Обратный отсчёт

Уроки закончились, но душный воздух школы всё еще лип к коже. Конхо, Мартин и Джухун привычно обосновались на заднем дворе, у бетонного забора за спортивной площадкой.  Это было их место — здесь не было камер, и учителя сюда заглядывали редко. Мартин, как всегда, не мог стоять на месте, он мерил шагами узкую полоску тени, покручивая в руках зажигалку. — Короче, слушай сюда, — Мартин остановился прямо перед Конхо и толкнул его носком кроссовка в подошву. — Сегодня вечером идем к Тэмину. Его предки уехали в Пусан на выходные, так что квартира в нашем распоряжении. Ты идешь. Конхо сидел на корточках, прислонившись спиной к шершавой стене, и лениво ковырял землю обломком палочки. После утреннего побега и стычки с отцом силы окончательно покинули его. — Я пас, — бросил он, не поднимая глаз. — Хочу просто вырубиться и проспать до понедельника. — В смысле «пас»? — Мартин театрально вскинул руки, едва не задев Джухуна. — Конхо, ты че, в монахи подался после вчерашнего прихода? Ты никогда не пропускал такие вписки. — Устал я, ясно? — Конхо наконец поднял взгляд, в котором читалось глухое раздражение. — В голове каша. Джухун, который до этого молча стоял у баскетбольного кольца, подкидывая и ловя мяч, вдруг замер. Он посмотрел на Конхо своим вечно спокойным, пронизывающим взглядом. — Конхо никогда не отказывался, — негромко произнес Джухун. — Обычно, ты первым бежал за выпивкой, лишь бы домой не возвращаться. Что изменилось? Решил стать «хорошим мальчиком» ? Конхо вздрогнул. Эти двое знали его слишком хорошо, и это бесило. Любая попытка закрыться воспринималась ими как предательство их братства. — Ничего не изменилось, — огрызнулся Конхо. — Просто достало всё. — А я думаю, ты просто боишься, — Мартин снова подошел вплотную, хитро щурясь. — Боишься, что твой новый дружок-отличник узнает, какой ты на самом деле, когда в крови больше алкоголя, чем смысла жизни. Слушай... — Мартин вдруг расплылся в широкой ухмылке. — А притаскивай его с собой. Конхо замер, палочка в его руках треснула. — Сонхёна? К Тэмину? Ты издеваешься? — А что такого? — Джухун подошел ближе, крутя мяч на пальце. — Ты его весь день защищаешь. Раз он такой крутой, пусть покажет, какой он человек вне школьного зала. Приведи новенького. Посмотрим, насколько хватит его вежливости. — Вы его там живьем сожрете, — Конхо усмехнулся, представив Сонхёна в их прокуренной компании. — Он же из другого мира. Он в жизни соджу не пробовал, наверное. — Вот и проверим, — подмигнул Мартин. —  Если он придет — я заберу свои слова обратно. Ну что, слабо позвать его? Конхо посмотрел в сторону школьных ворот. Там, у выхода, Сонхён как раз прощался с кем-то из учителей. Его белая рубашка казалась слишком чистой на фоне этого серого двора. — Ладно, — процедил Конхо, чувствуя, как внутри просыпается азарт вперемешку со страхом. — Я предложу. Но если он откажет — вы от меня отстанете. Мартин довольно гоготнул и хлопнул Джухуна по ладони, а Конхо развернулся и побрел в сторону ворот. Каждый шаг давался ему с трудом, словно он шел по вязкой смоле.  Внутри всё протестовало. Он чертовски не хотел приглашать Сонхёна. Это было не просто нежелание мешать две разные компании. Это было нечто более глубокое и липкое, что Конхо старательно заталкивал в самый дальний угол своего сознания последние несколько недель. К Сонхёну у него были странные, непривычные чувства, которые пугали его своей новизной.  