NEXUS

Тот вечер они запомнили, как череду вспышек: смех, звон бокалов, чьи-то руки, хлопающие по спинам, и бесконечное, почти безумное счастье, которое никак не умещалось в груди. Ресторан, который выбрал Крис, оказался дорогим и полупустым — отдельный кабинет на втором этаже, с видом на ночной Сеул и огромным столом, за которым поместились все. Они пили за победу — с бокалами вверх и криками "За Легион". Феликс, раскрасневшийся после второго бокала, сидел на коленях у Хёнджина и что-то доказывал Чонину про корейскую клавиатуру. — Она удобнее! — горячился он. — Кнопки ближе друг к другу, пальцы меньше устают! — Ты просто привык, — возражал младший, но спорил без огня, больше наслаждаясь тем, как Хёнджин, обнимая Феликса за талию, утыкается носом в его плечо. Чонхо сидел в конце стола, в стороне от всеобщего веселья, с бокалом, из которого он сделал всего два глотка за весь вечер. Он наблюдал за командой с лёгкой, едва заметной улыбкой. — Иди сюда! — позвал его Чанбин, похлопав по месту рядом с собой. — Что ты там один сидишь? — Мне здесь хорошо, — ответил Чонхо, но поднялся и всё-таки пересел. Чанбин тут же закинул руку ему на плечо, притягивая ближе. — Слушайте, — объявил он громко, — я вам всем официально заявляю: без этого человека мы бы не выиграли. Он — гений. — Ага! — Чонин театрально возвёл глаза к потолку. — Герой. — Мировой чемпионат, — мечтательно протянул Сынмин, положив голову на плечо веселящегося Криса. — Вы представляете? Мы, «Легион», будем играть с лучшими командами планеты. — Я представлял это с четырнадцати лет, — тихо ответил Хёнджин. — И всё равно не верится. — Поверишь, когда поднимешь кубок над головой, — сказал Минхо. Он сказал это так спокойно, так уверенно, будто речь шла не о мечте миллионов, а о чём-то само собой разумеющемся. Никто не засмеялся. Никто не сказал «не сглазь». Все просто кивнули. Потому что в тот вечер, в том ресторане, под звон бокалов и шум ночного Сеула за окном, они верили, что могут всё. Веселье могло бы продолжаться до утра, если бы захмелевший тренер не взял ситуацию под контроль: — Завтра в десять утра тренировка. Не опаздывать. — Ты издеваешься! — застонал Чонин. — Никогда. Ресторан опустел к часу ночи. Они вышли на улицу, цепляясь друг за друга, смеясь над каждым словом, ожидая такси. — Минхо, — позвал Чанбин, покрутив в воздухе пачкой сигарет. Младший подошел, кивком благодаря за предложение. Чанбин затянулся, на секунду зажмурившись, а выдыхая — вместе с дымом — спросил: — Хочешь меня о чём-то попросить? Минхо прищурился. — Ты экстрасенс? — Ты смотрел на меня весь вечер. С таким лицом, будто собираешься с духом, — Чанбин усмехнулся. — Говори уже. Снайпер команды вздохнул: — Мне нужен выходной. Чанбин замер. — Выходной? — Один день. — Ли, до чемпионата две недели. — Я знаю. — Мы только что выиграли мейджор. У нас нет времени расслабляться. — Чанбин-щи, — Минхо перебил его, спокойно, но твёрдо. — Я готов заплатить за этот день за себя и за Блица из собственного кармана. Брови тренера медленно поползли вверх: — Ты ебнулся что ли? Когда я с вас, мелких, деньги брал! — Значит я буду дальше работать без выходных до конца жизни. Чанбин засмеялся громко, привлекая внимание рядом стоящих друзей. — Хоук, ты хитрожопый пацан, думаешь я сейчас купился? — он внимательно посмотрел на парня перед собой. — Свидание? Минхо кивнул, выкидывая докуренную сигарету и засунул руки в карманы ветровки, покачнувшись. Чанбин помолчал, задумавшись. — Один вечер, — сдался он наконец. — Уезжаете в четверг, после тренировки, в пятницу к обеду чтоб были на базе. Понял? — Договорились. Минхо развернулся уходить, когда Чанбин окликнул его: — Хоук. — М? — Будь с ним аккуратен. — Это теперь моя главная обязанность, тренер-ним, - подмигнул