NEXUS

Женева встретила их промозглым октябрьским утром, когда небо висело низко и тяжело, будто налитое свинцом. Едва трап самолёта коснулся бетона, по иллюминаторам забарабанил частый, колючий дождь. За стёклами аэропорта открывалась совсем другая жизнь: черепичные крыши, покрытые мхом; шпили соборов, уходящие в небо; и далеко внизу, у подножия холмов, — тёмная, почти чёрная гладь Женевского озера. Здесь не было привычного сеульского ритма — неона, спешки, толпы. — Холодно, — протянул Чонин, дожидаясь остальных возле входа в аэропорт. Он поёжился, запахнув тонкую куртку, которая явно не рассчитана на такую погоду. — В Швейцарии, конечно, красиво, но адски холодно. — Это октябрь, — невозмутимо заметил Сынмин, подходя следом. Он, в отличие от Чонина, был предусмотрителен: длинное пальто, шарф на шее. — В октябре везде холодно. Даже в Корее. — В Корее было теплее! — Чонин обернулся к нему, и ветер тут же растрепал его и без того непослушные волосы, превратив причёску в гнездо. — В Корее мы были дома, — возразил Минхо, притягивая Джисона за пояс, чтобы укрыть его от ветра своим телом. — Здесь все по-другому. Воздух, вода, люди. И погода, как видите, тоже. Джисон уткнулся носом в куртку Минхо, пахнущую парфюмом старшего, и прикрыл глаза. Четырнадцать часов в небе вымотали всех сильнее, чем самая изнурительная тренировка. Смена часовых поясов сбила внутренние часы так, что никто уже не понимал — день сейчас или ночь. В самолёте они пили слишком много кофе и ели дурацкие сэндвичи, от которых потом хотелось спать ещё больше. Кто-то пытался спать — и не мог. Кто-то пытался работать — и засыпал над ноутбуком. Чонхо, например, проспал всю вторую половину перелёта, уронив голову на сложенные руки и так и не дождавшись ужина. — Автобус подан. Загружаемся, — Крис хлопнул в ладоши. — До отеля полчаса, потом заселение и завтрак. Всем быть в лобби к двенадцати на инструктаж. — А поспать? — жалобно спросил Чонин, зевая так широко, что хрустнула челюсть. — Поспишь после чемпионата, — бросил Чанбин, проходя мимо со стаканчиком кофе, который он успел купить в автомате на выходе. — Тренер-ним, вы сатана! — Ну ты новость рассказал, — отмахнулся Чанбин, даже не обернувшись. Отель оказался современным стеклянным зданием в тихом районе, недалеко от набережной. Фасад отражал серое небо, и от этого казалось, что здание растворяется в воздухе, становится прозрачным, почти нереальным. Внутри пахло дорогим деревом и цветами — в огромных напольных вазах у ресепшн стояли букеты гортензий, нежно-голубые и белые. Полы блестели — в них можно было смотреться, как в зеркало. Портье — высокий, седой, безупречный — говорил по-английски с таким элегантным акцентом, что все невольно почувствовали себя провинциалами, случайно забредшими в королевский дворец. — Двухместные номера, — объявил Крис, раздавая ключ-карты и сверяясь со списком. — Распределение: я с Чанбином. Хёнджин с Феликсом. Минхо с Джисоном. Чонин с Сынмином. Чонхо — отдельно, по просьбе руководства. Аналитику нужна тишина. Чонин тут же повернулся к Чонхо: — Душка, ты будешь скучать по мне? — Нет, — ответил тот, даже не повернув головы. — Жестоко! — Чонин схватился за сердце. — Я тебе это припомню. Номер Хёнджина и Феликса оказался небольшим, но уютным: две раздельные кровати с белоснежным постельным бельём, панорамное окно от пола до потолка с видом на озеро, деревянный письменный стол с вазой фруктов и приветственной открыткой от отеля. На стене висела чёрно-белая фотография Женевы прошлого века — старые трамваи, люди в