Это было не только раздражение от его «правильности» или зависть к его таланту. Это было какое-то мучительное притяжение, смешанное с желанием либо ударить его, либо... просто смотреть, как тот играет, не отрываясь. Рядом с Сонхёном Конхо чувствовал себя «неправильным». Но вчера на сцене, а потом на том тротуаре с онигири, эта «неправильность» вдруг перестала казаться проклятием. Ему было страшно, что если Сонхён попадет в их круг к Тэмину, то увидит Конхо в самом худшем свете — грубым, пьяным, никчемным. Или, что еще хуже, Сонхён может вписаться в их компанию, и тогда у Конхо больше не останется того тихого, чистого пространства, которое теперь ассоциировалось только с этим парнем. Он увидел Сонхёна у самых ворот. Тот поправлял лямку рюкзака, глядя в экран телефона. Солнечный свет падал на его профиль, делая его облик почти неестественно спокойным. «Развернись и уйди», — шептал внутренний голос. — «Скажи Мартину, что он ушел раньше». Но ноги сами ускорили шаг. — Эй! Сонхён-а! — крикнул Конхо, и его голос прозвучал резче, чем он планировал. Сонхён обернулся. Его брови чуть приподнялись, когда он увидел запыхавшегося и взъерошенного Конхо. Он убрал телефон в карман и замер, ожидая. — Слушай, — Конхо остановился в паре метров, не зная, куда деть руки. Он засунул их в карманы худи, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Тут... пацаны собираются сегодня вечером. У Тэмина. Ну, ты его знаешь. В общем... — он запнулся, чувствуя, как лицо начинает обжигать дурацким румянцем. — Они сказали, чтобы я тебя позвал. Он выпалил это на одном дыхании и тут же отвел взгляд, изучая какой-то окурок на асфальте. Внутри он отчаянно надеялся, что Сонхён сейчас вежливо улыбнется и скажет: «Извини, у меня много дел». Это был бы идеальный исход. Безопасный исход. Конхо почувствовал, как горло перехватило. Этот спокойный, почти изучающий взгляд Сонхёна всегда действовал на него как оголенный провод — бил током, заставляя либо бежать, либо нападать. Он хотел сказать что-то едкое, хотел огрызнуться, чтобы сбить эту невыносимую серьезность, но слова застряли в зубах. — Я... — Конхо запнулся, на секунду потеряв нить собственных мыслей. Он чувствовал, как под пристальным вниманием Сонхёна его уверенность рассыпается в прах. — Мне... Он судорожно выдохнул и резко вскинул голову, возвращая себе привычную маску безразличия. Взгляд зацепился за Мартина и Джухуна, которые издалека внимательно наблюдали за ними. — Да мне вообще плевать. — бросил он, придав голосу максимальную дозу цинизма. — Мартин прицепился, как клещ, ему, видать, скучно стало на своих идиотов смотреть, захотел экзотики. Так что не обольщайся. Конхо нервно дернул плечом, пытаясь унять дрожь в руках. — Просто если ты не придешь, они мне все мозги вынесут, что я тебя якобы «запугал» или «зажал». Так что решай сам. Можешь идти домой зубрить свои формулы, я им так и скажу. Никто не удивится. Он уже собирался развернуться и уйти, уверенный, что на этом разговор окончен. В конце концов, Сонхён был слишком умным, чтобы лезть в сомнительную квартиру к парням, которые полчаса назад называли его «сопливым отличником». Конхо уже почти почувствовал вкус облегчения от того, что его личная территория останется в сохранности. — Скинь адрес, — внезапно произнес Сонхён. Конхо замер на полушаге. — Чего? — Скинь адрес Тэмина, — Сонхён едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была странной — не насмешливой, а скорее предвкушающей. — Я приду. Если тебе плевать, то и мне тем более нечего терять. Он кивнул Конхо на прощание и, не дожидаясь ответа, пошел к воротам, оставив парня стоять посреди двора с открытым ртом. Конхо замолчал, чувствуя, как уши горят. Он ненавидел то, как его голос предательски дрогнул на последнем слове. Ему хотелось, чтобы Сонхён отказался. Правда. Чтобы этот парень остался в своем «стерильном» мире, где нет места дешевому алкоголю и дурацким выходкам Мартина. Потому что если Сонхён пойдет туда, Конхо придется весь вечер следить за ним, ловить его взгляды и гадать, что