парень и пошёл к машине, где его уже ждали. — О чём говорили? — спросил Джисон, когда они устроились на заднем сиденье. — Получил небольшое послабление. Джисон хотел спросить ещё, но Минхо быстро оглянулся на водителя, который вбивал адрес в навигатор, а потом клюнул младшего в губы: — Всё потом. Четверг выдался тяжелым. После разгрома NAVI команда валилась с ног. Адреналин схлынул, и вместо эйфории пришла та самая тяжелая усталость, когда каждое движение дается через силу — мышцы ноют, веки слипаются, а голова соображает ровно настолько, чтобы не забыть, как дышать. Время показывало семь вечера, когда Чанбин и Хёнджин, переглянувшись, приняли решение: тренировку надо закончить пораньше. Обычно в такой вечер они додавливали разборы до полуночи, но сегодня даже тренер выглядел так, будто его переехал автобус. Джисон доплелся до своей комнаты, рухнул на кровать и уставился в потолок. Мысли вязли, как в болоте. Победа. Мировой чемпионат. Все это было, но где-то далеко — за стеной усталости, которую не пробить ни адреналином, ни кофеином. Сейчас над ним превалировало только одно желание: упасть лицом в подушку и отключиться. Он даже не разделся. Просто закрыл глаза — и провалился. Сколько прошло времени — минута, десять, полчаса, — он не понял. В реальность его вернула рука, настойчиво трясущая за плечо. — Поднимаемся, Блиц, – Минхо стоял рядом с кроватью, смотря на ничего не понимающего парня. — Чего? — Джисон потёр глаза. — Который час? — Почти восемь. А у нас начинается выходной. — Выходной? — Джисон сел на кровати, взъерошенный и сонный, и одеяло сползло с плеча. — У кого выходной? — У нас, — Минхо отвел взгляд от ключиц. — Собирайся. Через пятнадцать минут выходим. — Куда мы едем? — Джисон зевнул, потянулся, и одеяло сползло еще ниже. — Увидишь. Когда он вышел в коридор, Минхо уже ждал у входной двери, листая что-то в телефоне. Он был в чёрной рубашке — непривычно, обычно старший носил футболки или толстовки, — и Джисон залип на секунду дольше, чем следовало. Чёрная ткань облегала плечи, рукава были закатаны до локтя, открывая запястья с тонким ремешком часов. Волосы Минхо тоже лежали иначе — мягче, без обычной укладки, и это делало его моложе. Или просто другим. Джисон почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Он столько раз видел этого парня в игровой форме, в тренировочных штанах, в растянутых домашних кофтах — и каждый раз думал, что красивее быть не может. Но тот умудрялся доказывать обратное. — Выглядишь... — начал Джисон, и голос его чуть сел. — Знаю, — перебил Минхо, открывая дверь. В голосе слышалась усмешка, но уши чуть заметно покраснели. — Не говори ничего. Он развернулся и вышел на улицу, а Джисон поспешил за ним, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбку. Они ехали по привычным улицам Сеула — вечерние, никогда не спящие артерии дорог и неоновых вывесок. Джисон переключился на сидящего рядом парня, разглядывая его. Минхо вел машину спокойно, одной рукой держась за руль, другой опираясь на подлокотник. Свет от фонарей вдоль дороги скользил по его лицу — по скулам, по линии челюсти, по губам, которые Джисон целовал вчера. И позавчера. И хотел целовать сегодня. — Ты так и будешь пялиться? — спросил старший, не поворачивая головы. — А ты так и будешь делать вид, что тебе не приятно? — парировал Джисон. Минхо хмыкнул, но ничего не ответил. Джисон улыбнулся и продолжил смотреть. В конце концов, он имел право. Этот парень — его парень. И он красивый. А Джисон любит красивые вещи. И красивых людей. Особенно одного конкретного красивого человека, который сейчас везет его неизвестно куда, потому что обещал «ахеренное свидание». — Скажи, - спустя пару минут тишины раздается напряженный голос, заставивший Джисона вскинуть брови. – Ты