шляпах, вывески на французском. Хёнджин, поставив рюкзак на стул, подошёл к окну. Озеро внизу было серым, почти чёрным, с белыми барашками волн. Чайки кружили над набережной, их крики доносились даже сквозь закрытое окно. — Красиво, — сказал он тихо, но в голосе не было восхищения. Феликс встал сзади, не касаясь. — Джинни, — позвал он, и то, как прозвучал его голос, заставило старшего напрячься. — М? — Ты правда чувствуешь себя нормально? Хёнджин молчал несколько секунд, прежде чем ответить: — Всё хорошо. — Ты врёшь, — Феликс сделал шаг ближе. — Зачем? — Ликс, — Хёнджин наконец повернулся. — Пожалуйста. Давай не сейчас. Я устал, ты устал. Давай просто… отдохнём. Феликс хотел возразить, даже открыл рот, но потом закрыл и кивнул. Усталость была сильнее. — Я спать, — объявил он, падая на ближайшую кровать. — До инструктажа меня не будить. — Даже если начнётся конец света? — Особенно, если начнется конец света, - Феликс закрыл глаза и причмокнул губами. Хёнджин в этот момент переставлял свой чемодан с прохода, как вдруг его запястье пронзило резкой, острой болью — такой, что перехватило дыхание. — Спи, а я пока схожу к Крису. Феликс уже не слышал — он провалился в сон, даже не сняв кроссовки. «Мне точно нужна помощь», — сказал Хенджин себе, стуча в дверь напротив. Чанбин открыл почти сразу — заспанный, в одной футболке, босиком, потирающий глаза. — Фантом? — он моргнул, пытаясь прогнать остатки сна, в который успел провалиться. — Что случилось? — Крис здесь? — Здесь я, — раздалось из номера приглушённо. Хёнджин прошёл внутрь. Крис лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. — Мне нужно поговорить с тобой, — сказал Хёнджин. — Наедине. Чанбин перевёл взгляд с него на Криса и обратно. Устало выдохнув, потянулся к спортивным штанам на краю кровати. — Я пойду покурю, — сказал он и вышел, бормоча под нос об усталости. Крис вздохнул, садясь прямо и приглашающе похлопал ладонью по кровати рядом с собой. — Ты чего не спишь? У нас инструктаж скоро. Вместо ответа Хёнджин закатал рукав кофты. Запястье было опухшим, с красноватым оттенком. Крис долго смотрел на его руку. Потом поднял глаза. — Давно? — Месяц. Может, больше. — Хёнджин пожал здоровым плечом. — Сначала не беспокоило. Так, небольшое напряжение. Потом стало хуже. На стриме едва мышку держал. А сейчас… слишком больно. — Ты идиот, — проворчал Крис беззлобно, потянувшись к телефону на тумбочке. — Обратимся за помощью к медслужбе чемпионата. Я сейчас всё организую. — А инструктаж? — Забей на инструктаж, — Крис уже набирал номер. — Сейчас важнее понять, что с твоей рукой. Хёнджин хотел возразить, но менеджер уже говорил в трубку по-английски — быстро, напористо, размахивая свободной рукой, будто собеседник мог его видеть. Хёнджин разобрал только несколько слов: «игрок», «травма», «срочно», «чемпионат». Закончив, Крис повернулся к нему: — Поехали, медпункт недалеко. Врач оказалось женщиной лет сорока, с короткой стрижкой, быстрыми уверенными движениями и спокойным, ровным голосом. Она осмотрела запястье — долго, внимательно, ощупывая каждое сухожилие, каждую косточку, поворачивая кисть в разные стороны. Хёнджин терпел, только губы сжимались в тонкую линию. — Скажите, — спросила она, не отрываясь от своего занятия, — как давно вы чувствуете боль? — Месяц, — Хёнджин покосился на Криса, который стоял у окна, скрестив руки на груди. — Может, немного больше. — Почему не обратились раньше? — Думал, пройдёт. Врач подняла на него глаза. В её взгляде не было осуждения — только усталость, будто она слышала