Против течения времени

      Балтиго встретило меня сыростью и запахом стали.       Штаб революционной армии оказался вырублен прямо в скалах — лабиринт коридоров, залов и казарм, где сотни людей готовились изменить мир. Драгон вел меня через этот муравейник, и я ловила на себе любопытные взгляды. Двенадцатилетняя девчонка в сопровождении самого главы — зрелище необычное. — Здесь никто не знает, кто ты, — сказал Драгон, открывая дверь в свой кабинет. — И я хотел бы, чтобы так и оставалось. Пока не пойму, насколько твоя информация ценна.       Кабинет был спартанским: стол, карты, несколько стульев и огромное окно, выходящее на море. Я села без приглашения и уставилась на Драгона. — Чай? — предложил он. — Кофе. Если есть.       Он усмехнулся и кивнул адъютанту. Через минуту передо мной стояла кружка с дымящимся напитком. Я сделала глоток и чуть не поперхнулась — такой крепкий, что ложка должна стоять. — Итак, — Драгон сел напротив, сложив руки на груди. — Рассказывай. Что за катастрофа грядет?       Я поставила кружку. — Их много. Но начать я хочу с того, что произойдет в ближайшие полгода. Если мы не вмешаемся. — Я слушаю. — Вы слышали о Томе? Плотнике из Water 7?       Драгон нахмурился: — Том? Тот, что строил корабль Гол Д. Роджера? — Да. «Работники Тома» — его компания. Лучший кораблестроитель в мире. Его навыки ценились выше всех, именно поэтому правительство не тронуло его после казни Роджера — он был слишком полезен. Но скоро это изменится.       Я сделала еще глоток кофе и продолжила: — В Water 7 есть судья по имени Спандам. Мерзавец еще тот. Он хочет заполучить чертежи древнего оружия «Плутон», которые Том хранит. И он подставит одного из учеников Тома — парня по имени Катти Флам, — чтобы добраться до мастера. — Подставит? — переспросил Драгон. — Да. Спандам организует нападение на суд, перевозящее его собственную партию оружия, и подбросит улики Катти Фламу. Когда Катти Флама арестуют, Том возьмет вину на себя, чтобы спасти ученика. Его приговорят к казни на Эниес Лобби.       Драгон молчал, барабаня пальцами по столу. — И почему я должен вмешиваться? — спросил он наконец. — Том строил корабли для пиратов. Он не наш союзник. — Он не враг, — парировала я. — Он просто гений, который попал под раздачу. Но дело не только в нем. У Тома есть чертежи «Плутона».       Пальцы Драгона замерли. — Что? — Спандам охотится за ними. Если чертежи попадут к правительству, они получат доступ к древнему оружию. А если Тома казнят, чертежи исчезнут — их спрячут ученики, но кто знает, в чьи руки они попадут потом. Лучший вариант — чтобы Том остался жив и чертежи остались у тех, кто не собирается топить миры.       Драгон смотрел на меня долгим взглядом. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки. — Откуда ты знаешь такие детали? — спросил он наконец. — Про Спандама, про подставу, про чертежи? — Я же говорила: одиннадцать жизней. В некоторых из них я слышала эту историю. В одной даже видела последствия. — я помолчала. — Кстати, Катти Флам выживет в том варианте. Станет пиратом, построит корабль для будущего Короля Пиратов. Но Том... Том умрет. — Будущий Король Пиратов? — усмехнулся Драгон. — Ты про сына Роджера? — Про другого. Про того, кто носит соломенную шляпу.       Драгон замер. На его лице промелькнуло что-то странное — гордость? беспокойство? — Луффи? — тихо спросил он.       Я моргнула. Точно. Луффи же его сын. В суете жизней я как-то упустила этот факт. — Да. Он станет великим пиратом. Изменит мир. Но это потом. Сейчас нам нужно спасти Тома.       Драгон откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Шпионы, — сказал он наконец. — Мне нужно отправить шпионов в Water 7, чтобы разведать обстановку. Если то, что ты говоришь, правда... — Это правда. — ...то нам нужен план. Спасение с Эниес Лобби — это не шутка. Туда еще никто не проникал. — Знаю. Но у вас есть я. И мой фрукт.       Драгон посмотрел на меня с новым интересом: — Токи Токи но ми? Серьезно? — Я могу замедлять время. Возвращать его назад. Если мы правильно рассчитаем операцию, я смогу вырезать момент казни. — Если тебя не убьют раньше. — Я привыкла, — усмехнулась я. — Одиннадцать раз умирала — двенадцатый не проблема.       Он покачал головой: — Странная ты. Ладно. Я отправлю людей. Если информация подтвердится — начнем планировать. А пока... — он встал. — Пойдем, познакомлю тебя с кое-кем.