был с кем-нибудь… Ну, ты понял. — Ты про то, спал ли я с парнем до этого? Минхо сглатывает, кивая. Джисон переводит взгляд в окно рядом с собой: — Еще в старшей школе. — И как? – хмыкает Минхо, сжимая пальцы на руле, стараясь не звучать ревниво. — Никак, если честно. Это было раза три. Но, видимо, человек был не мой и мы не сошлись. — Понятно. Он замолчал, кидая взгляд на навигатор, сверяясь с маршрутом. — Минхо-я, - теплая рука опустилась на его бедро, сжимая. – Не ревнуй. Минхо выдохнул. Плечи чуть расслабились. — Просто ты у меня первый, — сказал он тихо. — В этом смысле. Я хочу быть… ну, особенным, что ли. Джисон улыбнулся и наклонился ближе, оставляя поцелуй на щеке. — Ты особенный, — прошептал он на ухо. — Самый особенный. Остаток пути они не разговаривали, лишь пару раз Джисон тихонько подпевал знакомой композиции по радио. Машина свернула к элитному району. Минхо опустил стекло и помахал карточкой перед считывателем. Шлагбаум поднялся. — И куда мы приехали? — Джисон высунулся в окно, любопытно разглядывая высотки вокруг. — Хата Криса, — пояснил старший. Джисон так быстро обернулся, что приложился головой о рамку окна. — Блять, - прошипел он, потирая ушибленное место. – В смысле Криса? Зачем Криса? Минхо, посмеиваясь, въезжал в подземный паркинг, выискивая нужный номер места. — Криса не будет, не переживай. Он заглушил двигатель и потянулся к младшему: — Давай поцелую. Джисон вытянул губы уточкой, прикрыв глаза, а затем широко распахнул их, когда поцелуй пришелся в ушибленное место. — Погнали, - щелкнул его по носу старший, отстегивая ремень и берясь за ручку двери. Джисон покачивался в лифте под доносящийся из динамиков тихий голос Селин Дион, бросая вопросительные взгляды на сосредоточенное лицо старшего. «Боится» - пронесло в голове. Квартира оказалась небольшой, но хорошо обставленной: мягкий серый диван, стеклянный журнальный столик, огромная плазма на стене, картины в рамках. Но главное, что привлекло его внимание — панорамные окна от пола до потолка. Сеул раскинулся внизу, сотни огней мерцали в темноте. — Хуя себе у Криса хата, — выдохнул Джисон, подходя к окну. — И сколько Крис зарабатывает? — Спрашивать у корейцев об их доходах — дурной тон, — Минхо бросил ключи на тумбочку и скинул обувь. — Но да, неплохо. — И никого не будет? — спросил младший, оглядываясь. — Нет. Минхо достал телефон: — Ты хочешь итальянскую или японскую? Джисон подходит ближе, останавливаясь перед ним и закусывает нижнюю губу: — Я хочу тебя… Монхо поднимает голову встречаясь с темными глазами и дважды ему повторять не надо. Он притягивает Джисона к себе и впивается в его губы. Парень в его руках словно вибрирует, обхватывая старшего за шею, сплетаясь языками, скользящими вдоль друг друга, время от времени касаясь самыми кончиками. Минхо отстранился первым — на секунду, только чтобы перевести дыхание. Джисон облизнул губы, поплывшим взглядом глядя в полные желания глаза напротив. — Минхо-я! — взвизгивает он, когда его подхватили под задницу, и понесли в сторону комнаты. Скинув с себя парня так, что тот подскочил на мягких пружинах, Минхо выпрямился и стал медленно расстегивать свою рубашку. Джисон оперся на локти, склонив голову на бок, и какое-то время рассматривал тело перед собой. Потом, не желая отставать, подтянулся на кровати, сбросил с себя толстовку с футболкой. — Иди сюда, хен. Минхо, словно огромная хищная кошка, подбирается ближе, вставая между разведенных ног Джисона. Тот закидывает руки на шею и притягивает старшего ближе, крепко обхватывая бедрами и возобновляя поцелуй. В таком положении он чувствует каждый вздох Минхо, каждое движение его груди, каждую пульсацию, отдающуюся в их соприкоснувшиеся тела. Он закрывает глаза, отдаваясь новым ощущениям и рассыпаясь