эту фразу тысячу раз. — Спортсмены всегда так думают, — сказала она. — Пока не становится слишком поздно. Она попросила сделать снимки и вышла договориться с рентген-кабинетом в отеле. Благо у чемпионата был свой передвижной диагностический центр — одна из привилегий для топ-команд. Крис вышел с ней, оставив Хёнджина одного. Тот сидел на кровати, сжимая больную руку здоровой, и смотрел в окно. Дождь усилился — теперь он не просто моросил, а хлестал по стеклу косыми струями. Когда старший вернулся, лицо у него было напряжённым. — Пошли, — сказал он. — Надо спуститься на первый этаж. Рентген уже там. В передвижном диагностическом центре пахло дезинфекцией и пластиком. Рентген-аппарат был встроен в специальный фургон, припаркованный у служебного входа. Внутри было тесно и холодно, несмотря на работающие обогреватели. Техник — молодой парень в синей униформе — помог Хёнджину снять кофту и встать перед аппаратом. Холодный металл коснулся запястья, заставляя Хёнджина вздрогнуть. — Не двигайтесь, — отчеканил техник по-английски. Хёнджин послушно замер. А потом было ожидание. Хёнджин смотрел на дверь, за которой решалась его судьба, и думал о том, как всё это время врал себе, что всё нормально. Как убеждал себя, что перетерпит, что сила воли победит физиологию, что он — капитан, он должен, он обязан. — Мистер Хван, — в открывшейся двери появилась врач. — Пройдёмте. Крис уже был в кабинете. Он стоял, прислонившись к стене, и лицо у него было серым — таким же серым, как небо за окном. — Садитесь, — врач указала на кушетку. — Я покажу вам снимки. Она развернула монитор. На чёрно-белом фоне белели кости запястья — тонкие, изящные, похожие на веточки. А вокруг них, там, где должны были быть сухожилия, зияло тёмное, размытое пятно. Воспаление. Большое, яркое, неоспоримое. — Тендинит, — сказала врач. — Хроническое воспаление сухожилий. Судя по снимкам, оно обострилось в последние дни. Хёнджин ждал, что она скажет: «Это ерунда, пара дней отдыха — и всё пройдёт». Но она не сказала. — Как лечить? — спросил Крис, нарушая тишину. — Покой, — врач говорила мягко, но твёрдо. — Полный покой. Противовоспалительные препараты. Физиотерапия. Никаких нагрузок на руку. — На сколько? — Минимум — две недели. Хёнджин почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Две недели? — переспросил он. Голос его был чужим, далёким. — У нас через два дня матч. Врач сняла очки, протёрла стёкла и снова надела. — Я понимаю, — сказала она. — Но если вы будете играть в таком состоянии, вы рискуете разрывом сухожилия. Это операция. Месяцы реабилитации. Никаких гарантий, что рука восстановится полностью. — А если я сыграю один матч? — спросил Хёнджин, чувствуя, как внутри поднимается отчаяние. — Всего один. С обезболивающими, с тейпом. Врач покачала головой: — Даже один матч может усугубить травму до критической точки. Обезболивающие не дадут чувствовать боль, но повреждение будет прогрессировать. Вы можете не заметить, как наступит разрыв. Она замолчала, давая время переварить услышанное. — Я выпишу вам обезболивающие и противовоспалительные, — продолжила она. — Но они не лечат. Они только маскируют проблему. Лечение — только покой. Это не обсуждается. Хёнджин опустил голову, нервно пожевывая нижнюю губу. — Спасибо, — сказал Крис врачу. — Мы свяжемся, если понадобится. Врач кивнула, выписала рецепты, дала рекомендации по тейпированию и сказала, что будет на связи. Когда она вышла, в кабинете повисла тишина — такая густая, что можно было резать ножом. — Что будем делать? — спросил наконец