***

      Мы спустились на уровень ниже. Здесь было шумно — тренировались бойцы, кто-то таскал ящики, кто-то чистил оружие. В углу я заметила знакомые лица. — Сабо! Коала! — окликнул Драгон.       Двое подростков обернулись. Блондин с цилиндром и карими глазами, полными решимости. И девочка с рыжими волосами и веснушками, которая улыбалась так, будто знала какую-то тайну.       Я их помнила. По восьмой жизни, когда работала на революцию. Тогда мы почти стали семьёй — почти, потому что я умерла слишком рано. — Это Энн, — представил меня Драгон. — Она будет... гостить у нас какое-то время. Присмотрите за ней. — Еще одна сирота? — Сабо окинул меня оценивающим взглядом. — Сколько тебе? — Двенадцать. — О, ровесница! — обрадовался он. — А я Сабо. Это Коала. Она старше — ей тринадцать, но мы ее терпим. — Эй! — возмутилась Коала. — Сам ты терпишь! Я вообще-то самая ответственная тут! — Ответственная, которая вчера потеряла свой рюкзак? — Я не теряла, я его временно забыла! — В лесу? — Лес — это тоже место!       Я смотрела на их перепалку и чувствовала, как внутри оттаивает еще один кусочек льда. Такие живые. Такие настоящие. — Привет, — сказала я, перебивая их. — Я Энн. Приятно познакомиться.       Коала первой протянула руку: — Ты откуда? Что за имя такое странное — Энн? Сокращение? — Анна, — соврала я на всякий случай. — Но все зовут Энн. — А фамилия? — Просто Энн.       Сабо прищурился: — Секреты? Люблю секреты. Мы тут все с секретами. Я, например, из знатной семьи сбежал. Коала вообще из рабства выбралась. А ты?       Я посмотрела на Драгона. Тот едва заметно кивнул — видимо, этим двоим можно доверять. — Я дочь Роджера, — сказала я просто. — И я перерождаюсь. Это моя двенадцатая жизнь.       Тишина повисла такая, что слышно было, как где-то капает вода с потолка. — Чего-чего? — выдохнула Коала. — Двенадцатая? — Сабо нахмурился. — Ты хочешь сказать, что жила раньше? И помнишь? — Все одиннадцать. И каждую смерть.       Они переглянулись. Потом Коала шагнула ко мне и взяла за руку: — Слушай, это звучит как полный бред. Но у нас тут бред — это норма. Хочешь, покажем тебе столовую? У них там пироги с яблоками просто божественные. — А еще есть библиотека, — добавил Сабо. — Я там почти живу.       Я улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без надрыва: — Пойдем.       Следующие дни пролетели как один.       Мы втроем были неразлучны. Сабо таскал меня по штабу, показывая все уголки, рассказывая о тренировках и о том, как он мечтает изменить мир. Коала кормила пирогами и учила не убиваться по пустякам. — Ты слишком серьезная для двенадцати лет, — заявила она на третий день, когда застала меня за тренировкой с фруктом. — Расслабься. Ты в безопасности. — Я никогда не в безопасности, — ответила я. — И никогда не была.       Она посмотрела на меня с какой-то взрослой грустью: — Знаешь, когда меня освободили из рабства, я тоже так думала. Что мир — это боль и ничего больше. А потом появились эти двое, — она кивнула в сторону Сабо, который спорил с инструктором о тактике боя. — И я поняла, что даже в аду можно найти рай, если рядом правильные люди. — Ты веришь в это? — Верю. А ты?       Я посмотрела на свои руки. Детские, слабые. Но внутри — сила, накопленная за одиннадцать попыток. — Начинаю, — ответила я.       