тот о нем думает. А мысли о Сонхёне и так занимали слишком много места. Это было похоже на помехи в радиоэфире — они возникали внезапно, мешали спать и заставляли сердце сбиваться с ритма в самые неподходящие моменты. Игнорировать это становилось всё труднее. *** Вечер в квартире Тэмина уже был в самом разгаре, когда Конхо, наконец, решился переступить порог. Он намеренно опоздал на полчаса, надеясь, что к его приходу Сонхён либо передумает и не придет, либо уже сольется с толпой так, что его не придется опекать. В прихожей стоял невообразимый хаос из кроссовок, а из гостиной вырывался тяжелый бит, перемешанный с гулом десятков голосов. Воздух был плотным, пропитанным запахом жареной курицы и чем-то приторно-сладким. Конхо пробрался сквозь толпу, кивком отвечая на чьи-то приветствия, и замер на входе в зал. Он увидел его сразу. Сонхён сидел не в углу и не с телефоном в руках, как ожидал Конхо. Он расположился на низком диване прямо рядом с Джухуном. На нем была простая черная футболка, которая в полумраке квартиры делала его вид менее «ученическим». В руке он держал пластиковый стакан, и, судя по тому, как он спокойно что-то отвечал Мартину, который активно жестикулировал перед ним, Сонхён чувствовал себя на удивление нормально. Конхо почувствовал странный укол где-то под дыхом. Это было то самое чувство, которое он пытался задушить весь день: смесь собственнического раздражения и восхищения. Ему не нравилось, что Сонхён так легко вписался. Ему хотелось, чтобы тот чувствовал себя здесь лишним — тогда бы Конхо мог быть его «проводником», единственным знакомым берегом в этом море хаоса. А сейчас казалось, что Сонхён прекрасно справляется и без него. — О! А вот и наш блудный сын! — заорал Мартин, заметив Конхо. — А мы тут как раз выясняем, правда ли твой напарник слышит музыку в цвете, или он просто нас разводит. Сонхён поднял взгляд. Его глаза встретились с глазами Конхо, и на губах парня появилась та самая едва заметная, спокойная улыбка. — Пришел всё-таки, — сказал Сонхён. Его голос легко перекрыл шум музыки, хотя он не кричал. — Пришел, — буркнул Конхо, проходя к столу и хватая первую попавшуюся банку пива. — Вижу, ты тут уже освоился. Не боишься, что завтра пальцы по струнам не попадут? — Один вечер не разрушит годы практики, Конхо, — Сонхён чуть качнул стаканом в его сторону. — К тому же, здесь весело. Твои друзья… очень прямолинейные. Конхо сделал глоток, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло. Он сел в кресло напротив, стараясь не смотреть на то, как Сонхён расслабленно откинулся на спинку дивана. В этом приглушенном свете, среди шума и пьяного смеха, Сонхён казался еще более притягательным и недосягаемым одновременно. — Эй, Конхо! — Мартин бесцеремонно втиснулся между ними, ставя на стол бутылку соджу. — Раз уж все в сборе, давайте выпьем за вчерашнее. Сонхён, ты как, не против штрафной за то, что пришел раньше гитариста? Конхо напрягся, готовый в любой момент вмешаться и послать Мартина куда подальше, но Сонхён лишь спокойно протянул свой стакан. — Почему бы и нет, — ответил он, глядя прямо на Конхо. Конхо смотрел на Сонхёна сквозь дно своего стакана, и внутри у него всё болезненно сжималось. На Сонхёне была простая темная футболка, волосы чуть растрепались от духоты, и в этом полумраке он выглядел пугающе красиво. Если в школе или в музыкальном классе он казался Конхо недосягаемым идеалом, то здесь, в прокуренной квартире Тэмина, он был похож на заплутавшего ангела. Чистого, светлого, чей свет слепил глаза среди всей этой грязи. И именно это Конхо бесило больше всего. Он видел, как Мартин бесцеремонно хлопает Сонхёна по плечу, выливая в его стакан очередную порцию дешевого алкоголя. Видел, как Джухун пускает