крис? — удивился Хёнджин. — Потому что он менеджер. А менеджеры должны кормить своих игроков после побед. — Это где такое написано? — В моём сердце, — пафосно заявил Чонин. — И в моём желудке. Все засмеялись. Устало, но искренне.