под прикосновениями. Минхо неспешно исследует его тело — напряженные мышцы пресса, поднимаясь выше, касаясь груди, слегка царапая затвердевшие соски. — Минхо... — шепот, больше похожий на стон. Тот не отвечает, а широким, влажным движением проводит языком по изгибу шеи, оставляя дорожку. Джисон отстраняется, стягивая рубашку вниз. — Какой же ты ахуенный, — шепчет он, скользя жадным взглядом по обнажённой коже. Минхо лишь хмыкает в ответ, стягивая с младшего штаны вместе с бельём — одним рывком, без лишней нежности — и отшвыривая их на пол. Следом отправляются его собственные брюки. А потом он снова целует Джисона — глубоко, жадно, сжимая тонкую талию парня под собой так, будто боится, что тот растворится в воздухе. Их языки сплетаются, дыхание смешивается, и мир за пределами этой постели перестаёт существовать. Минхо одним плавным движением перекатывается на спину, утягивая Джисона на себя. Гладит по плечам, по выступающим лопаткам, спускается вдоль позвоночника, смакуя каждое касание. Ниже, ещё ниже. Останавливается на ямочках поясницы, поглаживая их подушечками пальцев, едва касаясь, дразня. Джисон шумно втягивает воздух через нос, прогибаясь в спине, потом наклоняется вперёд, прикусывает нижнюю губу Минхо — и тот не сдерживает гортанный, низкий стон. Большие ладони скользят ниже, обхватывают ягодицы, сильно сжимая. Твёрдый член Джисона трётся о живот старшего, оставляя влажный след. Джисон проводит пальцами по рёбрам Минхо, спускается ниже, протискивает руку между их телами, чуть приподнявшись. Рука немного путается в жёстких волосках — и наконец обхватывает его член. Тоже возбужденный. Горячий. Пульсирующий от каждого прикосновения его пальцев. — Ах... — Минхо выдыхает с хрипом, накрывает ладонь Джисона своей — не чтобы остановить, а чтобы ощутить, запомнить, как его рука лежит поверх чужой. Джисон улыбается — довольно, чуть дерзко, счастливо — и нежно касается губами щеки старшего. От этой нежности на фоне всего остального у Минхо перехватывает дыхание. Он сжимает челюсть, пытаясь совладать с нахлынувшими ощущениями, но Джисон не даёт ему опомниться — снова проводит от головки до основания, мягко, но уверенно. Сжимает. Чуть сильнее, чем в прошлый раз. — Джисон... — выдыхает Минхо, и в его голосе нет ничего от привычной насмешки. Только откровенное «нужно больше». — Подожди, — сказал старший хрипло. — Дай мне. Он перехватил инициативу, перевернул Джисона на спину и навис сверху, глядя в его расширенные зрачки. — У тебя есть?.. — начал Джисон, но Минхо уже потянулся к своим брюкам, валяющимся на полу. — Глупый вопрос, малыш, — сказал он, выуживая из брюк маленький тюбик смазки и два презерватива. - Это в каком порядке нам пригодится?.. Джисон смотрит на этого человека, который всегда казался таким уверенным, непробиваемым, вечно с фирменной полуулыбкой, говорящей «я знаю всё лучше вас». Того, кто никогда не терял контроля, в любой ситуации умудрялся сохранять каменное лицо и держал язвительный комментарий наготове. А сейчас сидит перед Джисоном — растерянный, с тюбиком в руке, будто впервые не зная, что делать дальше. И сердце Джисона трепещет от этой уязвимости. — Хён, — тихо говорит он. — Давай сюда. Берет тюбик из рук старшего, открывает и выдавливает немного на свои пальцы, которые едва заметно трясутся. — Я сам, — смотрит Минхо прямо в глаза. Джисон не торопится. Ему нравится видеть, как темнеют глаза напротив, пока он готовит себя. — Ты какой-то пиздец, Хан-а, — выдыхает Минхо, раскатывая на своем члене презерватив. — Я хочу тебя. Минхо нависает над ним, опираясь на локти. Он смотрит в глаза, словно спрашивая разрешения и, дождавшись кивка, входит в него — медленно, чувствуя, как горячее тело принимает, сжимает, обволакивает. Джисон выдыхает, закусив