дым прямо в сторону новенького, скалясь в своей привычной манере. Для них Сонхён был просто очередной интересной игрушкой, которую можно было сломать, споить или заставить делать глупости, чтобы потом долго ржать. Для Конхо же Сонхён был единственным, что удерживало его на плаву в ту ночь на крыше. Сонхён был его личным светом, а сейчас друзья своими грязными руками буквально пачкали его крылья, затягивая в то болото, из которого сам Конхо мечтал выбраться. — Эй, Конхо! — Мартин перекричал музыку, заметив, что парень сидит с каменным лицом. — Ты чего такой кислый? У нас тут парень вкатывается в коллектив быстрее, чем ты в свое время, а ты сидишь как на поминках.  Давай, плесни ему еще, не жадничай! Конхо резко поставил банку на стол. Звук удара пластика о дерево утонул в басах, но Сонхён всё равно вскинул голову и поймал его взгляд. В глазах новенького не было страха или отвращения — только странное, спокойное понимание, которое жгло Конхо сильнее любого соджу. — Отвали, Мартин, — буркнул Конхо, неопределенно махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Просто башка раскалывается. — Да ладно тебе, — Мартин хохотнул, снова поворачиваясь к Сонхёну. — Не обращай внимания, наш гений всегда такой, когда не в духе. Слышь, Сонхён, а правда, что ты... Конхо больше не мог на это смотреть. Ему казалось, что если Мартин еще раз коснется плеча Сонхёна или Джухун отпустит очередную сальную шуточку, он просто взорвется. Это чувство собственности, смешанное с отчаянным желанием защитить этот «свет» от своих же друзей, душило его. Он встал, едва не опрокинув кресло. — Я покурю, — бросил он в пространство, ни на кого не глядя. Он чувствовал на себе взгляд Сонхёна — внимательный, изучающий. Словно тот видел не дерганого подростка с банкой пива, а ту самую израненную душу. Конхо встал, отставив наполовину выпитую банку пива, и направился к выходу из гостиной. Шум, смех и голоса друзей сливались в один раздражающий гул, а вид Сонхёна, так непринужденно вписавшегося в их мир, выводил из себя еще сильнее. Ему срочно нужен был воздух. Но не успел он сделать и пары шагов, как откуда-то сбоку вынырнула хрупкая фигурка и резко впечаталась в него. Девушка, пахнущая клубничным блеском для губ и дешевыми духами, обхватила его за шею и звонко чмокнула в щеку. Конхо опешил. Он резко отстранился, инстинктивно выставив руки. Перед ним стояла Хивон — девушка из параллельного класса, которую он пару раз видел в школьном дворе. Она была одета в короткое платье, и ее глаза сияли от выпивки. — Конхо-я! — проворковала она, прижимаясь к нему. — Я знала, что ты придешь! Ты был такой крутой вчера! Просто... вау! Он почувствовал, как щеки обдает жаром, и это было не от неожиданности поцелуя. Внутри всё похолодело от одной мысли. Конхо, словно в замедленной съемке, отстранил Хивон и резко повернул голову в сторону дивана, где сидел Сонхён. Сонхён смотрел на них. Не то чтобы он таращился — просто его взгляд был направлен в их сторону. На его лице не было ни удивления, ни ревности, ни даже какого-либо осуждения. Он просто смотрел, держа в руке стакан. Выражение его глаз было всё таким же спокойным и непроницаемым. Сердце Конхо вдруг забилось как сумасшедшее. Он не знал, почему ему так отчаянно важно, видел ли Сонхён этот поцелуй. Почему его вдруг прошиб холодный пот, а дыхание сбилось, словно его поймали на месте преступления. Это было совершенно иррационально. Какое ему дело, что подумает Сонхён? Какое ему дело, что вообще подумает кто-либо? Он всегда был равнодушен к таким вещам. Всегда. — Я… я пойду покурю, — выдавил Конхо, чувствуя, как голос срывается. Он поспешил прочь из гостиной, буквально выбегая на балкон. Холодный ночной воздух не принес облегчения. Наоборот, он