Обратный отсчёт

На первый урок Конхо явился бледной тенью самого себя. Темные круги под глазами делали его взгляд еще более зловещим, но на самом деле у него просто не было сил даже на злость. Как только учитель начал монотонно бубнить тему, Конхо сложил руки на парте, уткнулся в них лицом и мгновенно провалился в тяжелое, липкое забытье. Сонхён, сидевший неподалеку, несколько раз оборачивался. Он видел, как подрагивают плечи Конхо во сне, и понимал, что вчерашний срыв не прошел бесследно. Он не стал его будить. Даже когда прозвенел звонок, и класс наполнился шумом, Сонхён просто собирал учебники, выжидая, пока Конхо сам поднимет голову. На большой перемене Конхо шел по коридору, едва переставляя ноги. В голове был вязкий туман, а во рту — сухой привкус вчерашнего недосыпа. Ему нужно было только одно: выйти во внутренний двор, закурить и чтобы никто не попадался ему на глаза. Но Сонхён возник перед ним как из-под земли. Он стоял у запасного выхода, прислонившись к стене, и вид у него был такой, будто он ждал здесь вечность. — Конхо, притормози, — Сонхён шагнул наперерез, преграждая путь к двери. — Свали с дороги, Сонхён, — голос Конхо был тихим, но в нем вибрировала такая угроза, что любой нормальный человек уже бы убежал. — У меня нет настроения на твои лекции. — Да при чем тут лекции? — Сонхён шагнул вперед, преграждая путь. — Я видел, как ты вчера играл. Зачем ты ломаешь комедию? У тебя талант, который грех зарывать в землю просто потому, что ты хочешь казаться местным авторитетом. Это же тупо — прятаться от того, что ты умеешь делать круче всех. Конхо замер. Слово «тупо» и это снисходительное «прятаться» ударили точно в цель. Сонхён понятия не имел, почему Конхо бросил гитару, но он говорил так, будто это была просто трусость или каприз. — Ты думаешь, я прячусь? — Конхо медленно сократил дистанцию, нависая над отличником. — Ты думаешь, ты самый умный, раз научился аккорды зажимать? — Я думаю, что ты ведешь себя как ребенок, — отрезал Сонхён, глядя ему прямо в глаза. — Играешь красиво, а ведешь себя как закомплексованный придурок, который боится, что пацаны засмеют за гитару в руках. Это стало последней каплей. Конхо, который всю ночь боролся с призраками прошлого, просто не выдержал этого высокомерного тона. Удар был резким и коротким. Кулак Конхо врезался Сонхёну в челюсть. Голова отличника дернулась, он не удержался на ногах и отлетел к стене. — Ты ни черта не знаешь, — прошипел Конхо, шагая к нему и хватая за грудки. — Ты вообще ничего про меня не знаешь, чтобы рот свой открывать. Сонхён, вместо того чтобы закрыться руками, внезапно резко дернулся, вцепляясь в запястья Конхо и с силой отталкивая его от себя. Конхо отшатнулся на шаг, но тут же снова бросился вперед. От него веело такой первобытной, слепой яростью, что воздух вокруг, казалось, раскалился. Лицо исказилось, глаза сузились, превратившись в две щелки, за которыми полыхал настоящий пожар. Сонхён не лез в ответную атаку. Он лишь пытался защититься: блокировал удары предплечьями, уворачивался, когда кулак Конхо со свистом пролетал мимо его уха, и лишь изредка, когда натиск становился невыносимым, делал резкий выпад в корпус, чтобы просто оттолкнуть Конхо и выиграть секунду на передышку. — Остановись! — выдохнул Сонхён, едва успев подставить блок под очередной удар. — Хватит! Но Конхо его не слышал. Он рычал, вкладывая в каждый замах всю свою ненависть к этому дню, к этому коридору и к этому парню, который так не вовремя оказался слишком проницательным. В этот момент из-за поворота вылетели Мартин и Джухун. Мартин среагировал мгновенно. — Конхо! Ты что творишь?! — заорал он. Мартин буквально влетел между ними. Он обхватил Конхо сзади поперек туловища, отрывая его от Сонхёна. Конхо брыкался, пытаясь вырваться, его ботинки скрежетали по кафелю. — Пусти! — хрипел Конхо, извиваясь в хватке друга. Мартин с рыком приложил недюжинное усилие и, сделав резкий рывок, швырнул Конхо в сторону металлических шкафчиков. Удар был жестким. Конхо врезался спиной в холодный металл, и по коридору разнесся гулкий, протяжный звон. Мартин тут же подскочил к нему, упираясь ладонями в шкафчики по обе стороны от головы