губу. — Больно? — шепчет Минхо, замирая. — Нет. Не останавливайся. Минхо начинает двигаться. Плавно, вслушиваясь в каждый вздох, ощущая дрожь тела парня под собой. Но младший быстро устает от этой осторожности — обхватывает Минхо ногами за поясницу и притягивает ближе, глубже, заставляя ускориться. — Сильнее, — целует в линию острой челюсти. — Я хочу сильнее. И Минхо постепенно перестает сдерживаться. Он вбивается в Джисона с каждым разом все глубже, чувствуя, как тело под ним выгибается, как пальцы впиваются в его спину, как хриплые стоны заполняют комнату. Джисон ловит его губы, кусает, облизывает — и все равно ему мало. — Хён... — стонет он, когда старший попал в нужную точку, и его ноги начинают дрожать. — Еще... пожалуйста... — Блять, — выдыхает Минхо, ускоряясь еще. — Как хорошо. Оргазм накрывает Джисона внезапно — волной, которая выгибает тело дугой, выбивает воздух из легких, заставляя вцепиться в плечи Минхо. — Минхо-я... — шепчет он, теряясь в белых вспышках перед глазами. Минхо чувствует, как внутренние мышцы Джисона сжимаются вокруг него, и это стало последней каплей. Он вгоняет член до основания, замирает, выплескиваясь глубоко внутрь, и роняет голову на плечо младшего, тяжело дыша. Выровняв дыхание, он осторожно выходит из младшего и ложится рядом, притягивая парня к себе, крепко обнимая. — Ты как? —Минхо нежно поглаживает Джисона по спине. — Живой, — хрипит тот в ответ. — Счастливый. Твой. — Мой, — старший целует его в макушку. – Так итальянская или японская? Или еще один раз? Джисон смеется, уткнувшись носом в его шею. Феликс сидит на крыше их базы, куря вторую сигарету подряд, уйдя в свои мысли. Он рад находится здесь, с этими людьми в этом отрезке своей жизни. Но он чертовски устал. Напряжение, ответственность… Нельзя показывать остальным, как он заебался. Только с одним человеком он может побыть слабым. Хенджин. Но Хёнджин был занят. После победы над NAVI на него обрушился шквал организационных вопросов. Крис и Чанбин таскали его на бесконечные встречи со спонсорами, с лигой, с медийщиками, которые готовили пресс-релизы к мировому чемпионату. Хёнджин разрывался между тренировками, интервью и этими чёртовыми созвонами, которые заканчивались далеко за полночь. Феликс делает еще одну затяжку, скидывая окурок в стоящую возле кроссовка банку колы. - Я тебя искал, - раздается тихое от двери, но Феликс даже не поворачивает голову, усмехаясь. - И нашел. Хенджин приземляется рядом, зевая. - Поспим вместе? - У тебя на сегодня все? Вместо ответа старший достает телефон, листая список задач в своем планинге. - Да-а-а, -выдыхает расслабленно, потираясь носом о плечо младшего. Феликс согласно угукает, запрокинув голову, смотря на звездное небо. - Джинни, мне не хватает тебя. Тот поднимает голову, подхватывая младшего под подбородок, заставляя посмотреть в свои глаза. - Знаю, Ликси. Но сейчас у нас пиздец по все фронтам… - Да понятно, просто… - Но, - перебивает старший, двигаясь ближе. – Как только мы выиграем чемпионат, у нас отпуск. Только ты и я. - И никого больше? – Феликс щурит глаза, внимательно смотря в усталое лицо напротив. Кивок. - Приемлемо, - хмыкает он, целуя. Пятница, десять утра. На кухне "Легиона" царила атмосфера вселенской несправедливости. Чонин сидел на стуле, запрокинув голову на спинку, и смотрел в потолок с видом человека, у которого только что отменили день рождения. — Ну как так? — простонал он, раскинув руки в стороны. — У них был свободный вечер и целое утро? Они там... ну, заняты всякими интересными вещами, наверное. А мы? Мы тут торчим! — Мы тут работаем, — философски заметил Сынмин, намазывая джем на тост. — Вот именно! — Чонин резко сел прямо. — И это не справедливо! — Чонин, прекрати ныть, — беззлобно проговорил Феликс, сидящий