только усилил то странное, непонятное волнение, что захлестнуло Конхо. Он стоял, прислонившись лбом к холодному металлу перил, и единственное, что крутилось в голове, было то самое, спокойное лицо Сонхёна. На балконе оказалось чертовски холодно. Ледяной ветер моментально пробрался под тонкую ткань футболки, заставляя кожу покрыться мурашками, но Конхо даже не шелохнулся. Ему нужно было это отрезвляющее чувство, этот контраст с душной, липкой атмосферой квартиры. Он стоял, вцепившись пальцами в перила так сильно, что костяшки побелели. Рефлекторно он полез в карман, ища привычную пачку, чтобы занять руки и хоть немного унять дрожь, но пальцы наткнулись лишь на пустоту. Черт. Сигарет не было. Он либо забыл их в куртке в прихожей, либо они закончились еще на той самой школьной площадке. Это дурацкое обстоятельство разозлило его еще сильнее. Он не мог даже просто покурить и сделать вид, что он здесь по делу. Теперь он просто стоял на морозе, пряча лицо от ветра, и чувствовал себя максимально глупо. Поцелуй Хивон всё еще жег щеку, как какое-то клеймо, от которого хотелось отмыться. — Забыл? — раздался тихий голос за спиной. Конхо вздрогнул и резко обернулся. Дверь на балкон была приоткрыта, и в проеме стоял Сонхён. Он не вышел полностью, словно давая Конхо пространство, но его взгляд был направлен прямо на пустые руки парня. — Чего тебе? — грубо спросил Конхо, пытаясь скрыть, как сильно у него на самом деле забилось сердце при виде этого «ангела» в черной футболке. — Сигарет нет. Иди обратно, там тебя Мартин заждался, небось еще не всё соджу в тебя влил. Сонхён проигнорировал колкость. Он сделал шаг на балкон, аккуратно прикрыв за собой дверь, и шум вечеринки мгновенно стал глухим, будто его накрыли подушкой. Сонхён подошел почти вплотную, и Конхо почувствовал, как от него пахнет чем-то свежим — совсем не так, как от всех в той квартире. Никакого перегара или табака, только тонкий аромат чистоты, который в этой обстановке казался почти святотатством. — Ты дрожишь, — негромко заметил Сонхён. Конхо лишь сильнее сжал перила, игнорируя его слова. Ему хотелось крикнуть, что он не дрожит, что это просто ветер, но зубы предательски клацнули друг о друга. Он упрямо смотрел в темноту двора, чувствуя, как Сонхён буквально кожей считывает его состояние. Тишина затягивалась, становясь невыносимо тяжелой. В голове Конхо всплывали обрывки образов: светлая улыбка Сонхёна на диване, его спокойный стакан в руках Мартина и... этот дурацкий, липкий поцелуй в коридоре. Язык словно сам собой зашевелился, прежде чем Конхо успел его остановить. — Ты видел это? — хрипло спросил он, не оборачиваясь. — Что именно? — Сонхён чуть склонил голову набок. — В коридоре. С Хивон. Ты видел? — Конхо сам не понимал, зачем он это спрашивает. Какая ему разница, что подумал этот парень? Почему его так отчаянно тянуло оправдаться за то, чего он даже не совершал? Сонхён на мгновение замолчал, а потом спокойно кивнул, глядя на огни Сеула. — Видел. Вы красивая пара. Эти слова ударили Конхо под дых сильнее, чем если бы Сонхён его ударил. Внутри всё вспыхнуло от дикого, несправедливого раздражения. «Красивая пара»? Он серьезно так подумал? Он решил, что Конхо может встречаться с кем-то вроде Хивон? Сонхён повернулся к нему, прислонившись спиной к перилам и внимательно изучая лицо Конхо, которое в свете окон выглядело бледным и потерянным. — А зачем ты это спрашиваешь, Конхо? — добавил он тише, и в его голосе проскользнула странная нотка. — Почему для тебя так важно, видел я это или нет? Конхо замер. Вопрос повис в холодном воздухе, заставляя его сердце пропустить удар. Он стоял перед Сонхёном, не зная, что ответить, потому что правда была слишком пугающей даже для него самого.