Конхо, буквально вжимая его в них. — Ты совсем с ума сошел? — прошипел Мартин ему прямо в лицо, его голос дрожал от смеси злости и испуга. — Ты что здесь устроил? Ты вылететь из школы хочешь, придурок? Ты под Паком ходишь, он только и ждет, чтобы ты споткнулся! Конхо тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. По разбитой губе стекала струйка крови, но он всё еще смотрел на Сонхёна, который стоял у противоположной стены, вытирая лицо рукавом пиджака. — Что с тобой, случилось? — уже тише, но с явным отвращением спросил Мартин, встряхивая Конхо. — Из-за этого задрота ты готов всё потерять? Ты на себя посмотри, ты как цепной пес сорвавшийся. Очнись! Конхо медленно опустил голову. Ярость начала выветриваться, оставляя после себя только звенящую пустоту и ту самую опустошенность, которая накрыла его вчера дома. Он чувствовал, как спина ноет от удара о шкафчики, а кулаки горят. Джухун в это время стоял чуть поодаль, переводя взгляд с избитого Сонхёна на Конхо. Он видел, что его друга «ведет», и это было что-то гораздо серьезнее, чем просто конфликт из-за репетиции. Конхо резко дернул плечами, сбрасывая руки Мартина со своих шкафчиков. Металл за его спиной снова отозвался коротким лязгом. Он не смотрел на друга, его взгляд был прикован к собственным рукам, которые заметно дрожали. — Отвали от меня, Мартин. Не учи меня жить, — голос Конхо был низким, надтреснутым и каким-то пугающе бесцветным. — Да я не учу, я глаза тебе пытаюсь открыть. — Мартин не отступал, хотя и сделал шаг назад, видя, что Конхо едва держится, чтобы снова не сорваться. — Посмотри на него. И на себя посмотри. Ты из-за него чуть всё не перечеркнул прямо сейчас. Оно того стоит? Конхо ничего не ответил. Он наконец поднял голову и посмотрел на Сонхёна. Тот стоял у стены, тяжело дыша; его школьный пиджак был перекошен, а на скуле наливался багровый след от удара. Сонхён не выглядел напуганным. Скорее... разочарованным. И этот взгляд жег Конхо сильнее, чем сбитые костяшки. Парень бросил еще один быстрый, колючий взгляд на Сонхёна, развернулся и, не сказав больше ни слова, пошел прочь по коридору. Он шел быстро, почти бежал, чувствуя, как стены школы давят на него со всех сторон. Ему нужно было выбраться наружу, смыть с себя этот день и этот разговор. Зайдя в квартиру, он даже не включил свет, сбросил куртку прямо на пол и прошел в свою комнату. Тишина здесь была тяжелой, почти осязаемой. Конхо сел на кровать и закрыл лицо руками. В голове, словно заезженная пленка, прокручивались слова Сонхёна: «Прячешься... боишься... закомплексованный придурок». — Как же ты бесишь, — прошептал он в пустую комнату. Его злило не то, что Сонхён полез в драку. Его злило, что тот был прав. Конхо годами выстраивал этот образ «неприкасаемого», человека, которому плевать на всё, кроме авторитета в коридорах. Он окружил себя людьми, которые знали только эту его сторону, и это было безопасно. Это было предсказуемо. А потом появился этот отличник со своей гитарой и за пару дней превратил его тщательно выстроенную крепость в кучу пепла. Конхо поднял взгляд и посмотрел на шкаф, где лежал спрятанный блокнот. Он вспомнил лицо матери вчера вечером. Вспомнил то странное чувство легкости, когда он пел, — чувство, которое он запрещал себе испытывать с четырнадцати лет. Он чувствовал себя загнанным в угол. С одной стороны — страх снова облажаться, снова услышать в голове ледяной голос, говорящий, что он ничтожество. С другой — невыносимая тяга к музыке, которая теперь, когда её разбудили, зудела под кожей, требуя выхода. Драка с Сонхёном была попыткой заткнуть этот голос силой. Но вместо того чтобы замолчать, этот голос стал только громче. Конхо встал, подошел к зеркалу и включил настольную лампу. Из отражения на него смотрел парень с разбитой губой и потерянным взглядом. Он понимал, что завтра ему придется вернуться в школу. Придется встретить взгляд Мартина, который явно начал что-то подозревать, и, что самое паршивое, встретить Сонхёна. Человека, которого он ударил, но который так и не отвел глаз. Впервые за долгое время Конхо не чувствовал себя хозяином ситуации. Он чувствовал себя просто мальчишкой, который запутался в собственной лжи.