на подоконнике. — У нас тоже будет выходной. Когда-нибудь. — Когда-нибудь? — Чонин схватился за сердце. — Когда-нибудь — это не сейчас! Пока наши снайпер и диверсант трах... развлекаются, нам что делать? — Ну, — Хёнджин оторвался от свайпанья новостей в телефоне, — можно пойти в зал. Ноги размять на дорожке. Или потренироваться в парах. — В зал? — Чонин посмотрел на него с таким ужасом, будто ему предложили прыгнуть с парашютом без парашюта. — Капитан, ты серьёзно? Крис, который до этого момента тихо пил кофе в углу, вдруг хмыкнул. — Вообще-то, — протянул он, поставив кружку на стол, — на зал у вас тоже времени нет. Пора готовиться к сегодняшнему стриму. — Уже? — переспросил Чонин слабым голосом. — Да, — подтвердил менеджер. — Время — десять тридцать. У вас полтора часа, чтобы привести себя в порядок и настроить оборудование. В двенадцать начало. Вас четверо. — Нас четверо? — Чонин начал загибать пальцы. — То есть... я, Умник, Фантом и Карма? — Именно, — Крис кивнул, и в его глазах заплясали чертики. — Чонхо, кстати, тоже сегодня занят. Разбирает записи матчей Fatal Core. Так что, его доставать сегодня не дам. Чонин издал звук, похожий на смесь стона и смеха. Он уронил голову на стол и пробубнил в столешницу: — Почему боги киберспорта так жестоки? Крис хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Так, мальчики. Хёнджин, ты главный по эфиру. Сынмин, ты по чату. Карма, играешь и улыбаешься. Чонин... просто постарайся не материться в первые пять минут. — А в следующие? — спросил Чонин ехидно. — В следующие — по обстоятельствам. Четверка обреченно направились к выходу — с таким видом, будто отправлены на каторгу. Чонин посмотрел на пустой стул Минхо, потом на такой же пустой стул Джисона. — Ну хоть кто-то сегодня счастлив, — завистливый вздох. — Надеюсь, им там весело. Хёнджин сел в центре, слева от него устроился Сынмин, справа — Феликс. Чонин занял крайнее место, чтобы иметь возможность крутиться и отвлекаться, когда станет скучно. — Чат, наверное, сейчас закипит, — заметил Сынмин, надевая наушники. — Пусть кипит, — пожал плечами Чонин. — Главное, чтобы не писал ничего про мою маму. — А что там про твою маму? — удивился Хёнджин. — А вот это уже личное. Феликс молча поправил микрофон и уставился в монитор. Посмотрев на запястье, он мысленно чертыхнулся. Браслет, видимо, остался в комнате. Выудив из кармана брелок в виде цыпленка, он стал покручивать его на пальце, успокаиваясь. — Карма, ты готов? — спросил Хёнджин, поворачиваясь к нему. — Да, — кивок. — Погнали. Стрим начался бодро. Чонин, как всегда, взял на себя роль развлекателя: шутил, подкалывал Сынмина, комментировал каждое действие в игре так, будто вел собственное ток-шоу. Зрители заливали чат сердечками и смеющимися смайликами, донаты сыпались один за другим. — Смотрите, смотрите, — Чонин указал на свой экран, — сейчас я покажу вам, как надо делать финты. Умник, внимание, учись. — Учиться у тебя? — Сынмин приподнял бровь. — Твоя техника хромает на обе ноги. — Зато твоя харизма хромает на четыре! Зрители обожали их перепалки. В стрим-руме было тепло и шумно — Чонин успел за десять минут три раза сменить тему разговора, Сынмин подкалывал его, а Феликс иногда вставлял едкие комментарии, от которых чат взрывался смеющимися эмодзи. Хёнджин сидел в центре, улыбался в камеру, отвечал на вопросы, шутил — делал всё, что положено капитану на публичном стриме. Но что-то было не так. Привычные движения правой руки отзывались едва уловимой болью в запястье. — Фантом, ты с нами? — выдернул его голос Чонина. — А? — Хёнджин моргнул, смотря на загрузку карты. — Я спросил, как ты относишься к тому, что тебя сравнивают с легендарным корейским мидером прошлого сезона. Чат завален вопросами. Хёнджин расслабленно