Крис. — Я не знаю, — Хёнджин поднял голову. — Я не хочу сидеть на скамейке. Я не хочу подводить команду. — Ты никого не подводишь. Ты травмирован. Это не твоя вина. — Но команда рассчитывает на меня. — Команда рассчитывает на победу, — менеджер сел рядом, и кушетка скрипнула под их весом. — А не на то, чтобы их капитан угробил руку до конца карьеры. Хёнджин молчал. — Сейчас идём к Чанбину, — сказал наконец старший. — И уже вместе будем звонить директору и главному спонсору. Надо поставить их в известность. — Они потребуют замены. — Вероятно. Хёнджин закрыл глаза. — Хорошо, — сказал устало. — Идём. В номере Чанбин нервно расхаживал, вертя пачку сигарет в руке. Ему уже позвонил Крис, предупредив, что с младшим беда. — Ну? — спросил он, когда дверь открылась, впуская бледного как мел Хёнджина и раздражённого менеджера. — Тендинит, — сказал Крис. — Две недели покоя. Минимум. Чанбин выругался — так грязно, как Хёнджин не слышал от него давно. — И что будем делать? — Звонить директор-ниму, объяснять, — Хёнджин попытался ободряюще улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Сейчас мы получим пиздюлей, — пробубнил Крис, вытаскивая из кармана телефон. Чанбин подошёл к Хёнджину, сел рядом. Крис отошёл к окну и начал разговор — быстро, жёстко, без лишних эмоций. — Всё будет хорошо, Джинни, — тихо сказал Чанбин, подталкивая его плечом. Тот не ответил. Через несколько минут Крис закончил звонок. — Директор в ярости, — раздраженно выплюнул он. — Они требуют заменить тебя. — Кем? — горько усмехнулся Хёнджин. — Чанбином. Хёнджин сидел, сжавшись, чувствуя, как внутри поднимается что-то горькое, обжигающее. — Это нечестно, — выдохнул он тихо. — Согласен, мелкий, — ответил Чанбин. Крис переводил взгляд с одного на другого. Напряжение в комнате стало почти невыносимым. — Знаете что? — Хёнджин поднялся. — Пусть решают они. — Кто — они? — уточнил Крис. — Команда. Чанбин согласно кивнул. — Ты прав, капитан. Так будет правильно. — Соберу всех в конференц-зале, — Крис уже набирал первый номер, чтобы тут же гаркнуть в трубку: — Сам такой, Хоук! Поднимай свою задницу и тащи её в конференц-зал! А я сказал… Хёнджин хмыкнул, не став дослушивать перебранку менеджера с их снайпером, и пошёл будить Феликса. Сейчас он должен был сказать правду своей команде. И этого он боялся больше, чем любого противника на чемпионате. В конференц-зале отеля было светло и тихо. Жалюзи опущены, на столе — бутылки с водой. Команда расселась полукругом — кто-то ещё не до конца проснулся, кто-то уже нервно листал телефон. Феликс сидел на своём месте, пытаясь поймать взгляд Хёнджина, но тот стоял у окна и смотрел на серое озеро. Чанбин и Крис застыли по сторонам от капитана — молчаливые, как часовые. — Ребят, — начал Хёнджин, когда последний, Чонхо, занял свое место. Голос его дрогнул, но он справился. — У меня травма. Правое запястье. Тендинит. Все будто затаили дыхание. — Врач сказал: две недели покоя. Минимум, — он сделал глубокий вдох. — Я не могу играть. — Как не можешь? — Чонин нервно хихикнул. — Капитан, ты… ты шутишь? — Не шучу. — Но мы через два дня… — Я знаю, что через два дня, — Хёнджин сжал здоровую руку в кулак. — Я знаю, Чонин. — И что теперь? — спросил побледневший Джисон, и голос его сел. — Директор и спонсор требуют замены, — Хёнджин говорил ровно, но каждое слово давалось с трудом. — Они хотят убрать меня из состава. Минхо выругался вполголоса, запрокидывая голову к потолку. — Но у нас нет замены, — сказал Сынмин. — Мы приехали вшестером. — Есть, — подал голос Чанбин. — Я. Все головы повернулись к нему. — Ты… — Чонин смотрел на тренера широко раскрытыми глазами. