Обратный отсчёт

Сонхён быстро застучал пальцами по экрану. Он не ненавидел Конхо, но терпеть не мог, когда его держали за дурака. Сонхён(20:32): Джеймс, у тебя есть номер этого придурка? Скинь быстро. Джеймс(20:32): Конхо? Зачем он тебе? Сонхён, не лезь на рожон, он только этого и ждет. Давай я поговорю с ним сам. Сонхён(20:33): Не надо за меня разговаривать. Просто скинь номер. Через минуту пришло сообщение с контактом. Сонхён даже не стал сохранять его. Он сразу нажал на иконку чата и вбил текст. Сонхён(20:35): Слушай сюда. Я узнал про твой ультиматум от Пака. Если ты думал, что нашёл себе бесплатного раба, который спасёт твою задницу от исключения, то ты сильно ошибся. Я не собираюсь плясать под твою дудку и выполнять за тебя твою же работу. Делай свой номер на фестиваль сам. Он нажал «отправить» и заблокировал экран, откинув телефон на кровать. Внутри всё еще кипела злость. Ответ пришёл через пять минут. Телефон завибрировал так сильно, что едва не съехал с тумбочки. Сонхён нехотя взял его в руки. Конхо(20:40): Ого, как мы заговорили. Джеймс подсуетился? Сонхён-и, ты зря так злишься. Я же не сказал, что ты будешь делать всё сам. Я просто предложил тебе сделку Сонхён(20:41): Ты предложил мне подставу. Ищи другого дурака Конхо(20:41): Других дураков нет. К тому же, Пак уже видел нас вместе и решил, что мы команда. Если ты сейчас соскочишь, он решит, что ты тоже проблемный. Тебе это надо в первую же неделю? Давай завтра спокойно поговорим за партой. Обещаю быть вежливым. Почти. — Вежливым он будет… Сонхён не стал отвечать. Оставил сообщение прочитанным, зная, что для такого, как Конхо, тишина — самое раздражающее наказание. На следующее утро в классе было на удивление спокойно. Конхо не устраивал обычного шума, но взгляды одноклассников всё равно были прикованы к его парте. Он уже сидел на месте, лениво листая какую-то тетрадь. Увидев входящего Сонхёна, парень выпрямился, и в его глазах промелькнул азартный блеск. Сонхён молча прошёл к своему месту и сел, демонстративно игнорируя соседа. Он начал доставать учебники, когда Конхо, подперев голову рукой, медленно повернулся к нему. — Ты не ответил на сообщение, — негромко заметил Конхо. — Всю ночь придумывал план побега? — Ждал, когда ты осознаешь, насколько твоя идея глупая, — спокойно ответил Сонхён, даже не глядя на него. — Но, судя по твоему виду, озарение так и не пришло. Конхо хмыкнул и слегка задел ботинком кроссовок Сонхёна под партой. — Озарение в том, что ты здесь, а значит, ты в деле. Пак уже вписал наши имена в список. Можешь злиться сколько угодно, но теперь мы в одной лодке. Сонхён наконец повернул голову и встретился с ним взглядом. — Я в деле только потому, что не хочу портить себе личное дело из-за твоего идиотизма. Но запомни: я не буду делать за тебя твою работу. Если я увижу, что ты просто сидишь и ждешь, пока я всё разрулю — я пойду к Паку и честно скажу, что ты меня шантажировал. Мне плевать, что он обо мне подумает. Конхо замер. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением, которое Сонхён еще не видел — смесью легкого шока и неподдельного интереса. — Жестко, — Конхо облизнул губы и снова усмехнулся, но уже тише. — Ладно. Я понял. — Договорились, — отрезал Сонхён. Весь урок Конхо вел себя подозрительно тихо. Когда прозвенел звонок, он поднялся и кивнул в сторону выхода: — Идем. Пора начинать обратный отсчёт до твоего провала. Путь до актового зала прошел в колючем молчании. Конхо шел впереди, уверенно размахивая связкой ключей, а Сонхён следовал за ним, сохраняя дистанцию и чувствуя себя так, словно добровольно идет в ловушку. Зал встретил их запахом полированного дерева и холодным светом ламп. В центре, у первого ряда кресел, стоял господин Пак, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало радости — скорее глубокое сомнение. — Пришли всё-таки, — Пак оправил пиджак