улыбнулся: — Сравнивают? Пусть сравнивают. Но я — это я. И у меня своя команда. Чат одобрительно зашумел. Когда стрим закончился, младшие синхронно рухнули на диван в углу, вытягивая ноги, и уставились в телефоны. Феликс задержался, помогая Хёнджину отключать оборудование. — Ты какой-то бледный. — Устал, — Хёнджин пожал плечами, подмигнув. Чонин, воспользовавшись перерывом, заглядывает в тренировочную и довольно улыбается, обнаружив там Чонхо перед своим ноутбуком. — Ду-у-ушка, — растягивает гласные младший, занимая стул рядом. — У тебя глаза как у панды. Ты вообще спишь? — Сплю, — Чонхо поправил очки и развернул ноутбук к младшему. — Смотри. Это последний матч Carbon. Обрати внимание на ротации на пятой минуте, для тебя, как для медика, это важно. Чонин послушно уставился в экран. Но краем глаза всё равно смотрел на Чонхо — на его сосредоточенное лицо, на то, как он хмурится, на тёмные пряди, падающие на лоб. — Ты так и будешь пялиться? — спросил Чонхо, не отрываясь от видео. — Я смотрю матч, — соврал Чонин. — Ты смотришь на меня. — А ты уверен? — Я уверен, — Чонхо повернул голову и посмотрел на него в упор. — Потому что тоже иногда смотрю на тебя. Чонин открыл рот. — Ты... что? — Ничего, — аналитик отвернулся к ноутбуку. — Смотри матч. За неделю до вылета команда собралась в конференц-зале. Чанбин поднялся, оправил пиджак — непривычное зрелище, тренер в официальном — и обвёл команду взглядом. — Ребят, — сказал он, — до чемпионата мира семь дней. Я хочу, чтобы вы знали, куда мы летим и с кем будем играть. Крис раздал каждому по распечатке. Джисон взял свою, пробежался глазами по тексту и присвистнул. — Женева? — Женева, — кивнул Чанбин. — Длительность две недели. Место проведения — Palexpo. Тридцать две команды. Матчи до двух побед. Чонин застонал, складывая руки перед собой и укладывая на них голову. — Тридцать две команды, — повторил Чанбин. — Они разделяться на две корзины в плей-офф по результатам квалификации. Он щёлкнул пультом, и на экране загорелась сетка турнира. — Наши потенциальные соперники — Fatal Core, Eclipse Protocol, Rogue Vanguard, Midnight Shift. Все — топ-уровня. Все с опытом международных турниров. Все — голодные. За остальных я даже не переживаю, их вы пройдете легко. Сынмин присвистнул. — Fatal Core? Это те, кто взял чемпионат два года назад? — Они самые, — кивнул Чонхо. — Их керри, Фьюз, признан лучшим игроком сезона в Европе. — А Eclipse Protocol? — спросил Феликс, под столом поглаживая колено Хенджина. — Тактическая команда. Играют медленно, методично, давят позицией. С ними будет трудно, если мы позволим им навязать свой темп. — Но мы не позволим, — вставил Минхо спокойно. Чанбин посмотрел на него, чуть заметно улыбнувшись. — Не позволите, — согласился он. — С вашей-то безбашенностью. Чонин хмыкнул. — Это точно, безбашенности нам не занимать. — Помолчи, — шикнул Сынмин, который был настроен серьезно выслушать наставления. Чанбин щёлкнул пультом ещё раз, переключая слайд. — Система простая: матчи на выбывание, плей-офф, четвертьфиналы, полуфиналы, финал. Всё — до двух побед. — Давление, — тихо сказал Феликс. — Давление, — согласился Чанбин. — Но вы справлялись с давлением раньше. Справитесь и сейчас. Он выключил проектор и сел на край стола. — У вас есть вопросы? — Когда вылет? — спросил Джисон. — Во вторник утром. Билеты на руках. Отель забронирован. Тренировочная площадка — да, Крис, я помню — тоже. — Я не напоминал, — поднял руки тот. — В общем, — Чанбин встал, — последние дни здесь. Пакуйте чемоданы, доделывайте дела, повидайтесь с родными. И готовьтесь. Потому что в Женеву мы едем не просто участвовать, а побеждать. Он посмотрел на Хёнджина. — Капитан, есть что добавить? Хёнджин поднялся. — Только одно, — сказал он. — Мы