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Но ты же теперь тренер. — А был штурмовиком, — Чанбин скрестил руки на груди. — Это нечестно, — тихо сказал Феликс. Хёнджин заметил, как тот снова крутит брелок на пальце. Нервы. — Жизнь в принципе нечестна, — недовольно хмыкнул тренер. — Я не про жизнь, — Феликс поднял на него глаза. — Я про то, что Хёнджин заслужил играть. Он — капитан. Он вёл нас сюда. И теперь — скамейка? — Ликси… — начал Хёнджин. — Нет, я не закончил. — Феликс, — голос Хёнджина стал твёрже. Младший недовольно поджал губы, но замолчал. — Я знаю, как много он сделал, — отозвался Чанбин спокойно. — Я тоже был рядом. Но сейчас речь не о заслугах. Речь о том, сможет ли он физически играть на том уровне, который нужен для победы. Чонхо, до этого молчавший, поднял голову. — Давайте замерим, — сказал он. Все повернулись к нему. — Что? — переспросил Сынмин. — Замерим, сколько процентов от своей обычной игры выдаёт Фантом сейчас, — Чонхо поправил очки. — У меня есть данные за последние полгода. Реакция, точность кликов, скорость принятия решений. Проведём тестовую тренировку — десять раундов на стандартных картах. Увидим цифры. Они не врут. Хёнджин посмотрел на аналитика. В его глазах не было жалости — только холодная, беспощадная математика. И почему-то это было легче, чем сочувствие. — Хорошо, — сказал он. — Замерим. — Джинни… — начал Феликс. — Если цифры покажут, что я могу — я играю. Если нет… — он замолчал, сглотнул. — Если нет — значит, нет. Чанбин кивнул. — Тогда подключаем тренировочный уровень. Чонхо — готовь ноутбук. Остальные — по местам. Хёнджин сел за свой компьютер, надел наушники. Правая рука лежала на мышке, но пальцы едва её касались — будто боялись. — Готов? — спросил Чанбин, стоя за спиной. — Готов, — кивнул Хёнджин, хотя не был. Чонхо запустил программу. На экране загрузилась стандартная карта — та самая, на которой Хёнджин отыграл сотни часов. Знакомая до последнего пикселя. — Первый раунд, — сказал Чонхо. — Начали. Хёнджин начал играть. Сначала казалось, что всё нормально — руки двигались по привычке, мышка скользила по коврику, персонаж выполнял команды. Но уже через семь минут стало понятно: что-то не так. Он промахнулся. Простой выстрел — в движущуюся цель, которую сбивал тысячи раз, — прошёл мимо. Чанбин, стоявший за спиной, не сказал ни слова. Только посмотрел на Чонхо. Аналитик отрицательно покачал головой. Второй раунд. Третий. Четвёртый. Хёнджин с каждой минутой чувствовал, как боль в запястье становится сильнее. Он не жаловался, не снимал руку с мышки. Но ошибки множились. Он уходил не туда. Кликал мимо. Терял секунды. Феликс, сидевший рядом, смотрел на экран Хёнджина чаще, чем на свой. Он видел каждую ошибку. И с каждым разом его лицо становилось всё мрачнее. После пятого раунда Чонин снял наушники. — Капитан, — позвал он. — Может, передохнёшь? — Нет, — ответил тот, не отрываясь от экрана. — Продолжаем. Шестой раунд стал для Хёнджина самым тяжёлым. Он пропустил момент, когда нужно было отходить — и его персонаж погиб. — Фантом, — голос Чанбина был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Ты видел, что он заходит слева? — Видел, — глухо ответил Хёнджин. — Почему не ушёл? — Не успел. Чонхо снова покачал головой. Чанбин сжал челюсть. Седьмой. Восьмой. Девятый. К концу девятого раунда Хёнджин сидел, сгорбившись, и его правая рука дрожала от боли. Он не поднимал головы, не смотрел на команду. Он просто