Через неделю вернулись шпионы из Water 7.       Драгон вызвал меня в кабинет. Там уже сидели двое мужчин в гражданском, с усталыми лицами. — Подтвердилось, — сказал Драгон без предисловий. — Спандам действительно готовит операцию против Тома. Катти Флам уже под колпаком. Если ничего не сделать, через месяц плотника отправят на Эниес Лобби.       Я кивнула, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Что будем делать? — Разрабатывать план. — Драгон развернул карту. — Эниес Лобби — это крепость. Туда не проникнуть без подготовки. Но у нас есть ты и твой фрукт. Если действовать быстро... — Мне нужно попасть на казнь. В момент, когда меч опускается, я могу вырезать этот кусок времени. Том вернется в состояние до удара. — А охрана? — Замедлю. Насколько хватит сил.       Драгон покачал головой: — Это самоубийство. Тебя убьют сразу после. — Я знаю. Поэтому мне нужно будет исчезнуть сразу после спасения. Телепортироваться — или хотя бы отвлечь внимание. — И как ты это сделаешь?       Я улыбнулась: — Придумаю. У меня есть два месяца до казни. За это время я научусь управлять временем так, чтобы уходить от пуль. — Ты сумасшедшая, — констатировал Драгон. — Грех жаловаться, хах. — я скопировала интонацию Ло и сама удивилась, как естественно это вышло.       Вечером мы сидели на крыше штаба втроем — я, Сабо и Коала. Смотрели на звезды, болтали о ерунде. — Энн, — вдруг спросил Сабо. — А что ты будешь делать после того, как спасешь Тома? Останешься с нами?       Я задумалась.       Драгон уже предлагал мне вступить в революционную армию официально. Обещал обучение, защиту, место в отряде. Но что-то внутри сопротивлялось. — Не знаю, — ответила я честно. — Я никогда не жила долго. Максимум до двадцати двух. И никогда не была свободной. — Свободной? — переспросила Коала. — Всегда кем-то: дочерью Роджера, дозорной, пираткой, революционеркой. Всегда за кого-то. А я хочу... просто жить. Плыть, куда глаза глядят. Находить друзей. Иногда помогать тем, кто нуждается. — Звучит как мечта пирата, — улыбнулся Сабо. — Может быть. Но я не хочу быть пиратом. И не хочу быть революционером. Я хочу быть собой.       Сабо и Коала переглянулись. — Знаешь, — сказала Коала, — Драгон, конечно, расстроится. Но он поймет. Он вообще-то за свободу борется. — А вы? — А мы всегда будем рады тебя видеть, — просто ответил Сабо. — Где бы ты ни была.       Я смотрела на них и чувствовала, как в груди разрастается тепло. Золотое трио революционной армии — так нас прозвали местные. И впервые за много жизней я верила, что это золото не потускнеет.       На следующее утро я пришла к Драгону. — Я не вступлю в армию, — сказала я прямо. — Но я буду помогать. Всегда, когда смогу.       Он смотрел на меня долго, потом кивнул: — Я знал. Ты слишком дикая для дисциплины. — он усмехнулся. — Ладно. Буду звать тебя, когда понадобится. А пока... давай спасем твоего плотника.       Я улыбнулась: — Давай.       В окно било утреннее солнце. Впереди были месяцы подготовки, опасная операция и неизвестность. Но впервые за двенадцать жизней я знала: что бы ни случилось, я не одна.       Где-то в Water 7 Том строил корабли, не зная, что скоро ему понадобится чудо. Где-то в Ист Блю рос мой брат, которого я обязательно найду. А здесь, на Балтиго, у меня была семья.       Двенадцатая жизнь только начиналась.