прошли долгий путь. От подвала до мирового чемпионата. Мы заслужили быть здесь. Заслужили этот шанс. Команда зашевелилась, заговорила, заспорила. Чонин что-то доказывал Чонхо про шансы Fatal Core. Сынмин уточнял у Криса логистику. Вечером перед вылетом Хёнджин позвонил матери. Та подняла трубку после первого гудка, словно ждала у телефона все это время. — Сынок, — сказала она своим мягким голосом. — Как ты? — Всё хорошо, мама. Завтра летим в Швейцарию. — Я знала, что у тебя получится, — в голосе послышалась гордость. — Знала с того самого дня, когда ты пришёл ко мне и сказал, что хочешь играть профессионально. — Ты тогда чашку разбила, — усмехнулся Хёнджин. — Я испугалась, — призналась мать. — Подумала, что ты сошёл с ума. Но потом поняла, что это не юношеский бунт. Это твое, сынок. Хёнджин молчал, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я горжусь тобой, — сказала мать. — И твой отец бы гордился. — Спасибо, мам. — Только береги себя. Хёнджин усмехнулся. — Всегда... — Вот и хорошо. А теперь скажи мне, когда ты познакомишь меня с Феликсом. — Мам... — Не «мам» мне! Хёнджин рассмеялся — громко, свободно. — Познакомлю, — сказал он. — Обязательно познакомлю, когда мы вернемся с кубком. — Договорились, сынок. Договорились. Они попрощались, а Хёнджин продолжал сидеть с телефоном в руке, смотря на потухший экран. В комнату зашёл Феликс с двумя кружками чая. — С кем болтал? — спросил он, ставя кружку на тумбочку. — Мама хочет с тобой познакомиться, — сказал Хёнджин. Феликс замер. — Она… знает? Хенджин кивнул, делая глоток. — Знает, конечно. Мы с ней всегда были по-особенному близки. Правда, признаваться в том, что мне нравится парень, было очень стремно. — Что... — Феликс запнулся. — Что она сказала? — Плакала, — Хёнджин взял его за руку. — Несколько дней не брала трубку. Потом позвонила сама, спрашивая уверен ли я, что это серьезно. Выслушала меня, мы спокойно поговорили и теперь она ждет тебя в гости. — А отец? — спросил Феликс, и голос его дрогнул. Хёнджин замолчал на секунду. — Отца нет. Он ушёл, когда мне было пять. Сказал, что не создан для семьи. Мать его не осуждает. Говорит, лучше честный уход, чем ложь рядом. — Мне жаль, — прошептал Феликс. — Не жаль. У меня была мать. А теперь есть ты. И команда. Мне больше ничего не нужно. — Я волнуюсь… — Сперва кубок, Ликси, — прошептал Хёнджин, оставляя на лице младшего нежные поцелуи. — А потом — знакомство с мамой. В таком порядке. За стеной раздался громкий смех Чонина, нарушая тишину. — Этот парень, — сказал Феликс, закатывая глаза. — Он никогда не бывает тихим. — Никогда, — согласился капитан, утягивая младшего в поцелуй. Утро в день вылета выдалось суматошным. Чемоданы стояли в коридоре: три огромных, обклеенных стикерами с логотипом «Легиона», и ещё пять поменьше, личных. Крис ходил между ними с планшетом, сверяя список. Чанбин пил уже третий кофе и нервно затягивался сигаретой у открытого окна. — Всё взяли? — спросил он в десятый раз. — Всё, — ответил Крис терпеливо. — Форму? Периферию? Ноутбуки? Зарядки? — Всё, тренер-ним, — уже хором ответили члены команды, топчась тут же. Чанбин кивнул и потушил сигарету. — Тогда погнали. Чонин, завязав шнурки на кедах, выпрямился в коридоре и заорал изо всех сил: — Люди! Мы вылетаем на чемпионат мира! Нахуй! Это же охренеть просто! — Да на кой же хуй ты орешь, — поморщился стоящий рядом Минхо, потирая ухо. — Хен, — широко улыбнулся младший, не убавляя голос. – Чемпионат мира!!! Юху!!! — Ты бессмертный что ли? — хмыкнул менеджер, подхватывая два чемодана. Минхо вместо помощи с ношей зажимает голову младшего подмышкой, начиная тереть ее кулаком. Чанбин закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Едем навстречу мечте, — проговорил он тихо, но все его услышали.