играл. — Десятый, — сказал Чонхо. — Финальный. Десятый раунд стал самым коротким — персонаж Хёнджина умер ещё на середине карты. Он снял наушники, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Чонхо пересчитывал данные. Пальцы летали по клавиатуре, сверяя графики, таблицы, показатели. — Ну? — спросил Чанбин. Аналитик поднял голову. Лицо его было слишком спокойным для того, что он собирался сказать. — Сорок процентов, — произнес он. — Сорок от обычной игры. Реакция упала на шестьдесят процентов. Точность кликов — на семьдесят. Скорость принятия решений — на пятьдесят два. — Сорок, — повторил Минхо глухо. — Это не победа, — закончил за него Джисон. Хёнджин не открывал глаз. — Я выхожу, — Чанбин сочувственно посмотрел на капитана команды. — Вопрос закрыт. — Нет! — Феликс вскочил с места. — Нет? — тренер сложил руки на груди, удивлённо приподняв бровь. — А что тогда мы будем делать, Карма? — Я… — Феликс кинул быстрый взгляд на Хёнджина, который отрицательно мотнул головой, но продолжил: — Я возьму на себя шестьдесят процентов Фантома. Сыграю на ста шестидесяти. Но он выйдет и… — Ты не сможешь играть за двоих, — перебил Хёнджин, поднявшись. — Это не школьная лига. Это чемпионат мира. Здесь каждая секунда на счету, каждая ошибка стоит матча. — Я справлюсь. — Не справишься, — Хёнджин шагнул к нему, притягивая ближе в объятия. — И ты это знаешь. Ты просто хочешь меня защитить. Но я не нуждаюсь в защите. Мне нужна победа. Нам нужна победа. — Джинни… — Ликс, — Хёнджин погладил младшего по волосам здоровой рукой. — Мы профессиональные игроки. Мы оба знаем: выход Чанбина — лучшее решение. У него есть опыт. Он знает команду. И он не будет играть за двоих — он будет играть свою роль, а вы — свои. — Я хотел победить вместе с тобой, — прошептал Феликс, заглядывая в тёмные глаза напротив, пока остальные тактично отводили взгляды в стороны. — Я тоже этого хотел, — Хёнджин улыбнулся, оставляя нежный поцелуй на губах младшего. — Но иногда то, что мы хотим, и то, что нам нужно — разные вещи. Он отпустил Феликса, повернулся к команде. — Я голосую за Чанбина, — сказал он. — Потому что это единственный шанс выиграть. И потому что я хочу смотреть на этот кубок на нашей базе. Чанбин подошёл к доске, взял маркер. — Тогда вопрос закрыт, — буркнул он. — Кто за то, чтобы я встал на мид вместо Хёнджина? Поднялись все руки. Сначала Чонин — вздохнув и закатив глаза. Потом Сынмин — молча, без лишних слов. Джисон и Минхо — одновременно, будто репетировали. Чонхо — оторвавшись от ноутбука. Феликс — последним, опустив взгляд и сжав зубы. — Единогласно, — проговорил молчавший до этого Крис. — Теперь работаем. А я пока подготовлю заявление для СМИ. — Хорошо. Чонхо, — тренер кивнул на доску. — Данные по нашим соперникам. Ротации на первой карте. Слабые зоны на пятом пике. — Уже, — аналитик поднялся, готовый объяснять. — Хёнджин, — позвал Минхо, собирая на себе взгляды команды. — Ты хороший капитан. Лучший из всех. Не забывай это. — Спасибо, — улыбнулся Хенджин. — А теперь, — он обвел взглядом команду, — покажите мне, как вы будете выносить этих европейских неженок. — За Фантома! — крикнул Чонин, надевая наушники. — За Фантома! — поддержали Сынмин, Джисон и Минхо. — За Фантома! - улыбнулся Феликс, крутанув колесико мыши и подмигнув Хенджину. Чанбин открыл маркер и написал крупными буквами на доске: «МИРОВОЙ ЧЕМПИОНАТ. ПОБЕДА. ВМЕСТЕ». Они начали работать. Схемы, ротации, ошибки, исправления. Хёнджин сидел рядом с Феликсом. Он не играл, но он был здесь. И этого — пока — было достаточно.