и посмотрел на часы. — Конхо, надеюсь, ты понимаешь, что Сонхён здесь — твой последний шанс дотянуть до конца года без позорного исключения. А ты, Сонхён... мне жаль, что приходится вешать это на тебя в первую же неделю, но раз уж вы договорились, я жду результат. Учитель развернулся к сцене и указал на пустую подмостку. — Тема фестиваля — «Свобода самовыражения». Мне плевать, что вы подготовите: танец, сценку или игру на музыкальных инструментах. Но это не должно быть стыдно. Через две недели — первый показ. Если я увижу, что вы валяете дурака, Конхо, я подпишу приказ об отчислении в ту же секунду. Свободны. Когда дверь за Паком захлопнулась, в зале повисла тяжелая тишина. Конхо тут же запрыгнул на край сцены, по-хозяйски расположившись на деревянном настиле. — Ну, — он с вызовом посмотрел на Сонхёна. — Слушаю твои гениальные идеи. Только давай без занудства, типа чтения стихов или скучного доклада. Я хочу что-то эффектное. Может, какой-нибудь танец? Чтобы все девчонки в зале попадали. — Танец? — Сонхён бросил рюкзак на стул и подошел к сцене. — Ты серьезно? Ты хоть раз в жизни двигался под музыку не в клубе? — А что такого? — Конхо спрыгнул обратно, оказавшись вплотную к Сонхёну. — Я отлично двигаюсь. В отличие от некоторых. — Вот именно поэтому танец отпадает, — отрезал Сонхён. — Мы не будем превращать это в цирк ради твоего эго. Нам нужно что-то, что Пак не сочтет «валянием дурака». Например, музыкальный номер. Ты на чем-нибудь играешь? Конхо на мгновение замялся, его взгляд метнулся в сторону, но он тут же самодовольно усмехнулся: — На нервах я играю. И у меня отлично получается. А если серьезно — нет. Но я могу научиться хлопать в ладоши, если ты будешь красиво петь. Сонхён потер переносицу. Они не пробыли в зале и пяти минут, а у него уже начинала болеть голова. — Ты вообще понимаешь серьезность ситуации? Тебя вышвырнут из школы, а ты шутишь про хлопки в ладоши. — А ты понимаешь, что ты невыносимый сухарь? — Конхо сделал шаг вперед, его глаза опасно сузились. — Ты хочешь сделать всё «правильно», чтобы получить свою пятерку и похвалу. А я хочу, чтобы это не было скучно. Мы с самого начала не сработаемся, Сонхён. — Отлично, — Сонхён не отступил ни на сантиметр. — Завтра я принесу план. И если ты опоздаешь хоть на минуту — я пойду к Паку. — «Я пойду к Паку, я всё расскажу Паку», — плаксиво заканючил Конхо, кривляясь и изображая тоненький, дрожащий голос, при этом нелепо взмахивая руками. — Слушай, тебе самому от себя не тошно? Он резко перестал паясничать и сделал шаг в сторону Сонхёна, нависая над ним. Улыбка исчезла, оставив лишь холодное раздражение. — Ты уже задолбал прикрываться учителем при каждом удобном случае, — выплюнул Конхо, и в его голосе больше не было ни капли того вежливого тона из сообщений. — Чуть что не по-твоему — сразу бежишь жаловаться. У тебя вообще есть собственное мнение, которое не подкреплено угрозой пойти в учительскую? Сонхён хотел было вставить слово, но Конхо не дал ему и шанса, продолжая наступать: — Мы здесь одни. Пак ушел, хватит строить из себя мамочкиного отличника. Если ты такой «взрослый» и правильный, то попробуй хоть раз решить вопрос со мной лично, а не через шантаж исключением. Или ты без записки от директора вообще из себя ничего не представляешь? Он ткнул пальцем в сторону рюкзака Сонхёна. — Неси свой план, делай что хочешь. Но если ты еще раз откроешь рот, чтобы пригрозить мне Паком, я сам пойду к нему и подпишу все бумаги. Мне плевать на исключение, Сонхён. Но смотреть, как ты дрожишь над своей репутацией и пытаешься дрессировать меня чужими руками, — просто противно. Конхо резко развернулся, подхватил свою куртку со спинки кресла и, не оглядываясь, направился к выходу из зала. Громкий стук захлопнувшейся двери еще несколько секунд гулким эхом отдавался под высоким потолком, оставляя Сонхёна в полной тишине.